Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела (СИ)

— Ну попробуй, — говорит чудовище с лицом красивой женщины. — Если ты сейчас подумала о том, чтобы напасть на меня, то зря. Просто потеряешь сознание, и мы даже проститься не успеем.
— Не думаю, что общение с тобой скрасит мои последние минуты, — со злостью говорю я, поворачиваясь и готовясь к последнему прыжку.
Ошейник сдавливает горло с такой силой, что в глазах темнеет. Но я всё-таки делаю шаг или, скорее, попытку шага и, получив болезненный толчок в грудь когтистой лапой, падаю в кресло.
Альва снова начала свой оборот, и наши силы неравны. Миг, и мои руки оплетены жгутами и плотно прикручены к подлокотникам. Широкая лента обхватывает мою талию, притягивая к стеле.
— Вот и всё, — Альва наклоняет голову, любуясь своей работой. — Предупреждаю все следующие вопросы. Страдать ты не будешь. Примерно в течение часа магия, которая содержится в стеле, проникнет в твоё тело. И ты уснёшь. Тебе не понадобится ни еда, ни питьё.
— А зачем это всё? Просто чтобы ощутить власть над людьми?
— Ну какие вы люди? Вы — драконы. Высокомерные, подлые, хитрые, такие же, как и я. Во всяком случае, обычные люди меня бы одобрили. Здесь вам самое место. А нужны вы, чтобы через стелу своей магией подпитывать порталы Хаоса. Ещё вопросы?
— Последнее желание: не могла бы ты снять ошейник? Мне ведь вроде уже не вырваться.
Альва кивает и наклоняется ко мне. Испытываю облегчение, расставаясь с удавкой. Нежелание получить её обратно удерживает меня от плевка в холёное лицо. Вместо этого говорю:
— Твоя драконица всё-таки красивее, чем ты.
Глаза Альвы вспыхивают синим светом, зрачок становится вертикальным. Внутри своей головы я чувствую взгляд. Это уже не Аттерлани, это её дракон. Когтистая лапа прижимает моё правое запястье к подлокотнику. И я слышу… щелчок?
— Спасибо, — шепчу одними губами.
Вертикальный зрачок исчезает, на меня снова смотрит Альва:
— Хоть бы спасибо сказала, — усмехается она.
— Спасибо, — повторяю я уже ей и даже улыбаюсь.
— Потрясающее ты существо, Адриана, жаль, что мы не сможем подружиться. Магический светильник я оставляю. Он погаснет, когда ты уснёшь. Пусть это будет тебе ещё одним подарком.
–——–——
* — искажённая цитата из к/ф «Джентльмены удачи» (реж. А.И. Серый).
  
Глава 41. Победа и разочарование
 
«Уходи, скорее уходи», — мысленно обращаюсь я к Альве, но она, как назло, медлит, а холодный яд стелы уже начинает проникать в кровь. Время стремительно утекает.
Прикрываю глаза, как бы смирившись с участью, и Альва, наконец, уходит.
Осторожно шевелю правым запястьем. Так и есть: мне не почудилось, появился крохотный зазор. Только бы не сделать неосторожное движение и не защёлкнуть его.
Айварс и его братья искали мать и отчаялись за столетие. Будет ли Айварс меня искать? Нахожу ответ в сердце: будет. Но вот найдёт ли? Вряд ли. А, значит, права на ошибку у меня нет.
Осторожные движения запястьем, хорошо, что верёвки начинаются от середины предплечья. Зазор расширяется. Наконец, я зацепляюсь правым краешком за ребро подлокотника, передвигаю кисть влево, стараясь, чтобы левый краешек браслета двигался вместе с рукой. И, только когда расстояние между дужками браслета становится шириной с моё запястье, рискую повернуть кисть.
Бинго! Браслет с саламандрой со звоном падает на каменный пол, рождая эхо.
Прости, ящерка, один раз ты мне здорово помогла, когда плюнула пламенем. Но сейчас мне нужна рептилия покрупнее.
— Эй, подруга, ты здесь? — говорю вслух, чтобы услышать в мёртвой тишине свой живой голос.
«Аррр».
— Помоги, пожалуйста, мы с тобой обе не очень понимаем, что и как делать, но давай попробуем освободиться.
Чувствую замешательство: не моё, её. Продолжаю убеждать:
— Я не умею обращаться с твоим огнём. Давай, я буду представлять, а ты по чуть-чуть делиться. У нас получится.
Некоторое время ничего не происходит, а потом в области сердца рождается тёплая волна и начинает распространяться по телу. Она вытесняет холод, я начинаю чувствовать, как на спине появляется влага. Оказывается, стела ледяная, и она начинает таять.
 
Внезапно острая боль пронзает спину. Хищная ледышка ощетинивается ледяными иглами. Мой крик сливается с рычанием дракона и многократно усиливается, отражаясь эхом от стен. Что именно происходит, я начинаю понимать только тогда, когда обнаруживаю себя стоящей метрах в двух от горящего кресла.
Кажется, этот костерок устроила я. Мертвенно-синий свет разрезают языки пламени.
Смотрю на свои руки, покрытые красной чешуёй, и у меня вырывается смешок:
— Вот теперь я такое же чудовище, как Альва.
«Я кр-расивая», — возмущается моя славная, моя милая драконица.
— Ты — да, ты лучше всех.
Но радоваться ещё рано. Кажется, я разбудила монстра. Стела начинает вибрировать, а затем увеличивается в размерах, выбрасывая полупрозрачные щупальца. Ликование гаснет как факел, погружённый в воду.
Я содрогаюсь. Дежавю. В мою сторону ползёт точно такая же субстанция, как та, которая в моих покоях превратилась в паука.
Паника. Пячусь к выходу. Но потом вдруг понимаю, что я не могу уйти и оставить тех троих, которые до сих пор не пришли в себя.
— Давай, милая, сожжём эту гадость, — говорю я.
В ответ раздаётся довольное: «Аррр».
После первого успеха у нас больше уверенности в собственных силах.
— Только аккуратно, — умеряю я щенячий восторг своей драконицы и направляю раскрытые ладони в эпицентр ледяного извержения.
Огонь отсекает щупальца, вгрызается в центр ожившей стелы. Под его потоками биомасса хаоса съёживается и чернеет, распространяя удушливый смрад.
Вначале это даётся мне так легко, что я начинаю чувствовать себя божеством. Но тварь выбрасывает всё новые и новые плети, всё чаще и чаще. И они ползут в мою сторону всё быстрее и быстрее.
Под этим напором моя эйфория очень скоро улетучивается. Я начинаю напоминать себе какого-то древнегреческого героя, который рубил головы рептилии, а они тут же отрастали.* Перестаю сдерживать драконицу. Огненные потоки, вырывающиеся из моих рук, становятся мощнее, но и Хаос не отстаёт.
«Может, мой огонь его подпитывает?» — приходит в голову пугающая мысль.
Надо спасаться, бежать. Но куда? Помощи ждать неоткуда. Я в горах одна. И даже если убегу сейчас, не факт, что выживу. Так что продолжаем спасать этот проклятый мир, в который меня занесло.
— Не трать так много сил, — голос звучит совсем близко.
Вскрикиваю от испуга. В первый момент я почему-то решила, что вернулась Альва. Сосредоточив всё внимание на стеле, я не заметила, в какой момент женщина и девушки пришли в себя и освободились. Но это именно они. Меня удивляет, что все трое довольно твёрдо стоят на ногах, ведь их держали здесь десятилетиями. Мышцы просто обязаны были обессилеть. Но не до того сейчас. Женщина, в лице которой я уловила сходство с Айварсом, направляет свою силу против Хаоса. Белые полосы света, подобные двум мечам, безжалостно кромсают мерзкую субстанцию.
«Прямо Звёздные войны какие-то», — думаю я, давая своей драконице команду прикрутить огонёк.
Я продолжаю жечь, но уже более точечно, экономя силы. А они, я чувствую, убывают. Одновременно наблюдаю за тем, что делает женщина. Под потоками ослепительно белого света щупальца съёживаются, но едва лучи скользят дальше, снова оживают, хотя становятся значительно медленнее. Ну, конечно же, у магии ледяных и магии Хаоса есть общая сердцевина. Это лёд. Отличия в том, что один лёд несёт свет, второй тьму. Именно поэтому Хаос первым уничтожил Огненных, рассчитывая, что с ледяными справится легко. Однако просчитался. Сто лет идёт война. Среди погибших от первой волны Хаоса была и моя семья, которую я не успела узнать.
Чувствую горечь своей потери и нарастающую ярость драконицы, силой воли продолжаю сдерживать её. Я тут единственная огненная, и, если израсходую весь ресурс прямо сейчас, то мы в лучшем случае погибнем, а в худшем нас возьмут в плен и снова привяжут к ледяной пиявке, высасывающей магию.