Змейка для Наста (СИ)

Кап-кап-кап. Дождь, который не был слышен за шумом мотора, частил все сильнее, и – так-то бы плевать – торопился пролиться, подстегиваемый молниями и громом. Впереди, на пути автомобиля, трепетала, сбивалась в облака, оживала в лужах дикая магия. Бесника пробрало крупной дрожью, он выпрямился, утирая губы, сказал:
– Сейчас големы поднимутся. Гроза. Ищите убежище, иначе нас как крыс передавят.
Никто и ухом не повел. Наст захлопнул дверь машины, водитель тронул с места, не заботясь об удобстве пассажиров, и поехал в самую гущу молний, сквозь дождь, перерастающий в залповый ливень. Мелькнул дорожный знак. Черные буквы на желтом фоне. Сухая Горка.
«Странно, – подумал Бесник. – Поселка уже семь лет как в помине нет, а знак новехонький».
До границы с Россошью оставалось меньше часа езды. Ливень превратился в самый натуральный водопад. Машину повело, водитель съехал на обочину, остановился. Грохот оглушал – капли молотили по крыше, как пулеметные очереди. Молнии били в асфальт, подбираясь к автомобилю. А потом дождь стих, словно повинуясь чьему-то заклинанию, и вокруг – слева, справа, впереди, сзади – начала оживать земля.
– Выходите! Бежим! Справа – река. Прыгайте в воду!
Бесник толкнул Наста, побуждая к действию. Слева, в поле, чавкая глиной и черноземом, поднималась, росла и обретала конечности туша исполинского голема.
– Беги! К реке!
Водитель пренебрег словами Бесника и поехал вперед, по дороге. И пары десятков метров не проехал – на асфальт плюхнулось роняющее мокрые комья тело. Кулак целился в автомобиль, но водитель сообразил, сдал назад, и трехметровый глинистый вал влип в дорогу прямо перед бампером. До «Ледника», наконец-таки, дошло, что следующий удар достигнет цели, и машина будет похоронена под тонной глины. Наст открыл дверцу, выскочил на обочину, таща за собой прикованного Бесника. Из кювета поднимался второй голем, меньше первого, пока еще неповоротливый, и Бесник дернул наручник, указывая в темноту:
– Там река! В воду! Они не ходят по воде!
Наст прыгнул вперед, явно не думая о прикованном к запястью теле: проскользнул под ладонью голема, покатился вниз, по склону, достигая речного берега самым простым и кратким способом. К счастью, по пути им не встретилось крупных деревьев, но физиономией по кустам Бесник проехался знатно. Он вцепился в Наста, как клещ, сжал пальцы свободной ладони на воротнике куртки, заорал в ухо:
– Ищи какой-нибудь островок! Сейчас река мелкая, их полно!
Он не был уверен, что подбирает правильные росские слова, но Наст, вроде бы, его понимал. Встал, встряхнул, побуждая идти своими ногами, и попер по отмели как танк, присматриваясь к отражениям молний в воде. Судьба подразнила их мимолетной иллюзией спасения – голем обрушился с дороги, ломая деревья, и двинулся вслед за ними, быстро сокращая расстояние. Повезло в том, что мстительная тварь поленилась наклоняться, а отвесила им пинок и снова полезла на склон. Наста с Бесником накрыло жидким глиняным валом, поволокло по отмели, столкнуло в воду. Бесник задержал дыхание и неимоверным усилием высвободил руку. Он поспешно отдирал от лица налипшую глину и молился Ин-Нару: «Лишь бы Наста тоже зацепило краем, лишь бы он не задохнулся!» Глина быстро твердела. Бесник окунулся в воду, прочистил ноздри, сорвал печать со рта и коснулся Наста. Судя по движениям, тот тоже избавлялся от глины: кто-то научил его, как надо действовать в подобной ситуации. Они наскоро смыли глину с лиц и волос, и, не сговариваясь, побрели по реке, держась по горло в ледяной воде.
Бесник понимал, что сил у него хватит на пятнадцать-двадцать минут. Дальше холод возьмет свое, и они скончаются в реке или на берегу – даже если драконий выдох подарил Насту чуть больше выносливости, с прикованным к руке трупом он все равно долго не протянет.
«Дом лесника, – вспомнил он. – Драконы в прошлом году устраивали там наблюдательный пункт, поле разгораживали, канавы копали. От дома меньше половины осталось, но это хоть какое-то убежище. Можно укрыться от ветра и попробовать развести огонь».
 
Наст двинулся в нужную сторону без сопротивления. Бесник шел с оглядкой: нашел перекат, и, прежде чем подняться на противоположный берег, хорошенько прислушался. Ни чавканья глины, ни выстрелов, ни голосов. Нельзя было забывать о четверке спецназовцев. Бесник чувствовал, что с Настом получится договориться, а с остальными – нет.
«Ин-Нар, помоги, отведи глаза людям и нежити, ниспошли нам временный очаг и толику своего тепла».
В ответ на просьбу небеса обрушили на землю очередной залповый ливень. Бесник брел к дому лесника вслепую, оскальзываясь, разбавляя покрывшую одежду глину черноземом. При первом падении он вывихнул, а может быть, и сломал запястье – Наст устоял на ногах и резко дернул наручник. Следующие разы прошли мягче: Наст понял, что обременяющая его ноша требует особого присмотра, и подхватывал падающего Бесника свободной рукой, не позволяя уткнуться носом в грязь.
К полуразрушенному дому они пришли промокшими до исподнего, и это было своего рода удачей. Размытая дождем глина уже не могла схватиться коркой, сдавливающей тело и медленно высасывающей жизнь.
– Сюда! – Бесник потянул Наста к развалинам.
Тот заколебался, с неохотой подошел к уцелевшим стенам, после долгих уговоров – «там крыша, печка и могут быть сухие вещи!» – согласился заглянуть внутрь. Бесник ничего не видел в темноте, и короткие проблески молний не помогали понять: наврал он Насту или сказал правду. На пороге простояли долго. Что послужило толчком – не угадаешь, но Наст внезапно вошел, снял автомат с плеча, положил на подоконник и позволил обессиленному Беснику опуститься на пол.
Теплее не стало. С одежды текло ручьем: грязь и ледяная вода быстро образовали лужу, в центре которой сидел стучащий зубами Бесник. Наст закопошился, достал из бронежилета коробку, чиркнул спичкой, с первой попытки поджег щепки, сложенные в печи. Поленья трещали, прощаясь с сыростью, просыхая, позволяя первым языкам огня заплясать на коре и спилах. Бесник застонал от отчаяния: запертая зельем магия тянулась к огню, и тут же таяла, не позволяя сотворить даже простенькой волшбы, не говоря уже о чем-то большем.
«Сколько ждать? Сутки? Ин-Нар, вразуми: что делать? Сидеть тут, деля на двоих крохи тепла, или идти под дождь, пытаясь добраться до трассы и поймать какую-то попутку? Каков шанс уехать? В грозы даже самые отчаянные дальнобойщики отсиживаются на охраняемых площадках, а Сухая Горка давным-давно считается проклятым местом».
Тепла отчаянно не хватало. Мокрая одежда леденила тело, чтобы раздеться, нужно было тревожить притихшего Наста: дергать наручник, добывать нож для срезки рукава – иначе куртку не стянешь. Бесник перебрался поближе к огню, привалился к Насту, чувствуя идущий от него холод – знакомый, драконий, утягивающий в мир вечного льда – и почти отключился. Он слышал треск поленьев, замечал движение, когда Наст брал очередной чурбак и заталкивал в печь, но не мог пошевелиться или вымолвить слово. Возможно, он так бы и ушел по дороге вечного льда: уже мерещилась дверь в торосах, пальцы тянулись к причудливой ручке-кольцу, чтобы постучать и вызвать привратника, и тело не ощущало ни боли, ни холода…
Рывок поднял его с пола, встряхнул, вернул в реальность. Наст подхватил автомат, двинулся на улицу. Бесник потряс головой, прислушался, завопил, дергая мокрую куртку:
– Не стреляй! Это свои! Есть осветительный? Зажги! Нам нужна помощь, мы тут замерзнем.
Приближался вертолет. Бесник отчаянно надеялся, что это его люди, а не россы, вломившиеся на чужую территорию, чтобы поймать ускользающую добычу. Он не мог разобрать выражение лица Наста, тряс овчинный воротник, умолял, путаясь в языках:
– Не надо! Не стреляй! Мы тут подохнем! Я клянусь, тебя никто не тронет! Все будет хорошо!
Это точно были свои – вертолет опустился на площадке неподалеку от развалин, из открывшейся двери выпустили сноп искр. Бесник с большим трудом опустил ствол автомата, направляя в землю, наскреб немного твердости – вспомнил, что Наст понимает приказы лучше, чем просьбы – и сказал: