Разреши тебя любить (СИ)

— Можешь называть меня Яр, так меня зовут близкие, — зачем-то добавил. Мозг совсем не соображал.
— Хорошо… Яр.
Отвернулся от нее от греха подальше. Нездоровая хрень какая-то! Нездоровые мысли! Нездоровые желания! Нездоровый Костров!
Спустя пятнадцать мучительных минут, наконец, высадили Настю и она побежала в школу. В школу, блядь! А я зачем-то посмотрел в окно… И как теперь это развидеть? Стройные ножки, округлые бедра… Фигурка модели.
— Яр! — окликнул меня друг.
— Чего? — черт, спалился что ли, что пялился на нее?
— Тебе домой за сменкой надо или сразу на дачу махнем? — кажется, пронесло.
— Не, у меня все с собой.
— Ну, погнали тогда.
Знакомый голос выдернул меня из воспоминаний. Перевожу взгляд в сторону крыльца. Вот она. Длинные волосы собраны в хвост, темные джинсы, обтягивающие все, что только можно и нельзя, белая футболка и кожаная куртка. Красивая, зараза!
Схватить! Утащить! Не выпускать! Моё!
Эти три слова сейчас по кругу пульсируют в моей башке, пока я не замечаю, как какой-то напомаженный мажор начинает нагло тискать мою девочку! И да, мою! Пусть Настя пока этого не понимает, а потом еще и долго отрицать будет, но все равно итог будет один — она будет моей. А этому мажору я сейчас руки, нахер, оторву.
Срываюсь с места, рискуя раскрыть себя и упустить возможность выяснить следят ли за девчонкой. Тормозит меня звонок мобильного.
— Слушаю!
— Ты пропустил доклад, Костров, — в трубке голос командира. — Ты где? Нашел Настю.
— Да, вижу ее прямо сейчас. С ней… — скриплю зубами. Ревность — она такая, да! — С ней все в норме. Доведу до дома, оценю обстановку, потом доложу.
— Принято. И, Яр, сейчас скажу не как командир, но как друг. Не дави на нее. Твоя главная задача защитить ее и привезти сюда невредимой. Остальное потом.
— Есть “привезти невредимой”! — отбиваю звонок. Знаю, что неправильно! Знаю, что не по уставу. Но Егор сам сказал, что разговаривал со мной не как командир, а как друг.
Смотрю, как она за ручку с этим мажором выходит за пределы университетского двора эта сладкая парочка направляется в парк. Решили устроить романтическую прогулку? Ну что ж, составлю вам компанию. Но не факт, что она вам понравится…
  
Глава 3
 
Яр
Я — само спокойствие!
Выдержка и самообладание — мое все.
Я спокоен!
Я спокоен, блядь!
Глядя на милующуюся друг с другом парочку “Настя и какой-то мажористый хрен”, скулы сводит от того, как сильно сжимаются мои зубы. А кулаки так и чешутся кому-нибудь навялять. Кому-нибудь конкретному… Вот этому вот ушлепку, что сейчас тянет свои варенники к губам моей девочки. И похрен, что она ему улыбается. Похрен, что сама тянется к нему навстречу. На все похрен!
— Губищи свои от нее убрал, — рычу издалека, подходя к ним все ближе. — Эй! Ты глухой? Я сказал отошел от нее! — а, черт, меня срывает. Нельзя, нельзя так! Но не могу стоять и смотреть, как какой-то додик пытается обслюнявить Настю.
— А ты кто такой? Нарисовался, не сотрешь… — открывает рот мажор.
— Понятно, будешь перед девочкой выпендриваться? Что ж, похвально, — подхожу к нему максимально близко, давлю своей аурой. А у меня она дай Боже! Раздавлю — не заметит! — только вот ты не учел, что мы с тобой в разных весовых категориях. Не позорься, а? Свали по-хорошему, будь другом?
Мажор хлопает глазами и переводит взгляд то на Настю, то опять на меня. Настя же стоит в полном шоке. Но я-то знаю, что еще пара минут, она придет в себя и вот тогда начнется настоящий армагеддон. Правда торнадо по имени Настя пройдется только по мне. Но даже от этого кайф поймаю свой — соскучился по ней адски. Поэтому мне зайдут даже ее крики и ругань.
— Ну так что? Все винтики в голове заработали? — спрашиваю у подозрительно притихшего мажора. Что, неужели рассмотрел меня и прикинул все свои шансы на победу? Точнее их отсутствие. — Давай, вали отсюда! — подгоняю.
Слышу сбоку, прямо с той стороны, где сейчас стоит Настя, шумный выдох и такой же шумный вдох. Набрала воздуха в грудь, моя красавица. Готовится открыть свой чудный ротик и вывалить на меня все, что обо мне думает. А, судя по ее гневному взгляду, думает она обо мне так себе.
 
— Да как ты смеешь! — понеслась! Поворачиваюсь к ней всем корпусом, забыв о мажорчике. Верю, что базовый инстинкт самосохранения уведет его куда подальше от нас. — Ты какого лешего появился, как черт из табакерки и лезешь в мою жизнь! Да кто ты такой, чтобы запрещать моему парню целовать меня?! — так, а вот это уже интересно. Парень, значит?
— А ну, стоять! — командую мажору, решившему свалить по-тихому, и хватаю его за капюшон. Притягиваю обратно к себе поближе, чтобы мог рассмотреть в моих глазах все, что я с ним сделаю, если он только неправильно ответит на поставленный вопрос. — Ты ее парень? — киваю в сторону Насти, что безостановочно ворчит. Но пока я не выясню, что за отношения связывают этих двоих, воспринимаю ругань Насти как белый шум. Пусть побухтит пока. — Отвечай!
— Н-нет, — заикаясь, качает отрицательно головой.
— Ах ты трус мажористый! Вот, значит, как ты замямлил? — Настя мигом переключается на мажора. Вот он попал! Стою, смотрю, как она колошматит его своими маленькими кулачками и мне становится одновременно смешно и жалко бедолагу.
— Беги, чувак! — откровенно ржу. — Беги!
Пацан кивает и срывается с места. Олимпийский резерв отдыхает по сравнению с этим “бегуном”. Разгон до максималки за две секунды.
— Теперь ты!
Бля, вот теперь, кажется, и я попал. Черт, надо было слушать Егора и не светиться раньше времени. Но тогда этот сморчок обслюнявил бы мою девочку. Ну нет уж! Лучше получить вынос мозга от нее, чем смотреть, как ее целует другой.
— Может, не надо? — примирительно поднимаю руки, типа сдаюсь.
— Надо, Ярик, надо! — надвигается на меня. Ох, и красивая же она, когда злится. Глаза аж искрят синевой! — Ты! — тыкает пальчиком мне в грудь, а меня от этого едва ощутимого касания будто током шарашит. — С чего ты решил, что имеешь право голоса? М? Или думаешь, что приехал и я тут же кинулась к тебе в объятия? Забыла о своем парне…
— Он сказал, что не твой парень, — перебиваю, чтобы уточнить.
— Да ты себя видел? — возмущенно обводит в воздухе руками мой силуэт, — тут любой скажет именно то, что ты хочешь услышать. Явился, блин, Афанасий: семь на восемь, восемь на́ семь! Что ты здесь забыл?
— Тебя приехал повидать, — спокойно пожимаю плечами.
— Повидал? Теперь вали! Вон, догоняй того труса, вдвоем побежите подальше от меня!
Настя разворачивается на сто восемьдесят градусов и уходит быстрым шагом в сторону автобусной остановки рядом с парком. Но через несколько шагов останавливается, шумно выдыхает и снова, развернувшись, подлетает ко мне.
— Вот что тебе надо, а? Ну жила ведь я спокойно, никого не трогала. Какого черта ты вдруг решил нарисоваться тут? Да я в другой город свалила, лишь бы быть подальше от тебя и череды твоих телок бесконечных. Поступила в классный ВУЗ, встретила отличного парня…
— Это он-то “отличный”?
— Это единственное, что ты услышал из того, что я сказала? — закатывает глаза от возмущения. — Боже, ну какой же ты эгоист! Каким был эгоистом, таким и остался! Да! Да! Кир отличный парень! Умный, заботливый, нежный… — так, кажется, я начинаю звереть на слове “нежный”. Откуда она знает, что он нежный? — ласковый… — а, нет! Уже не кажется. Я совершенно точно зверею!
— Ласковый? — хватаю ее за куртку и притягиваю к себе. Бля, ее запах туманит разум. Сучка, пахнет как первородный грех. — Нежный? — рычу ей прямо в губы. — Это откуда тебе известно вдруг, что он “ласковый и нежный”, — пародируя ее тонкий голосок, бешусь так, что вот-вот с катушек слечу.
— С чего вдруг такой интерес, а, Ярик? — шипит в ответ Настя, играя на моих нервах. — Откуда знаю? Да потому что позволила ему уже…
— Настя… — предупредительно.