Каин

— Так может ему популярнее объяснить, а, Саныч? — Васёк подаёт свежую и, надо отметить, самую здравую мысль в этом случае.
Смотрю на этого придурка и понимаю, что он один здесь, кто действительно знает своё дело.
— Сам укокошу. Стой здесь, скоро на сходку поедем.
Иду в кабинет этого утырка Марика, намереваясь вкатить ему по первое число и выкинуть нахрен отсюда. Я не предупреждаю дважды.
Застываю в дверном проёме.
Ну ни хрена же себе! Пока там, в зале полный срач, он пихает какой-то тёлке в рот свой обрезанный писюн!
Работничек, блядь!
Марик испуганно пятится назад, видимо, осознавая своим скудным умишком, что это край. Девка остаётся сидеть на полу, хотя я уже что-то сказал Марку и моё присутствие не может быть не замеченным. Она сутулится и, кажется, ревёт.
Купельман что-то мямлит, оправдываясь, но я не слушаю его. Отчего-то моё внимание приковано к шлюхе, которая с каждой секундой всё больше сжимается, словно боится.
Внезапно девка подрывается на ноги и несётся мимо меня. Её светлые волосы бьют меня по лицу и… Я, кажется, рехнулся. Потому что, только что ощутил очень знакомый запах детского шампуня.
Варвара всегда пользовалась детским шампунем и мне иногда приходилось объехать всю Москву в поисках почти исчезнувшего из продажи «Кря-Кря» с этим сладким грушевым запахом. Каким же дятлом непроходимым я был тогда…
Замечаю у своих ног какую-то тряпку. Видимо, пальто девицы.
Не знаю почему, но очень захотелось увидеть её лицо, хотя и осознаю, что это не может быть она.
Подхватываю тряпьё и иду за ней. А с бабой-то что-то явно не то. Она не уходит, она убегает. Летит, сломя голову, сбивая всех с ног.
Что за хрень?
Кричу Ваську, чтобы задержал её и что-то ору ей, но слабо соображаю что именно.
Вот же блядство-то!
Какой-то запах дешёвого шампуня и я становлюсь овощем.
Васёк крепко держит девчонку и она, отпихнув его ладонями, поворачивается ко мне…
Твою же мать!
«Варя», — почти срывается с моих губ, но усилием воли заставляю себя заткнуться. Она не достойна того, чтобы я её по имени звал. Шлюха — вот её имя!
Пару мгновений просто пялюсь на неё во все глаза. В башке полный сумбур, а по венам медленно, но верно разгорается пламя.
Красивая…
Всё такая же, до умопомешательства охуенная! Сколько лет прошло, а она не изменилась ни на йоту. Ни одной, сука, морщинки, ни одного лишнего килограмма в ней.
И от этого ещё больнее. Как бы я хотел сейчас увидеть перед собой спившуюся запухшую бабу, чтобы до блевоты, чтобы мои демоны, наконец, потешились всласть.
Тварь…
Дыхание перехватило и не отпускает. Чувствую как пульс зашкаливает, а руки сами сжимаются в кулаки. Убить суку. Просто вывезти в посадку и закопать. Живьём. Чтобы орала и жрала землю. Чтобы её последний вдох был таким же жутким, как моя жизнь.
Ненавижу…
Грёбаная тоска всколыхнулась внутри, а во рту появилась горечь. Какого хера я всё ещё пускаю слюни на эту тварь?!
Я семь лет гнал от себя мысли о встрече с этой блядиной! Я запрещал себе видеть её, слышать о ней, думать. Сколько раз я хотел наплевать на свои принципы и найти эту тварь. Найти и закончить то, что начал тогда. Так было бы правильно. Просто перерезать ей глотку и выкинуть на обочину, где ей и место.
Грохнуть и забыть как страшный сон. Как будто её вообще не было. А воспоминания о большой и «чистой» любви — всего лишь пьяный бред.
Но я держался. Не потому, что не хотел лишать эту суку жизни. Нет, я очень хотел! Но знать, что она осталась без своего папашки, одна, брошенная и несчастная, было приятнее. Пусть живёт, тварь, и помнит, что это именно она убила всех членов своей насквозь прогнившей семейки.
Семь лет!!! Я горел и желал ей всех мук ада целых семь лет!
И что?
Как будто не было их!
Опять чувствую себя никчёмным планктоном под её ногами. Одного взгляда хватило, чтобы член стал колом, а перед глазами заплясали красные огни.
Если продолжу пялиться на неё, рассыплюсь на атомы. Уничтожу сам себя.
Вспомни, Каин! Вспомни, что эта мразь сделала с тобой! Вспомни всё и даже не думай поинтересоваться у неё, почему она в таких лохмотьях стоит. Не спрашивай, что она делала здесь. Что, после смерти папеньки некому найти клиентов? Сама пошла по злачным местам? Уже устраивают и такие отбросы как Марик? Ха, блядь!
 
Вот у Марика и поинтересуюсь, разумеется, перед тем как отрезать ему голову. Даааа… Это будет приятно.
Тут же вспоминаю, в каком виде застукал её и ярость заполняет меня полностью. Она бурлит во мне как кипяток, обжигая внутренности, и я чувствую как мой мозг отключается.
Эта тварь пришла в мой клуб и отсасывала моему шестёрке!
Она, конечно же, не могла знать, что это моё заведение, но ведь дело-то не в этом вовсе. Дело в том, что я, спустя столько времени, всё же увидел это вживую…
И мне, пиздец, как больно сейчас! Как тогда, впервые. Когда я узнал, что моя любимая жена, за которую готов был отдать свою жизнь, обычная проститутка. Нет, не обычная. Валютная. Потому что её папочка подкладывал под богатых дяденек.
Трахалась с ними, пока я выгрызал зубами наше будущее. Пока топил в крови всех, кто мог помешать мне сделать её счастливой.
Смотрю на неё и понимаю, что не отпущу теперь живой. Больше нет. У неё был шанс начать свою никчёмную жизнь заново. Ну или сдохнуть на панели. Но судьба сама привела её ко мне. И в этот раз я не оставлю её в живых.
ГЛАВА 4
Так холодно…
Словно меня окунули в ледяную прорубь. И дело даже не в том, что я без пальто в багажнике машины. Дело в страхе, мерзком, липком… Он пробирается под кожу и заставляет умирать, медленно, постепенно, мучительно.
Как долго я здесь? Не знаю. Возможно, пару часов. Может меньше. Но ощущение такое, как будто меня заперли здесь навечно.
Невыносимо.
Чувствую как сознание покидает меня, но я хватаюсь за него, сжимаю кулаки и стучу ими по крышке багажника. Я сейчас думаю не о том, что ждёт меня. Лишь о моей маленькой девочке все мысли. Не имею права умирать. Я должна бороться ради неё, ради её будущего. Чтобы Каин не задумал, пусть только не убивает. Она не выживет без меня.
От рыданий заложило нос, а кляп во рту не даёт дышать. Хотя бы вдох, хотя бы один маленький глоточек воздуха! Прошу…
В сознании проносятся кадры с шестого дня рождения моей малютки.
Она со счастливой улыбкой распаковывает подарок.
— Мама! Это же та самая кукла! — радостно визжит моя малышка и тянет ручки, чтобы обнять меня.
Эту куклу, на первый взгляд ничем не примечательную, мы увидели в витрине магазина детских игрушек и Дана влюбилась в неё с первого взгляда.
Увы, цена игрушки напоминала, скорее, телефонный номер, но отказать своей девочке я не смогла. Что такое деньги по сравнению со счастливой улыбкой самого дорогого в мире человечка.
— Всё для тебя, мой тигрёнок, — целую её в щёчку и сердце наполняется теплом.
— Мамочка, а ты же не бросишь меня? — её светлые глазки смотрят на меня с надеждой и мольбой.
— Что ты такое говоришь?! Никогда! Ты что, Дана?! С чего ты взяла, что я тебя брошу?!
— Просто… Потому что я не такая как все, — шепчет моя девочка и опускает головку, словно она в чём-то провинилась.
— Да, ты у меня не такая как все. Ты особенная! Ты же ангел, забыла? — глотаю слёзы и выдавливаю из себя слабую улыбку.
Ангел…
Из полуобморока меня вытаскивает какой-то шум и поток яркого света, направленного мне в лицо.
— Бля, какого хуя ты ей рот заткнул?! У неё же нос закладывает! — надо же… Он помнит такую мелочь.
Кляп исчезает и я судорожно втягиваю воздух, которого даже сейчас почему-то не стало больше. Голова кружится, а в висках стучит. Неужели такой будет моя последняя минута?
— Так она орала как бешеная, шеф! — оправдывается тот урод, что закинул меня в багажник.
— Иди на хер отсюда! Свободен до завтра! — голос Каина раздражён. Впрочем, это как всегда.