Каин

— Вот так, сучечка, вот так, — шепчет ублюдок и, расстегнув ширинку, вытаскивает свой вздыбленный член. — Давай же, пососи мне, шлюшка. Открой ротик, — зафиксировав мою голову у своего паха, он тычется своим членом мне в губы, а я только и могу, что мычать да рыдать в три ручья. — Бери же, сука! — уже рычит Марк, безуспешно пытаясь овладеть моим ртом.
Я задыхаюсь и корчусь от отвращения и боли. Пожалуйста, Господи, помоги мне! Спаси меня, милосердный! Никогда больше я не переступлю порог этого заведения! Никогда больше не стану продавать своё тело!
Да только кто же меня спросит?
Ведь я уже потратила аванс, который мне вручила Ольга.
Неожиданно приходит спасение. Дверь позади меня резко распахивается, а Марк от неожиданности отпускает меня и в спешке заталкивает член обратно в штаны.
Позже я пойму, что это было вовсе не спасение… Это был мой палач.
— Шеф, я это… Вот собеседование… Про… Провожу, — заикается насильник и отступает назад, с первобытным ужасом в глазах взирая на того, кто стоит позади меня.
По телу пробежала дрожь, а сердце заколотилось ещё сильнее. И, как ни странно, не от того, что меня сейчас чуть не поимели в рот, не от того, что я сейчас в неподобающем виде сижу на полу, а от животной энергетики, которая исходит от моего «спасителя». Я чувствую его кожей, спинным мозгом.
Не могу повернуться. Нет сил. Ни моральных, ни физических. Но остатками разума понимаю, что нужно уходить отсюда. Убегать. Быстрее и подальше из этого притона.
И тут происходит то, чего ожидать даже в такой патовой ситуации я не могла.
— Я тебе кабинет предоставил для того, чтобы ты, ебучий ублюдок, тёлок здесь пялил и бухал?! — звучит за спиной и я чувствую, как меня покидает сознание.
Не от его слов, нет. От его голоса! От этого злобного баса, который до сих пор снится мне в эротических снах и вместе с тем в кошмарах!
А затем, до моих ноздрей доходит запах… ЕГО ЗАПАХ!
Даже если мне выколоть глаза, отрезать уши и отрубить руки, я всё равно узнаю этого человека по запаху. Дерзкому, пьянящему, как он сам.
Каин…
Мой палач.
Мой страшный грех.
Мой ночной кошмар.
Отец моей доченьки…
В голове слабо трепыхается одна единственная мысль — БЕЖАТЬ!!!
Не важно куда, важно как быстро!
Вскакиваю с пола и, не глядя на Каина несусь мимо него прочь из этого ада. Ноги сковывает страх, но я упрямо рвусь вперёд, понимая, что если остановлюсь, умру. А может я уже умерла? Да… Скорее всего так и есть. Умерла и попала в ад, где целую вечность меня будут терзать мои демоны. Мои страхи.
— Васёк, задержи шалаву! — слышу позади голос Каина и передо мной тут же, как из-под земли, вырастает скала. По видимому, это и есть тот самый Васёк. Охранник хватает меня за предплечья.
— Эй! Полоумная, куда несешься?! Тряпки свои сифилисные отсюда забери! — Каин приближается, а я хочу кричать, выть… Перегрызть глотку охраннику. Всё, что угодно, лишь бы вырваться из этого омута смерти.
Но не суждено. Васёк, пусть его одолеет диарея, не отпускает, а тяжёлые шаги Каина уже стучат в моих висках, отчего кажется, что моя несчастная голова сейчас взорвётся.
Да какая разница?
Если не умру от страха сама, мне помогут.
Обречённо стону и, мягко отстранив от себя охранника, который от неожиданности выпускает таки меня из своих стальных клещей, поворачиваюсь к своему палачу.
Вот и всё…
Господи, это он!
Я до последнего надеялась на то, что ошибаюсь. Что мне послышалось, почудилось. На худой конец, я с ума сошла и Каин мне просто мерещится.
Но нет.
Как бы я не хотела сейчас очнуться от очередного кошмара, избавление не наступало.
А Дима… Он просто застыл. Окаменел.
Лишь на один короткий миг в его тёмных омутах, в которых она тонула даже сейчас, промелькнуло… Удивление? Да, скорее всего… Но уже через секунду все эмоции были стёрты с его лица и о чём он думает, можно было только догадываться.
Нужно было что-то делать. Что-то сказать. Но все слова застряли в глотке тугим комком. Перед глазами всё поплыло и страшные картинки из прошлого яркой болезненной вспышкой ворвались в сознание.
 
Боль от потерь и унижений, от моральных и физических ран. Всё вернулось. Снова.
Одного взгляда на этого мужчину достаточно, чтобы опять окунуться в кипящую лаву, в которой я плавлюсь, горю заживо уже столько лет.
— Здравствуй, Дима, — это я говорю? Странно… Голос как будто не мой и губы не шевелятся.
Словно со стороны наблюдаю за маленькой испуганной девочкой, которая носит под сердцем ребёночка, но ещё не знает об этом.
Она затравленно смотрит на своего обидчика, зажавшись в углу, как зашуганный зверёк.
А он всё наступает.
От него нет спасения.
Он привык убивать. Он бандит. А ещё, тот, от кого меньше всего ожидала… Никогда она не думала, что он сможет поднять на неё руку.
— Дима, Димочка, прошу, не надо! Не бей! Умоляю! — она кричит, рыдает, чувствуя свою кончину.
Он убьёт её, не задумываясь и не сожалея.
Это последний день её счастливой, полной радостных мгновений жизни. Потому что завтра для неё уже не наступит.
Она останется жить лишь физически. Только её тело будет продолжать бороться… Душа же умерла в тот вечер.
Он сжимал её горло стальной рукой, а второй бил наотмашь. Она слышала как хрустят кости и зубы. Как рот наполняется кровью и она падает на пол. Живот и рёбра пронзает адской болью — это он уже бьёт её ногами.
Изверг.
Чудовище.
За что? Почему?
Как всего за пару часов человек, что любил до умопомрачения, до крика, до зубовного скрежета, превратился в зверя, не знающего жалости и сострадания.
Утром она очнётся в больничной, до тошноты белой палате и завоет, закричит так, что горло взорвётся вспышкой режущей боли, а сознание снова покинет её.
Она будет приходить в себя, кричать и снова отключаться и лишь противно попискивающий датчик будет говорить о том, что она всё ещё дышит.
Она выжила, чтобы увидеть смерть своих отца и брата. Чтобы вскоре опять начать улыбаться, глядя на экран монитора, где бьётся крохотное сердечко, а потом снова умереть, услышав, что её девочка родится калекой.
— А ты всё по старинке, ртом работаешь, да? — его губы изогнула кривая злобная усмешка и я моргнула, избавляясь от видений, яростным вихрем ворвавшихся в голову.
До меня не сразу доходит сказанное им… Пока я не вспоминаю, какое зрелище он сейчас наблюдал. Ох, нет! Нет! Только не он, только не так. Ну почему наша встреча должна быть такой? Почему она вообще состоялась? Я ведь уже почти поверила, что этот кошмар закончился. Что не будет его больше в моей жизни.
— Позволь мне уйти и больше ты меня не увидишь. Я не знала, что…
— Что не знала, а? — он делает шаг в направлении меня и хочется кричать, вопить, рвать на себе волосы. Что угодно, лишь бы он больше не приближался. — Что будешь отсасывать в моём клубе? — его улыбка становится торжествующей и мстительной. О, Боже, только не это. Пусть оставит меня.
Но в его планы это не входит.
Он желает моей смерти. Я вижу это по его глазам. Чувствую его мощную звериную энергетику, что обрушивается на меня лавиной, обещая похоронить меня под собой. Забросать обломками нашей прежней любви и больше не дать встать на ноги.
— Прошу… — я и тогда так говорила. Молила его. Падала на колени. Только моего Димы уже не было. Остался лишь Каин.
— В мой багажник эту суку! — приказывает он своему прихвостню, глядя мне в глаза. И я узнаю этот взгляд. Его я никогда не забуду.
ГЛАВА 3
Захожу в «Пульсар» и обречённо вздыхаю. Бля… Чем я думал, когда купил этот грёбаный клуб? Это же бездна!
Ни выручки, ни расслабления. Работнички «по объявлению», разбавленное бухло и потасканные, вечно обдолбанные стриптизёрши.
Смотрю по сторонам и отмечаю, что народу почти нет, официантки, шлюхи, вместо работы лясы точат у бара.
— Сука, предупреждал же этого еврея, чтобы за ум взялся! — рычу, глядя на грязные столы и пустые бутылки на танцполе.