Новое оружие (СИ)
Водитель вздрогнул. Почесал висок указательным пальцем.
— Хорошо, господин капитан. Езжайте прямо за мной.
Я и поехал. Джонатан, к моему облегчению, расположился на пассажирском сиденье, что означало: горизонт чист. Если бы он летел над машиной, это могло бы означать опасность.
Хотя… Я покосился на чайку. После того, что он исполнил с Илларионом, уже ни в чём нельзя быть уверенным. Сквозь стекло, как выяснилось, для него пролететь — не проблема. Лучше не расслабляться.
Ехали долго. Водитель изрядно попетлял по городу, насколько я мог судить — безо всякого смысла. В его машине, очевидно, стояли стёкла «с секретом», сквозь которые я не должен был видеть, куда меня везут. А раз уж я еду на своей — значит, надо меня хотя бы немного запутать. Вряд ли это распоряжение Витмана, скорее личная инициатива водителя. Рефлекторное поведение человека, привыкшего к повышенному уровню секретности.
Наконец, мы остановились возле здания, обнесённого бетонным забором с колючкой. На шлагбауме я завис надолго. Передо мной извинялись, просили подождать, куда-то звонили, что-то уточняли, но, наконец, пропустили.
— Вы уж не серчайте, господин капитан, — сказал водитель, когда я, наконец, припарковался и выбрался на свет божий. — Сюда обычно на личном авто не приезжают. Объект режимный, сами понимаете…
— Я мог бы и рядом где-нибудь машину оставить. Тогда не пришлось бы время терять.
Водитель только руками развёл — мол, чего уж теперь.
Чайку я отпустил полетать. Джонатан немедленно усвистал куда-то в заоблачные выси и затерялся.
Здание было в три этажа высотой, но, оказавшись внутри, мы пошли не наверх, а вниз, в подвал. Там, по моим прикидкам, находилось еще минимум столько же этажей, сколько наверху. Топили здесь отлично — так, что я даже снял куртку. У подножия лестницы минус первого этажа меня встретил Витман и отпустил водителя.
— Ну-с, как говорится, если где-то падает метеорит — то обязательно на вашу голову, — весело сказал Витман, потирая руки. — Пословица, не больше, но как нельзя к месту. Идёмте, Константин Александрович. Экскурсию проводить не стану, уж простите. Люди заняты делом…
Мы шли по коридору, слева и справа то и дело попадались закрытые деревянные двери. Двери украшали таблички с надписями: «Лабораторiя…» — и номер.
— А ваша знаменитая некромантическая лаборатория тоже находится здесь? — спросил я.
— Здесь, разумеется, — кивнул Витман. — Двумя этажами ниже. Желаете посмотреть? Сразу предупреждаю: на полный желудок зрелище не самое приятное.
— Обойдусь, — покачал я головой. — Праздный интерес.
В одну из дверей — лабораторию № 6 — Витман постучал.
Открыл, видимо, лаборант. Совсем молодой парнишка. Ну как — молодой? Постарше Кости Барятинского, лет двадцати трёх, наверное. На меня он посмотрел с каким-то ревнивым выражением. Шмыгнул носом и отвернулся.
Ну да, ну да. Понаехали тут всякие канцелярские выскочки, работать мешают.
Эта конкретная лаборатория представляла собой комнату с невысоким потолком. Окон не было. Вдоль стен стояли шкафы с металлическими и стеклянными дверцами. Посередине лаборатории возвышался застеленный белой простынёй стол, а на нём в гордом одиночестве лежал уже знакомый мне метеорит. Его очистили от копоти, и теперь он сверкал, отражая свет потолочных электрических ламп.
— Кгхм. — Со стула мне навстречу поднялся пожилой мужчина в белом халате, с седой бородой и в крохотных очках, которые висели на самом кончике носа, где, возможно, выполняли какие-то непонятные мне функции. — Здравствуйте-здравствуйте, господин Барятинский. Для меня честь — познакомиться с вами.
— Константин Александрович, это профессор Салтыков, — представил Витман. — Прошу без церемоний, господа. Все свои.
— Взаимно приятно, — кивнул я, пожимая протянутую руку. — Ну так чем вас обидела эта каменюка, господин профессор?
От двери послышалось фырканье. Я повернул голову и смерил лаборанта взглядом. Тот посмотрел в ответ смело и дерзко.
— Проблемы? — жёстко спросил я.
Лаборант не стушевался. Безмятежно пожал плечами.
— Нет, ну что вы. Никаких проблем, ваше сиятельство.
— Тогда постой снаружи. Ты меня раздражаешь. Он ведь нам не нужен, господин профессор?
Такого поворота лаборант явно не одидал. Аж хрюкнул от нахлынувших чувств.
— Действительно, Пафнутий. Выйди, пожалуйста, — смущенно согласился профессор Салтыков.
Витман подкрепил его просьбу тяжёлым взглядом. И лаборант Пафнутий, побледнев от негодования, вышел за дверь.
— Прошу прощения. Гонору в нём с избытком, — пробормотал профессор. — Молодой, знаете ли. Юношеские амбиции…
— Так это ж хорошо, — улыбнулся я. — Если в человеке чего-то много — это всегда можно убавить. А вот когда не хватает — тогда проблема.
Успокоенный, профессор Салтыков кивнул и достал из кармана халата маленький молоточек. Подошёл к столу, тюкнул молоточком по метеориту. Тот отозвался негромким звоном.
— Любопытный экземпляр, — прокомментировал Салтыков. — Не можем найти соответствия в таблице периодических элементов.
— Насколько это невероятно? — пожал я плечами.
— Э-э-э… — Профессор явно озадачился. — Весьма! То есть, кгхм, абсолютно. Беспрецедентный случай. Вещество, из которого состоит этот небесный камушек — удивительной стойкости. Как мы ни старались, не сумели отколоть от него ни кусочка! Даже царапинки оставить не получилось.
— А как же вы его изучали? — не понял я.
— А вот это, господин Барятинский, самое интересное. Когда мы уже отчаялись и отложили инструмент, от метеорита вдруг откололся фрагмент. Упав на стол, он рассыпался практически в пыль. Вот эту пыль мы и изучали. Однако важен тут не сей факт, а несколько иной. А именно: как рассыпался фрагмент.
На дальнем конце стола стояло нечто вроде тех круглых высоких крышек, которыми Китти накрывает блюда перед тем, как подать обед. Профессор подцепил крышку мизинцем и снял её. Под крышкой и правда оказалось что-то вроде тарелки — только она была плоской, стеклянной. А на «тарелке» я увидел буквы из серого порошка. Надпись прочитать не успел.
— Прошу вас обратить особое внимание, — сказал профессор. И, вынув откуда-то пинцет, разворошил им буквы.
Как только он убрал пинцет, порошок пришёл в движение. Быстро, будто подчиняясь действию магнетической силы, принял изначальное положение.
— «Бродяга», — прочитал появившееся на тарелке слово я.
— Именно так вас звал наш старый знакомый Юнг? — подал голос Витман. — Не правда ли, Константин Александрович? И именно вам в руки прыгнул метеорит. Не говоря уж о том, что именно вас он перед этим едва не убил на дороге.
Глава 23
— Голос, — задумчиво повторил Витман.
— Женский, — уточнил я.
— Это вы могли бы не говорить, — отмахнулся Витман.
Я немного даже обиделся. Вот можно подумать, что на меня бросаются прямо все подряд лица женского пола, оказавшиеся на расстоянии взгляда!
Хотя, если задуматься…
— Не суть, — продолжил Витман. — Значит, эта особа назвала вас бродягой и посулила помощь. Так? Верно я понял?
— В точку. Думаю, излишне будет говорить, что всё это — ну очень странно. Если не подозрительно.
Витман покивал.
Мы с ним остались в лаборатории вдвоём. Профессора Салтыкова Витман отослал — тот всё равно ничего больше не мог сказать о метеорите, наука оказалась бессильной перед природным явлением.
На столе продолжал лежать (или стоять) метеорит. Рядом с ним из серебристо-серого порошка на фоне белой простыни отчётливо выделялась надпись: «Бродяга».
— И вы полагаете — это и есть та самая помощь, — задумчиво сказал Витман, глядя на метеорит.
— Ну… — Я усмехнулся. — Мысль, безусловно, заманчивая. Однако не будем забывать, что меня этой «помощью» для начала едва не убило. Если бы не вмешался мой фамильяр, от меня бы сейчас, наверное, только угольки остались. Даже испугаться бы не успел. Так что вполне возможно, что этот метеорит на самом деле хочет меня прикончить. А тот его милый прыжок мне в руки — просто неудачная попытка покушения. В конце концов, что мы о нём знаем? Ничего. Что ждать от этой штуки — непонятно. А в таких ситуациях лично я предпочитаю готовиться к худшему.