Носитель фонаря (СИ)

Поплавок дрогнул и столбиком ушел под воду. Странно, что азарт при виде этого зрелища все еще меня не покидает. И пусть приятное ощущение ёканья в животе не так сильно, как в начале моего рыбачьего пути, но все-таки я, наверное, никогда не разлюблю этого дела. Гус говорит, что у меня еще и уши торчком встают, когда клюет, я сам не видел, не знаю, но вроде ощущается что-то такое.
На крючке висела неказистая сардинка размером в палец. Ну что же, сотенный ты рыбак или не сотенный, но иногда бывает и так. Сегодня вообще клев не очень балует – либо дешевая рыба, либо ящики с кусками гранита, жестяными листками и свертками льняных мятых тряпок. Подсвечник вон еще поймал: медный, сломанный и совершенно не волшебный. «Море к нам обоим сегодня не слишком милостиво, увы», – сказал я сардинке, снимая ее из крючка и выбрасывая в воду, – «но тебе все-таки, мой рыбный друг, немного повезет. Плыви на свободу, ибо ты не стоишь того, чтобы возиться с твоей продажей, было бы вас штук двести, с такого большого коллектива был бы другой спрос». Нацепил новый комочек липкого теста на коварное острие и уставился на море. По его синему морщинистому бархату к виванскому порту, как стая лебедей, шли белые корабли каравана. Из Антии, наверное, пассажирские, не торговые. Торговые суда предпочитают Мантис: там речным флотом потом товары отправляются к крупным городам, а из Вивана только сухим путем куда-то добраться можно. Полюбовавшись белыми, пышными, как крем на свадебном торте, парусами и гордыми носами странников моря, я отогнал обнаглевшего пальцехвата, пытающегося залезть на поплавок, и перезакинул удочку с другого борта. Гус, как всегда, спал и только пробурчал недовольно, когда я закапал его водой с удочки.
Нужно бы его растолкать, чтобы перевел Вонючку на другое место, тут что-то совсем не везет сегодня – еще пара сардин не улучшила моего настроения.
Я почти было уже принял решение пихнуть верзилу в бок, и тут удочка в руке напряглась, рванулась так, что я еле ее удержал, выгнулась дугой.
– Просыпайся, – крикнул я Гусу. – Похоже, кто-то здоровый, доставай копье.
Методом проб и ошибок мы уже выяснили, что легче всего забивать здоровых чудищ именно копьем – коротким, с широким тяжелым лезвием, которым можно и плашмя глушить, и колоть, если понадобится. Плотоядного китоконя, скажем, с его тремя головами, только копьем и можно приделать, с кинжалом к нему к нему лучше и не соваться, он острой чешуей пуляется – недалеко, но мощно. Хорошо, что у Гуса здоровье непися, меня-то китокони уже пару раз на кладбище портовое отправляли.
Но на этот раз обошлось без китоконей, из воды, клубясь черно-лиловым, показалась мантия медузного миражера, и Гус, отложив копье, достал из ящика сеть, которой и подтянул упиравшуюся добычу к лодке.
Тут уж не знаешь, радоваться или нет. Этот студенистый сгусток непойми чего используется для приготовления морского вина, беда только в том, что в руки повара он должен попасть не позднее, чем через час после вылова, иначе растает влажным туманом – и все.
Вон, при вызове информации таймер виден, который и в инвентаре не остановится. Такой здоровый экземпляр уйдет голды за триста, но придется срочно возвращаться в город, а это, считай, пара часов потеряны, а то и больше. С другой стороны, своими руками выкидывать за борт три сотни золотых я не готов…
– Гребем к берегу в темпе вальса. Ты оттащи все камни и тряпки на аукцион тогда, раз уж все равно перерыв, а я добегу до «Королевской трапезы», скину им. Надеюсь, у них высокоранговые повара с утра уже работают.
Вообще я первый раз вижу, чтобы миражер с утра клевал, они до сих пор только на вечерней заре вылавливались.
В «Трапезе», выбранной мною за близость к порту, миражеру обрадовались, как родному, повар-игрок Дэдди и торговаться не стал, кинул мне вексель и принялся запихивать миражера в бочку, густо пересыпая каждую его складку солью, перцем и корицей.
– Здоров, чертяка, литров пятьдесят выдоим, – сказал Дэдди, прихлопнув бочку крышкой и отдуваясь.
 
– Хорошее вино хоть получается?
Дэдди пожал плечами.
– Морское вино чувствительность на максимум выкручивает. Само оно – просто соленая водица, но любая еда под ним – в десять раз вкуснее, главное, ничего слишком острого не брать. И секс после стаканчика, ууу… брат....
– А если коленкой удариться когда чувствительность на максимуме?
– Не стоит. Морское вино нужно пить на удобном мягком диване в компании не очень брыкающейся, пользующейся твоим абсолютным доверием девушки – в течение часа нужно быть весьма и весьма осторожным со своим телом, если не хочешь испытать действительно незабываемые ощущения. А еще лучше совсем без девушки, гроздь винограда, например, плитка шоколада и пара леденцов отправят тебя в рай не хуже и безопаснее.
– Если только зубы не заболят, – кивнул я, понимающе.
Дэдди скривился и возвел очи к небу, показывая, что не надо шутить такими ужасными вещами, я перевел содержимое векселя на банковский счет и распрощался, пообещав, как обычно обещал всем поварам, что все самое интересное я первым делом непременно буду приносить и показывать ему. Повара не меньше владельцев ресторана заинтересованы в редких ресурсах, они на них еще и профессию прокачивают.
Я вышел на порог «Королевской трапезы», которая полностью соответствовала своему названию, так как была увешана вывесками с золотыми головами неких несомненно коронованных особ, и головы эти были столь явно отделены от приличествующих им тел, что на ум приходили все эшафоты, на которых кончали дни своего величия сильные мира сего. Я задумался, как могли бы трапезничать люди, столь сурово разделенные с большей частью своей пищеварительной системы, и даже пару раз хихикнул, прежде, чем понял, что мне в грудь упирается острие самой настоящей шпаги.
Трое игроков со знаками клана «Глубоко Фиолетово» перекрыли тротуар, а тот, кто тыкал в меня шпагой, тип с ником Конабиц, улыбался ухмылкой аллигатора, разглядывая меня, как некую диковинную бабочку, которую он как раз собирается насадить на иглу.
– Кого мы тут видим! – сказал Конабиц. – всего десять минут, как сошли с корабля, а тут такое по улицам бродит.
Насколько я понимал, убивать они меня не станут, а как-нибудь вырубят и похитят. Ева говорила, что на форумных объявлениях за меня давали награду лишь в том случае, если я буду «доставлен в резиденцию клана живым». И так как за все время нашей жизни в Виване никто из местных или туристов ни разу не обратил на меня особого внимания, мы сочли, что это объявление затерялось среди множества подобных, да и награда в 5 тысяч золотых вряд ли кого могла так уж соблазнить. В общем, моя персона не вызвала никакого интереса среди местных сообществ охотников за людьми, всеми разыскиваемой знаменитостью я не стал, и лишь исключительная невезучесть привела меня в этот злосчастный миг под нос фиолетовых, волей случая оказавшихся в виванском порту.
Все это пронеслось в голове за доли секунды, а тело в это время зажило собственной жизнью. Я упал навзничь так быстро, словно всю жизнь этому учился, одновременно рука выхватила из инвентаря маленькую бутылку и швырнула ее в фиолетовых.
Вообще-то «красное ведьминское зелье» не стоит разбрасывать куда ни попадя. Даже капля его, попав на кожу, вызывает сильнейший зуд, который, в свою очередь, вызывает такую вспышку тупой ярости, что когда я опробовал в целях эксперимента зелье на собственном запястье, ребята с трудом оттащили меня от кресла, которое я попытался разобрать на щепки только по той причине, что оно оказалось у меня на дороге. Тупоумный приступ ненависти, слегка разбавляемый страстным желанием чесаться, длится не больше минуты – и этой минуты мне сейчас хватило, чтобы перекатиться на четвереньки и упрыгать обратно в «Трапезу», где я, сшибая по дороге столики и лимоны в кадках, рванул на кухню к Дэдди и забился под разделочный стол, дрожа всем телом, как гигантский перепуганный кролик.