Долг чести
«Неспособному мстить остается только ненавидеть. Генерал Волков убит, но свершилось правосудие, и все кто, виновен в его гибели, понесли заслуженное наказание. Помните, наказание всегда свершается, иногда принимая удивительные формы».
Сегодня я совершил ликвидацию Черчилля, это первый его официальный выезд после всех похорон, в Англии царил траур. В кортеже погибли наследник престола и еще трое членов королевской семьи. Десять дней я нахожусь в Англии, а столько всего успел сделать.
Причину заказа я выяснил. Моя догадка верна: княгиня желала стать императрицей и шла на все, сметая всех со своего пути. Так что, когда через ее родителей поступил приказ ликвидировать Волкова, она согласилась сразу. О том, что я решил вернуться, в Англии узнали уже через час после того, как я императорский дворец покинул, быстро все обговорили и приняли решение, этим же днем передали приказ-просьбу задействовать все возможные силы. Она надавила на мужа, и он приказал своему подручному Казарину. Дальше – понятно.
Это о том, как все произошло, а теперь – почему. Боялись. Я как генерал был сильно непредсказуем, а провал в этой войне им не нужен. Кстати, я не первый генерал, который умеет работать головой, мозгами, а не есть в нее, были и другие, которых ликвидировали. Перед самой войной пошло поветрие с гибелью нескольких командующих и других генералов и адмиралов. Их считали опасными. Остались, скажем так, бездари. Ну не знаю, эти бездари еще держатся. Может, они не такие и хорошие командиры, за них работают замы, другие офицеры, те же солдаты, но пока держатся. Год война идет, а всех тех задач, которые распланировала Антанта, так и не достигли.
Кстати, Генштаб быстро заткнул дыру после гибели генералов и адмиралов. Выдали звания полковникам и капитанам первого ранга, которые были из лучших. Думаю, это тоже сказалось. Приказ Алексей подписал. Так что за этот год и войска, и офицеры получили богатый боевой опыт, пусть только от обороны, но главное, он есть, надеюсь, научатся и наступать.
После ликвидации Черчилля я задумался над тем, что мне дальше делать. Возвращаться в Россию я не хочу, но помочь нашим желаю. Раз в гнезде врага нахожусь, то займусь его мягким подбрюшьем. Я получил опыт диверсанта, проникал на охраняемые объекты, теперь нужно усилить опыт проникновением и уничтожением других объектов. Заводов, складов, доков. В общем, список большой. Да, я собирался нанести удар в этот раз по производствам.
* * *Следующий месяц в Англии царил ад. Первую неделю я пустил на подготовку, вскрыл склад со строительной взрывчаткой, вывез три грузовика, потом делал детонаторы и часовые механизмы для инициации. Уходить далеко не стал, использовал обычные часы, где наручные, а где и будильники. С ними даже проще было. А вот потом началось.
Я считал, что сделал и так много за эти три недели, мог бы и больше, но, думаю, другие со мной не согласятся. За три недели я уничтожил инфраструктуру, состоявшую из восьми железнодорожных мостов, всегда врывал, когда по ним поезда проходили, так восстановить тяжело и дольше; восемьдесят шесть автомостов, большая часть деревянные, так что просто обливал бензином и поджигал, оттого такие цифры. А взорвал всего пять автомостов, интереса для меня они не представляли, просто мимо не мог проехать. Так вот, дальше по списку: три плотины, двенадцать шлюзов на реках, две гидроэлектростанции, два военных аэродрома. Из производств: двенадцать заводов, восемь фабрик и четыре дока. Маловато. Причем один док с крупным кораблем внутри. Я ему подорвал погреб со снарядами носовой башни. И последняя операция, за нее я вправе гордиться. Ее провел три часа назад, решив, что пора закругляться. Я узнал, что недавно сформированный пехотный полк, закончив формирование и учения, вскоре будет погружен на морские транспорты и отправлен к арене боевых действий у Черного моря. Два дня я без сна минировал дорогу от военной части в сторону порта. Тут двенадцать километров, сомневаюсь, что их отправят на машинах. Нанятый сотрудник, дав объявление в газете и радио, скупал железо. Болты, гайки, шарики от старых подшипников, все, что могло быть поражающим элементом, и я закладывал фугасы на обочине, причем разлет осколков в три стороны, вперед и по бокам. Как самодельные «МОНки». Фугасы укладывал каждые сто метров. Успел приготовить на пять километров. Когда полк вышел, он растянулся на шесть, но уже не важно. Фугасы я усилил бутылками с самодельным напалмом. Детонаторы с радиоприемниками. Ну и когда они вошли в зону, активировал. Полк смело с дороги. Выживших не было, а я укатил прочь. Лишь над местом взрыва кружил частный одномоторный самолет с транспарантом. Там на русском языке было написано:
«Генерал Волков жил, генерал Волков жив, генерал Волков будет жить».
В фирме, где я заказал эту рекламу, русского не знали, доплатил чуть больше, и выполнили договор по рекламной акции. Директор фирмы думал, что на транспаранте написана реклама газированного напитка из Румынии, так в договоре написано было. Я представился гражданином этой страны. Да ему пофиг, деньги оплачены, солидные, и он отработал. Думаю, читающих по-русски в Лондоне, а полк в окрестностях формировался, хватает, так что надпись прочитают. Пусть англичанине генерала ищут, решив, что тот жив, но скрывается. Вот и будут искать темную кошку в темной комнате.
За этот месяц я изрядно сдал, все же такие напряги, так что решил: полк будет последним, после этого покину Англию. Также угоню самолет с частного аэродрома. Тот, на котором из Франции прилетел, канул в глубинах Ла-Манша. Я сначала на бреющем прилетел, совершив посадку на ночной дороге, выгрузил личные вещи, поднялся, в этот раз на километр, сразу в эфире гвалт появился, локаторы засекли, и прыгнул с парашютом. А самолет дальше полетел. Тут до пролива километров тридцать было. Чуть на пост воздушного наблюдения не опустился, кстати, меня засекли, пришлось уничтожить. Потом добрался до Лондона и начал работать. Как мне кажется, вполне продуктивно. Долги роздал. Аж камень с души свалился. Напрягают меня долги.
Я использовал мотоцикл с коляской и, вернувшись в город, доехал до снятого домика, кивнув приветливо хозяйке, она на веранде покачивалась в кресле-качалке, в своей квартире стал собирать вещи, снимал мундир полицейского. Это съемная квартирка у меня, за все время присутствия в Англии, уже девятая.
Покинуть Лондон оказалось непросто, видимо, уничтоженный полк окончательно разозлил правительство Британии и их генералов. На каждом перекрестке стояло по бронетранспортеру и отделению солдат. Не знаю, где столько нашли. При каждом – полицейский, допрос и личный досмотр проводили со всеми. Даже женщин досматривали и обыскивали. Для этого были военнослужащие женского пола.
Окна дома, где я арендовал квартирку, выходили как раз на перекресток, поэтому я сразу засек гостей, пронаблюдав за тем, что происходит, понял: сейчас начинается планомерная зачистка города с полной проверкой всех, кто в нем проживает. Район за районом, квартал за кварталом, все квартиры, но все будет тщательно осмотрено.
Кто же это такой умный на мою голову? И ведь поняли, что моя база именно в столице. Это так, мне тут удобнее. Хотя свидетелей хватает, те же наемные работники. Я хоть и пользовался гримом, но опознать, думаю, смогут, да и голос характерный. Надо думать. База в Лондоне удобная, но все же имеет некоторые неудобства.
Вздохнув, я закончил собираться и, покинув квартирку, вышел за задний двор. Тут имелась причина, почему я выбрал для аренды жилого помещения именно этот дом. А дело в том, что во двор выходит воздуховод линии метро. Хозяйке заплатили за то, что тут велись работы, и теперь во дворе стоит бетонный колпак. Я давно подготовил ключ, несложно с моими навыками медвежатника. Так что, открыв люк, стал по скобам спускаться вниз, не забыв люк запереть за собой.
Дойдя до ближайшей ветки, я не стал подниматься на перрон, так как и тут были солдаты. Пропуская поезда, укрываясь в нишах, дошел до технического коридора, карта схемы метро у меня была, и вышел к Темзе. Тут сброс воды идет, что скапливается в метро, насосы ее откачивают. Решетка уже была подпилена мной заранее, так что, сняв ее, выбрался наружу, поставил на место и, осмотрев ночное небо, полное звезд, направился к берегу.