Преследуя любовь (ЛП)

— Пенни за твои мысли? — спросил Джулиан, положив свою руку на мою, — Ты молчишь.
Я наклоняюсь и смотрю в его теплые ореховые глаза. Это нечестно по отношению к нему, вся эта история с Лексом, только вот ничего не происходит, кроме как в моем безумном воображении.
— Я просто думаю, как было бы здорово, если бы ты был один на танцполе.
— Ну, красавица, ты будешь рада узнать, что я думаю о том же, — он ухмыляется.
Джулиан встает и, как истинный джентльмен, протягивает руку, а я вкладываю свою в его.
— Красавица, знаешь ли ты, как ты меня радуешь?
— Ммм… так же, как ты делаешь меня счастливым? — улыбаюсь, позволяя его любящему взгляду поглотить меня.
Его лицо расслабляется, словно он ждал всю ночь, чтобы услышать эти слова.
— Мне нравится слышать, как ты называешь меня своим женихом.
— Я могла бы представить тебя как своего партнера, но это звучит так, будто мы лесбийские любовники или что-то в этом роде.
— Я не буду возражать против того, чтобы постоянно тебя есть, — поддразнивает он.
— Я бы тоже не возражала.
Мне всегда нравилось подшучивать над нами, никогда не воспринимая наши отношения слишком серьезно. Это одна из лучших вещей в наших отношениях — бабочки над таким простым разговором, только сегодня мои счастливые бабочки борются, или, скорее, выбивают живое дерьмо из тошнотворных. Я не делаю ничего плохого, так почему же я чувствую себя такой виноватой?
Мы смеемся, танцуя, его тело прижимается к моему. Я закрываю глаза, наслаждаясь моментом блаженства. Пусть все получится, Чарли, — напеваю я себе под нос. Я заслуживаю того, кто будет любить меня и только меня.
— Не возражаешь, если я вмешаюсь? По старой памяти?
Кровь оттекает от моего тела, когда он произносит эти слова. Одно дело — говорить с ним, а другое — находиться в тесном физическом контакте.
Джулиан сужает глаза с прищуренным выражением, но, будучи джентльменом, он быстро целует меня в щеку и говорит, что будет у бара. Лекс хватает меня за руку, не обращая внимания на то, что Джулиан уходит, и кладет другую на мое бедро. От тесноты в груди моя улыбка дрогнула. Одно лишь его прикосновение вызывает у меня сильную дрожь внутри. Он пахнет так, как я помню дома.
Осторожно, чтобы не закрыть глаза, я отказываюсь возвращаться в то место. То, что когда-то было лугом, наполненным любовью, обещаниями и солнечным светом, превратилось в темницу, мучающую меня болью. Девять лет я пыталась убежать от него, а теперь он держится за меня на танцполе, как будто между нами ничего не было.
Я танцую тихо, группа поет «How Deep Is Your Love» группы Bee Gees. Пытаясь сосредоточиться на чем-либо, кроме него, слова песни звучат в моей голове, делая момент более напряженным, чем он должен быть. Группе нужно сменить направление, сыграть что-нибудь из хэви-метала, а не песню о принадлежности друг другу.
— Шарлотта, ты действительно выглядишь прекрасно. Я вижу, это твой любимый цвет.
Я все еще помню, как сказала ему, что изумрудный — мой любимый цвет на танцполе на выпускном вечере. Это дежа вю, только на этот раз без счастливого конца в классе. Воспоминания, все из которых были заключены в бутылки, начинают просачиваться мучительно медленно.
Слегка отстранившись, чтобы отдалиться от него, я смотрю ему прямо в глаза.
— Чего ты хочешь, Лекс?
— Я видел тебя в ресторане, и ты убежал от меня. Я снова столкнулся с тобой, а ты избегаешь меня. Неужели два давно потерянных друга не могут встретиться через девять лет?
— Почему ты продолжаешь говорить, что мы были друзьями? Потому что, насколько я помню, ты бросил и ушел. Друзья так не поступают.
— Но мы были, или лучше сказать были? По твоим словам, это была просто интрижка. Это ничего не значило, — огрызнулся он.
Он поймал меня на слове. Я обманывала себя, говоря это, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы он в это поверил. Почему ему должно быть приятно осознавать, через какую боль он заставил меня пройти? Этот придурок разрушил мою жизнь. И я потратила много времени, пытаясь исправить то, что он так легко сломал.
 
Я быстро меняю тему. Сейчас не время и не место копаться в старых воспоминаниях, и я не хочу, чтобы Джулиан смотрел на нас и удивлялся, почему мое лицо выглядит готовым к нападению.
— В любом случае, почему ты здесь?
— По одной причине… Адриана. Она таскает меня на эти мероприятия и заставляет «жертвовать кучу денег».
— Значит, ты больше не занимаешься медициной?
— Нам так много нужно обсудить, Шарлотта. Я не думаю, что танцпол на этом благотворительном балу — подходящее место. Встретимся вечером, выпьем по стаканчику, и тогда мы сможем поговорить как следует.
Он звучит так властно. То есть, он всегда был таким, но теперь я смотрю на него по-другому. Слабый человек, который предпочел мне свою жену, вместо того чтобы бороться за то, чего, по его словам, он всегда хотел. Я игнорирую его комментарий, любой ценой избегая оставаться с ним наедине.
— Как долго вы с Джулианом вместе?
И вот оно.
Я ждала, когда он заговорит о Джулиане.
Гнев снова берет верх, разрушая момент.
— Почему, Лекс? Разве это важно? А как насчет тебя? Полагаю, ты больше не с Самантой, раз подцепил другую блондинку.
Я чувствую, как температура в комнате поднимается, или, может быть, это только я.
— Успокойся, Шарлотта. Мы с Самантой больше не женаты, и Адриана свела меня с Брук только на сегодняшний вечер.
Это чувство ревности — эмоция, к которой я больше не привыкла. Я не имею права ставить под сомнение его личные отношения, как и он не имеет права ставить под сомнение мои.
— Почему ты спрашиваешь? — на его лице появляется ухмылка, — Ты ревнуешь?
Какая наглость. К счастью, группа прекращает играть, и толпа перестает танцевать, чтобы поаплодировать им. Выпустив свою руку из его хватки, я пользуюсь возможностью попрощаться.
— Спасибо за танец, Лекс.
Уходя, я оставляю его одного на танцполе, замечая Рокки и Никки, стоящих у нашего столика. Мне нужно, чтобы мои друзья вытащили меня пинками и криками в настоящее. Эти воспоминания берут надо мной верх, и я знаю, что это порочный круг, в который можно попасть.
— Ну и партнер по танцам у тебя, Чарли, — Рокки хмыкает.
— Кто такой Але… то есть Лекс?
— Э, да, Лекс Эдвардс. Генеральный директор-миллиардер. Мистер Плейбой. Ты можешь стать его первой брюнеткой.
— Откуда ты все это знаешь?
— Чарли, он всегда в социальном разделе, ну, знаешь… с кем он встречается, что носит.
— Подожди. Ты читаешь социальный раздел? — спрашиваю я, пытаясь сдержать смех.
— Да, но если тебе от этого станет легче, он сейчас ни с кем не встречается.
Удивительно, но мне действительно становится легче, но я быстро сглатываю это чувство. Почему меня это вообще волнует?
— Можно мне вернуть мою девочку? — руки Джулиана обхватывают мою талию. Он кладет голову мне на плечо, крепко прижимается ко мне и целует шею. Я обхватываю его голову, приветствуя его прикосновения любящей улыбкой.
Но внутри стена, которую я возвела много лет назад, начала трескаться.
Через всю комнату глаза Лекса находят мои, его взгляд раздевает меня догола. Его губы оттянуты назад, обнажая зубы с яростным выражением лица.
С каждой унцией силы, которая есть во мне, я отворачиваюсь, перемещая свое тело так, чтобы оказаться лицом к лицу с Джулианом.
Это человек, за которого я собираюсь выйти замуж.
Это человек, с которым я собираюсь провести остаток своей жизни.
Я наклоняю голову, двигая губами к Джулиану, и отчаянно целую его. Когда мы оба отстраняемся, я смотрю в его заботливые глаза и напоминаю себе, кого я люблю.
Но мое сердце молчит, и тишина кричит о моей слабости.
И точно так же голос Лекса звучит у меня в ухе, разрушая стену последней опоры прочности.
Пятнадцатая глава
Чарли
— Милая, когда я смогу сделать тебя своей женой?