Тафгай 3 (СИ)
Виктор выкатился навстречу, я же показал, что ухожу влево и, убрав шайбу под себя, объехал рухнувшего на лёд Коноваленко по правой стороне. А перед пустыми воротами за доли секунды я решил, что пусть Виктор Сергеич сегодня играет и брякнул шайбой прямо в штангу.
- Шесть – пять, - прокашлялся Сева Бобров. – Витя сегодня выходишь в старте. Ещё десять минут работаем над игрой в неравных составах, потом все в душ и на обед.
Когда я оглянулся на главного тренера, то он мне показал кулак.
***
За обеденным столом в ресторане Всеволод Михалыч опять присел за мой столик, сурово поглядывая на меня, Мальцева и Александрова.
- Вроде от Васильева запашок, или мне показалось? – Как бы между делом спросил Бобров. – И Гусев как будто сегодня не с той ноги встал?
- Наверно, пока ехали на тренировку в общественном транспорте нанюхались, - брякнул я, уминая макароны с бифштексом.
- Да, в субботу утром народ часто ездит с запашком, который у них после пятницы ещё не выветрился. – Поддакнул Саша Мальцев. – Ничего сейчас Гусь с Васькой по морозцу пробегутся, обратно нормального воздуха надышатся. Им сразу полегчает.
- Ну-ну, - усмехнулся Бобров.
- А мне, Всеволод Михалыч, знаешь, что юный гений прорыва пообещал? – Я покосился на Борю Александрова. – Сказал, что если две шайбы чехам до конца второго периода не забросит, то на третий период вместо него пусть выходит Лёша Мишин. Несколько раз за ночь вскакивал и клялся. Так было дело, «Малыш»?
- Ерунда, я только под утро…, - Борисик, который сегодня вернулся лишь под это самое утро, внезапно подвис. - Утром сдуру один раз вскочил и пообещал забросить одну шайбу.
- Нет, нет, - замотал головой Сева Бобров. – Одну - кто хочешь, может организовать. Две положишь. Правильно ты это сегодня ночью пообещал. Молодец! Значит так, Гусеву и Васильеву передайте, что если в следующий раз снова поедут общественным транспортом и надышаться в нём чужими алкогольными выхлопами, то пусть там и остаются. А мы в пять защитников как-нибудь отобьёмся.
- Не волнуйся Михалыч, сейчас они у меня вокруг гостиницы десять кругов махом нарежут. – Вступился я за безответственных товарищей. – Помните, вчера в третьем периоде я Гусеву намекнул, что если он одну не положит, то плакала его квартира? Сразу на лёд вышел другой человек.
- Да уж, - хихикнул Мальцев. – Пока Гусь радовался, вся скамейка запасных давилась от хохота. Но по воротам он щёлкнул классно, этого не отнять. А сейчас что им «напоёшь»?
- Скажу, что Михалыч допинг контроль перед игрой организует, кто не пройдёт, тому штраф пятнадцать червонцев и без обид, - зло усмехнулся я. – Разгильдяйство на рабочем месте будем искоренять рублём и заброшенными шайбами, так «Малыш»?
- От меня же пахнет, - обиделся Боря Александров. – Я просто за команду переживаю.
- Вот Всеволод Михалыч какое у нас поколение хорошее растёт, ночами наши юноши не спят, всё за команду переживают. – Похлопал я «Малыша» по плечу. – Всем приятного, пойду, Гусева с Васильевым обрадую.
Спустя полчаса почти вся команда выстроилась перед центральным входом в гостиницу «Юность», одни болели за Валеру Васильева, другие поддерживали Сашу Гусева, которые, не смотря на пятиградусный мороз, бегали наперегонки вокруг здания в кедах и в одних спортивных костюмах.
- Шайбу! Шайбу! – Скандировали хоккеисты сборной, когда из-за угла вываливались Гусь и Вася.
А бегать в кедах по утоптанному снегу, это то ещё развлечение, ноги разъезжаются, на поворотах заносит, и на ровном месте поскальзываешься. Особенно смешно, когда человек ныряет головой в сугроб, что команде и продемонстрировали наши непутёвые защитники примерно на седьмом кругу. Гусев как раз догонял Васильева и зацепил его случайно за пятку, а Валера, падая, подставил ногу уже намерено Александру.
- Гусь вставай, я на тебя рубль поставил! – Орал любитель поспорить Вова Петров.
- Васька, сука, харе лежать, мы с тобой рубль проигрываем! – Кричал одноклубнику Саша Мальцев.
- Идите вы нахер! – Ругались оба защитника, выныривая из сугроба.
Кстати, в итоге победил Васильев, потому что его напарник по обороне, где-то завалился ещё раз и, решив чего зря «когти рвать», закончил десятый круг уже трусцой.
- Зря бегали, - сказал я, принюхавшись к запыхавшимся спортсменам, от которых как от коней валил густой пар. - Значит, поступим так, примите душ, и попрыскайтесь, как следует одеколоном. С Михалычем я всё улажу. Скажу, чтобы он перенёс допинг контроль на товарищеский матч с чехами на 21-ое число. Ну а с вас по трояку.
- За что три рубля-то б…ь? – Смахнул льдинки от замерзающей испарины на лбу Валера Васильев.
- Буду думать как их лучше презентовать Всеволоду свет Михалычу, чтоб он вас из команды не выпер. – С очень серьёзным лицом ответил я. – Конфет его жене купить что ли? А то защитников в стране много, а мест в сборной с гулькин нос.
***
В субботу к двум часам дня в квартиру фрезеровщика горьковского автозавода Казимиру Петровичу пожаловал его друг и коллега Трофим Данилович. С собой в качестве презента Данилыч прихватил, килограмм пряников и ещё килограмм песочного печенья. А когда он узнал, что молодая жена коллеги Катерина сегодня на смене, он крупно перекрестился и вынул из внутреннего кармана пиджаки фляжку со столичным сорокаградусным алкогольным напитком. Само сбой его он прихватил чисто автоматически.
- Ху, - выдохнул он, - а я уж грешным делом подумал, что нормально хоккей сегодня и не посмотреть. Кстати, у тебя телевизор-то работает? А то это не успеем же на приз «Известий».
- Садись, я пока чай поставлю. У меня телевизор пашет, как часы, - усмехнулся Казимир и кивнул в комнату на свой по нескольку раз уже собственноручно ремонтированный «Электрон-2».
Картинка на «Электроне» была, конечно, так себе, но примерно-то было видно, что там за той стороной экрана происходит. И хоть шайбу рассмотреть было практически невозможно, всё равно телевизионный матч лучше радиорепортажа, где приходилось верить хитрому диктору на слово. Данилыч прошёл в комнату и нажал на кнопку «ВКЛ». Затем, наверное, секунд десять с кислым лицом ожидал, когда телевизор прогреется и перестанет выдавать сплошное импрессионистское творчество, выраженное хаотичными телевизионными помехами. Наконец у фрезеровщика на сердце отлегло, ведь на экране проявилась с неширокой тёмной полосой посередине заставка с улыбающимся снеговиком в хоккейном шлеме и вратарской клюшкой в правой руке.
- Казимир, наши поехали, ну, где ты там?! И это, стакашки ещё захвати! – Прикрикнул Данилыч, усаживаясь на диван.
***
Первые десять минут матча со сборной Чехословакии прошли в нервной борьбе. Гости, желая нас удивить, перетасовали очерёдность выхода своих пятёрок на лёд. И если первую смену моя пятёрка провела против пятёрки Вацлава Недомански, то на вторую смену против звена Петрова вышел Рихард Фарда с партнёрами. В этой втором игровом отрезке мы имели подавляющее преимущество, жаль оказавшись в прекрасной позиции промахнулся Борис Михайлов. Затем Свистухин и спартаковцы скрестили клюшки с братьями Холиками. Младший Иржи, которого сторожили нашей сборной прозвали «Сопливый», так как у него вечно что-то висело под носом, раза три за смену ударил исподтишка Витю Шалимова. После чего Бобров выразительно посмотрел на меня. Я же в ответ кивнул, дескать, тонкий намёк на толстые обстоятельства понял. А вот затем на лёд снова вышел я и против моей первой пятёрки тренер братьев по соц. лагерю Владимир Костка выпустил звёно Ивана Глинки. Иван очень хороший и мощный центрфорвард. Поэтому в одном из эпизодов я не удержался и нежно впечатал этого товарища борт. Судя по тому, как он после присел на лёд, тезка мой силовой приём оценил по достоинству. И вообще, пока я находился на льду, чехословаки думали больше о хоккее, а не о кровной мести за танки в Праге.
- Иржи, не шали, - сказал я, проезжая на смену мимо скамейки запасных чехословацких хоккеистов.