Хозяйка перекрёстков (СИ)

Описание самого меча не изменилось, он по-прежнему отмечался как «Непробуждённый». Но процесс явно пошёл – достаточно было дать ему вкусить крови. Причем кровь была специфической – пока я убивал им исключительно игнисных тварей. Так и задумано? Или он принимает любую?
Ладно, увидим…
На щит я тоже взглянул и с удовлетворением отметил, что на нём не осталось ни царапины. Всё-таки артефакты Лабиринта – это сила. Даже самые обычные на вид.
Отец Калиман тем временем уже отыскал заброшенный колодец. Его верхняя часть, сложенная из дикого камня, доходила примерно до пояса, и сейчас была закрыта сверху тяжелым дощатым щитом, играющим роль не то стола, не то прилавка. Втроем с солдатами мы сдвинули эту крышку. Тайлин разжег факел и сбросил вниз. Перегнулся через край, пытаясь разглядеть дно.
– Осторожнее! – проворчал Эсдин, приглаживая вислые усы, делающие его похожими на старого моржа. – Вдруг и там какая-нибудь пакость притаилась…
Арбалетчик отшатнулся, крестясь.
– Да я так… – буркнул он. – Смотрел, как туда спускаться-то будем.
Я, зная о том, как грибница Скверны привольно чувствует себя в темных замкнутых пространствах, тоже не спешил соваться в колодец. Но вроде обошлось. В яме было темно, сыровато и изрядно пованивало. Но было безопасно.
Спуститься нам и правда удалось далеко не сразу – сначала пришлось обыскать весь рынок в поисках подходящих крепких верёвок. Колодец оказался не таким глубоким, как я ожидал – от силы метра четыре. Но объяснение этому нашлось быстро – на дне его высилась огромная гниющая куча всякого хлама. Похоже, когда колодец пересох, его некоторое время использовали как мусорную яму.
– Загадили всё-таки, – морщась и вороша слежавшийся мусор носком сапога, проворчал Калиман. – Люди порой хуже свиней, да простит меня Триединый за такие речи…
Потайной лаз обнаружился за поворотной плитой, искусно замаскированной под каменную кладку. К счастью, открывалась она наружу, так что слой хлама разгребать не пришлось – часть его просто вывалилось в проход. Судя по всему, пока колодец функционировал, потайной выход располагался выше уровня воды.
Тайлин подобрал факел и пошёл первым, освещая путь. Хотя, если честно, своим огнём он мне только мешал. Я бы лучше передвигался в темноте, переключив амальгамные линзы в полноценный ночной режим. Но это выглядело бы подозрительно, да и спутники мои не смогли бы ориентироваться.
Впрочем, заблудиться здесь пока было невозможно – мы шли по длинному узкому коридору, укрепленному через каждые несколько метров П-образными подпорками. Передвигаться здесь можно было только гуськом.
Через пару десятков метров ход вывел нас в боле широкий туннель, но тоже довольно узкий. Здесь уже могли разминуться два человека. Но не два латника со щитами и в тяжелой броне. Так что Тайлин снова пошёл впереди с факелом, за ним – Эсдин, потом я, и замыкал шествие отец Калиман.
– Прямо, пока что всё время прямо, – пояснил он. – Пока не выйдем в главную галерею.
– Что это вообще за подземелья? – спросил я.
– Под городом их целая сеть, – пояснил Калиман. – В основном это коллекторы для слива нечистот и штреки старых заброшенных каменоломен, в которых добывался камень для строительства города. Под Храмовым районом эти штольни использовались многие годы, как место для захоронения. В основном в катакомбах устраивали семейные усыпальницы для знатных горожан, а также для священников. Но последние лет пятьдесят в Ривине отошли от этой традиции.
– Да, после того большого пожара в Храмовом районе, – добавил Эсдин. – Тогда несколько жилых кварталов выгорело. Земли эти расчистили и передали церкви. Там теперь большое кладбище, примыкающее к собору. А в катакомбы уже редко кто спускается. Тут и обвалы не редкость…
Будто в подтверждение его слов, деревянная балка над нами затрещала, и сверху посыпалась тонкая струйка песка.
– Не каркай! – проворчал Тайлин.
Мне и самому было не по себе в этом замкнутом темном пространстве. Никогда не понимал диггеров, по собственной воле исследующих всякие пещеры и заброшенные коллекторы. По мне, так это настоящий кошмар, даже если у тебя нет острой клаустрофобии.
 
Грибница, к счастью, в катакомбы не пробралась, иначе здесь, в таком тесном замкнутом пространстве, с ней было бы сложно совладать. Так что в целом путешествие оказалось хоть и не очень комфортным, но безопасным. Даже, я бы сказал, скучноватым.
Эта небольшая передышка была для меня даже кстати. Со всеми этими прыжками по Лабиринту немудрено было окончательно оторваться от реальности, забыть о том, кто я и зачем я здесь. Этого я и опасался, когда демоны пытались затянуть меня в эту игру. И что я в итоге получил взамен? Пару игрушек и ворох новых вопросов? При этом я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы найти Алису.
То есть, конечно, формально я как раз эти шаги и делаю, продвигаясь между Осколками к центру расклада. Вот только что я получу? Разговор с Козлоногим? Но почему, черти бы его драли, он сам не хочет со мной встретиться? Раньше-то заявлялся сам. Что изменилось?
А может, они с Эреш попросту сговорились, и это уловка, чтобы заставить меня исследовать Лабиринт? Проверить слова Хозяйки перекрёстков я всё равно не могу. Да и вообще мало что могу предпринять в этой ситуации. Разве что плюнуть на все эти потусторонние игры и искать Лиску на Аксисе – по старинке, выслеживая похитителей на основе имеющихся у меня зацепок.
Правда, тогда я бы просто плелся сейчас с караваном Кхемеда в Крысиный замок, изнывая от безделья и жажды поскорее хоть что-нибудь выяснить. А в моём положении ожидание подобно пытке. Здесь, в Лабиринте, я хотя бы не сижу сложа руки. Правда, риск тут куда выше. А из-за договора с Козлоногим рискую я не только своей шеей, но и подвергаю опасности Лиску.
Хотя у меня всё больше сомнений по поводу этого договора. И во многом именно поэтому мне хочется ещё раз подробно переговорить с Энки. Мне нужны объяснения. В чём суть этого странного пакта, которым он повязал нас?
«Она будет жива, пока будешь жить ты». И как, интересно, Козлоногий собирается обеспечивать исполнение этого условия? Уж не сам ли он выкрал Лиску и держит сейчас где-то, как заложницу? На мои расспросы он отвечал, что Лиска в безопасном месте. Но что это за место? И откуда он вообще знает об этом? А если ей вдруг что-то будет угрожать – успеет ли он отреагировать и защитить её? А если вдруг я облажаюсь и погибну – он что, явится к моей дочери и казнит её?
Какой-то бред. Сплошные вопросы. В конце концов, зачем этот договор самому Козлоногому? Он ведь ничего не получил взамен. Или всё же получил, просто я не понимаю его выгоды?
Вся эта неопределённость жутко раздражала, и испытания Лабиринта воспринимались как досадная помеха на пути к главной цели. Но надо постараться успокоиться и действовать последовательно. Происходящее на Осколках вполне реально – по крайней мере, погибнуть я здесь могу запросто, причем с куда большей вероятностью, чем на Аксисе. Так что надо быть начеку.
Под землей довольно быстро теряешь счет и времени, и пройденному расстоянию. Тем более что ходы превратились в настоящий лабиринт – туннели поворачивали, разветвлялись, переходили в довольно обширные залы и снова схлопывались до узких лазеек, в которые едва можно было протиснуться.
Мы то шлёпали по щиколотку в воде и нечистотах, то поднимались или спускались по грубым выдолбленным в камне ступенькам. Под ногами то и дело сновали крысы и какие-то насекомые, похожие на гигантских, с ладошку, мокриц. Судя по тому, что солдат они не удивляли, для этого мира это была вполне обычная живность. Из отдаленных коридоров иногда доносились жутковатые звуки, указывающие на то, что в них водится кто-то куда крупнее крыс. Но нам повезло – с этими обитателями местных глубин мы благополучно разминулись.
А вот опасность заблудиться была куда более реальна. Несколько раз приходилось разворачиваться, наткнувшись на завалы или на перегородившие проход железные решётки с заржавевшими напрочь замками. Вся надежда была на отца Калимана. Тот держался более-менее уверенно, ориентируясь по знакам, намалеванным кое-где на стенах, чаще всего возле развилок туннелей.