Преследуя любовь (ЛП)

Я поднимаюсь на лифте на ее этаж, мой взгляд прикован к дверям. Лифт открывается, и передо мной стеклянные двери с надписью Mason & Romano. Пока я иду к ним, Эрик закрывает за собой дверь.
— Лекс! Что ты здесь делаешь?
— Шарлотта здесь? — мой тон жесткий, предупреждающий Эрика о моих намерениях.
— Она все еще в своем кабинете, — он впускает меня, но прежде чем полностью закрыть дверь, говорит: — И она одна.
Из двойных дверей, на которые указал Эрик, льется слабый свет. С каждым шагом меня охватывает гнев, руки автоматически скручиваются в кулаки, так и хочется размахнуться и ударить стену после того, что она сказала в своем сообщении.
Возле окна она стоит тихо, погруженная в раздумья. Думает ли она обо мне? Выражение лица у нее страдальческое, и мой гнев внезапно сменяется состраданием. Я устал жить без нее, и она должна это знать.
Проходят секунды, а я все стою на месте, наблюдая за ней, за ее выражением лица, за ее дыханием.
Сейчас или никогда.
— Мы закончили, Шарлотта?
Двадцать восьмая глава
Чарли
Я наконец сдаюсь, выражая свои эмоции в взрывном тексте.
Я: Прекрати относиться ко мне так, будто я твоя! Думаешь, это было справедливо, что мне пришлось делить тебя с Самантой? Думаешь, было справедливо, что мне пришлось узнать через городскую шлюху, что человек, который владел моим сердцем и душой, обрюхатил свою жену, когда обещал мне, что больше не будет с ней трахаться? Ты не представляешь, каково это — быть брошенным единственным человеком, которому ты доверил свою жизнь, единственным человеком, который был всем твоим миром, а потом даже не получить «шанс попрощаться». Да, я люблю Джулиана, и да, я буду продолжать видеться с ним. Может быть, теперь ты поймешь, каково это. То, что произошло той ночью, было ошибкой. Огромной ошибкой. Все кончено, Лекс. Все кончено.
Я отправила сообщение, мое сердце бешено билось в груди. Хотя я злюсь на него, еще больше я злюсь на себя за то, что позволила этому случиться. Неужели я действительно думала, что поцелуй сотрет прошлое или даст мне завершение? Шрамы до сих пор остаются во мне, и как бы я ни старалась их стереть, они навсегда останутся частью меня.
Смотрю в окно, наступает темнота. На улицах по-прежнему много людей, город никогда не затихает, несмотря на время суток.
Итак, я совершила ошибку, большую ошибку.
Я вздыхаю вслух, это чувство обиды, нет смысла отрицать его. Я знаю, что приняла правильное решение, сказав ему оставить меня в покое, но мне нужна развязка, верно? Черт, Чарли, честно, что, черт возьми, с тобой не так?
— Все кончено, Шарлотта?
Голос позади меня — всего лишь иллюзия. Не делай этого снова, Чарли, болей за того, кто никогда не станет тем, кто тебе нужен.
— Скажи мне, что все кончено.
Я не смею ни пошевелиться, ни выпустить ни единого вздоха. Мои конечности полностью застыли на месте. В моей груди сердце колотится все громче и громче, шум становится все более невыносимым.
Позади меня раздается глубокое, тяжелое дыхание, волосы на руках встают дыбом, а по позвоночнику бегут мурашки. Медленно повернув голову, я встречаюсь с его глазами на другом конце комнаты.
С каждым шагом он приближается ко мне, температура в комнате становится удушающе жаркой, и мое дыхание учащается.
Он останавливается совсем рядом со мной, достаточно близко, чтобы я почувствовала его запах.
— Нет, Чарли.
Протянув руку, он проводит пальцем по моей ключице, и мое тело напрягается от его прикосновения.
— Лекс, что ты здесь делаешь?
— Ну, ты сказала, что ты не моя. Я не принимаю такие вещи близко к сердцу, а может, и должен. Очевидно, что ты забываешь, кому ты принадлежишь. Кому ты всегда принадлежала, — его глаза пылают, тон его голоса доминирующий, но спокойный. Такое спокойствие пугает меня, потому что я знаю, что это означает только одно — у меня нет шансов сбежать.
Он откидывает мои волосы за плечо и, наклонившись вперед, прижимается губами к моей шее, вдыхая запах моей кожи. Стены начинают рушиться, прикосновение его губ к моей коже разрушает их кусок за куском.
 
— Я должен был вернуться, чтобы напомнить тебе, — бормочет он.
Его поцелуи становятся жадными.
Я перестала контролировать себя с того момента, как он вошел.
Зачем сопротивляться, Чарли? Ты ведешь нелегкую борьбу.
Я дергаю его за волосы, притягивая его рот к своему. Его губы на вкус как рай, его язык встречает мой. Не в силах остановиться, мой язык отказывается отрываться от его языка, и я едва могу отпустить его, когда он отстраняется.
Его глаза пылают желанием, когда он обхватывает рукой мою талию, укладывая меня на стол и заставляя раздвинуть ноги. Выпустив стон, он расширяет глаза, любуясь моими подвязками, проводит руками по бедру, прежде чем с силой притянуть меня к себе, и я обхватываю ногами его талию.
Задыхаясь, с бешено бьющимся сердцем, его пальцы цепляются за пуговицы моей блузки, расстегивая их в медленном и мучительном темпе, обнажая мою грудь. Нет никакого отложенного удовлетворения, никакого любования моей обнаженной формой. Его рот ласкает мои груди, посасывая их, а я выгибаю шею и стону от его прикосновений.
— Что ты делаешь со мной? — я задыхаюсь, отчаянно требуя ответа.
— Ну, мисс Мейсон, пришло время заставить вас вспомнить, кому вы принадлежите.
Он расстегивает брюки, его член сильно пульсирует, когда он вырывается на свободу и шлепается на обнаженный живот. Я смотрю на него, так сильно желая попробовать его на вкус, вспоминая, как хорош он на вкус в моем рту.
Мучительно медленно он захватывает рукой мои трусики и сдвигает их в сторону, пока его член скользит по моему набухшему клитору. Я прижимаюсь к нему, мое тело умоляет оказать ему милость и почувствовать его целиком. Мучительное выражение его лица заставляет мое желание выйти за его пределы, умоляя взять всю меня прямо сейчас. Он вводит себя в меня, и моя спина выгибается от восхитительной боли.
Я проигрываю эту битву. Нет никаких шансов выйти победителем. Я отчаянно хочу большего, чтобы его губы и руки касались каждой частички меня.
Мой телефон начинает вибрировать на столе рядом с тем местом, где я лежу. Не имея возможности ответить, учитывая мое положение, я позволяю ему звонить. Наконец он перестает вибрировать, но через несколько минут снова включается. Лекс останавливается на середине толчка, пытаясь перевести дыхание. Схватив мой телефон, он подносит его к глазам, и без тени сомнения его расширенные зрачки и гортанный рык вызваны тем, что звонит Бэтмен.
— Ответь, — требует он.
Что? Он все еще внутри меня. Это безумие.
— Оставь это, Лекс.
— Отвечай или я отвечу, — угрожает он, держа телефон в воздухе надо мной.
Должна ли я ответить на его блеф?
Могу ли я вообще рискнуть?
Лекс опускает телефон, когда я пытаюсь от него отцепиться, но он силой удерживает меня.
Прочистив горло, я нажимаю на прием: — Алло?
— Привет, красавица. Я скучаю по тебе. Придешь ко мне сегодня вечером? — спрашивает Джулиан, не обращая внимания на мое затруднительное положение.
Лекс продолжает трахать меня, медленнее, пока он зарывается головой в мою шею. Его рука пробегает по моей груди, щипая соски, пока я пытаюсь ответить без крика.
Это происходит?
— Я все еще на работе, — отвечаю я, стараясь сохранить ровный тон, — В другой раз?
Лекс быстро отводит голову от моей шеи, его глаза становятся темно-зелеными, так как ревность дает о себе знать. Он с остервенением вводит свой член глубже, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать, вкус крови остается на моих губах.
— Ты в порядке? — спрашивает Джулиан, волнуясь, — Ты задыхаешься.
— Я в порядке, просто пришлось сбегать за телефоном. Я позвоню тебе завтра. Мне нужно кое с чем разобраться.
— Не беспокойся. До завтра, красавица. Я люблю тебя.
Что, блядь, мне сказать?
— Я тоже.
Я заканчиваю разговор так быстро, как только возможно, прежде чем испустить самый громкий стон, облегчение омывает меня от сдерживания. Лекс выходит из меня, оставляя меня хныкать.