Любовь и «каннибалы»

— Нет.— Глаза девушки еще сверкали, но она заставила себя улыбнуться.— Все в порядке, Пит. Спасибо.— Эйджи слегка успокоилась и понизила голос.— Я не обязана отвечать вам, Стивенсон. А оскорбления — не лучший способ добиться понимания.
— Вам платят за понимание,— бросил он.— И сколько вы уже высосали из парня?
— Простите, не поняла...
— Сколько вы стоите, подруга?
Она стиснула зубы. На сленге это означало почти то же, что «девка».
— Я — общественный защитник, Стивенсон, назначенный судом для участия в деле Кеннеди. Это означает, что он не должен мне ни цента. Поэтому и я ничего не должна вам.
— Общественный защитник? — Он сбавил тон, но на всякий случай подтолкнул ее к стене.— На кой черт Майклу понадобился общественный защитник?
— Потому что он неимущий и безработный. А теперь позвольте...
Она уперлась ладонью ему в грудь и заставила отодвинуться. Ей вовсе не улыбалось испачкать костюм о кирпичную стену.
— Он остался без работы? Но...— Олаф беспомощно умолк, и Эйджи заметила, что выражение его глаз изменилось. На смену гневу пришло что-то другое. Это усталость, подумала она. Покорность судьбе. Безнадежность.— Он должен был обратиться ко мне.
— А кто вы такой, черт побери? Олаф провел рукой по лицу.
— Я его брат.
Эйджи сложила губы трубочкой и подняла бровь. Она хорошо знала нравы гангстеров, но хотя манеры Олафа вполне соответствовали повадкам «каннибалов», все же он был слишком стар для полноправного члена этой банды.
— Разве у «каннибалов» нет возрастного ценза?
— Что? — Он опустил руку и поглядел на нее с недоумением.— По-вашему, я похож на бандита из уличной шайки?
Прежде чем ответить, Эйджи смерила его взглядом — с обутых в потрепанные сапоги ног до лохматой темноволосой головы. Да, пожалуй, он действительно похож на уличного хулигана, крутого малого, который может расшвырять толпу прохожих и отдубасить любого соперника. Ишь какие кулачищи! Упрямое лицо, ввалившиеся щеки и горящие глаза наводили на мысль о том, что он с удовольствием размозжил бы кому-нибудь голову, ей в том числе.
— Конечно, похожи. Манеры точь-в-точь как у них. Неотесанные, вызывающие и грубые.
Выслушав все, что она думает о его внешности и поведении, Стивенсон не стал спорить, но какое-то время они смотрели друг на друга в упор.
— Я брат Майкла. Если быть точным, то сводный брат. Его мать вышла замуж за моего отца. Понятно?
Настороженность еще не покинула ее, но профессиональный интерес оказался сильнее.
— А он сказал, что у него нет никаких родственников...
В его стальных глазах действительно мелькнула обида, или это ей только показалось?..
— Пускай говорит что угодно, но мне он не чужой. Вот что, мисс. Вы мне не нравитесь. Я могу позволить себе нанять настоящего юриста, который вытащит его из тюрьмы.
На этот раз она не просто сжала зубы, но зарычала от злости.
— Я и есть настоящий юрист, Стивенсон! А если Кеннеди хочет сменить защитника, он может сделать это сам, черт побери!
Каким-то чудом он умудрился сохранить терпение. А казалось, оно давным-давно его покинуло.
— Решим это позже. А сейчас я хотел бы знать, что его ждет.
— Прекрасно,— бросила она, глядя на часы.— У меня есть еще пятнадцать минут. Я буду есть и рассказывать. К часу мне надо быть в суде.
  
2
 
Эйджи в костюме-тройке выглядела столь элегантно, что Олафу невольно представилось, будто они идут в один из маленьких модных ресторанчиков, где подают пиццу и белое вино. Но она шла по улице, и ее длинные ноги ступали так быстро, что ему не приходилось укорачивать шаг, чтобы держаться с нею наравне.
Она остановилась у лоточника, купила булку с сосиской, стакан сока и отошла в сторону, освобождая место Олафу. Мысль о еде заставила его желудок сжаться. Он купил себе стакан сока и пачку сигарет.
Эйджи проглотила первый кусок и слизнула с большого пальца горчицу. Сквозь запах чеснока и приправ Олаф ощущал аромат ее духов. Словно прогулка в джунглях, хмуро подумал он, когда тебя со всех сторон окружают душные, резкие запахи и вдруг неожиданно начинаешь ощущать возбуждающий, винный аромат экзотических цветов.
 
— Его обвиняют в краже со взломом,— сказала Эйджи с полным ртом.— Опровергнуть это обвинение шансов мало. Его поймали, когда он вылезал из окна с товаром на несколько тысяч.
— Глупо! — Олаф залпом выдул почти полстакана.— Ни к чему ему было красть!
— Как бы то ни было, его поймали на месте преступления, предъявили обвинение, и он с ним согласился. Если Майкл даст показания, окружной прокурор будет просить условного наказания, отдачи под административный надзор и привлечения к общественным работам.
Олаф выпустил изо рта клуб дыма.
— Значит, он их даст.
Левая бровь Эйджи поползла вверх. Она уже не сомневалась, что Олаф Стивенсон может выколотить из любого все что угодно, но...
— Вряд ли. Он хоть и напуган, но упрям. И, кроме того, он хранит верность «каннибалам».
Олаф кратко высказал все, что он думает о «каннибалах», и Эйджи сочла за благо не спорить.
— Что ж, может быть, но это дела не меняет. За ним много чего числится, и выручить его будет нелегко. Но попробовать можно. Надо только действовать энергично и быстро. Суд должен учесть, что это его первое крупное преступление. Думаю, ему могут дать три года, но если он правильно поведет себя, ограничатся годом.
Пальцы Олафа впились в металлический лоток и судорожно сжали его. Он ощутил горечь во рту.
— Я не хочу, чтобы Майкл сидел...
— Стивенсон, я юрист, а не волшебник.
— Они ведь вернули то, что он украл, верно?
— Да. Хотя формально это не уменьшает вину, но в принципе вы правы. Несколько тысяч долларов ему могут скостить.
— Я постараюсь, чтобы скостили.— Интересно, как это ему удастся. Еще немного, и он разломает лоток. Он приподнял его за край, потряс и опустил на место.— Слушайте, я возмещу стоимость украденного. Майклу всего девятнадцать. Если бы вы смогли убедить окружного прокурора отнестись к нему как к несовершеннолетнему, все было бы намного проще.
— На членов бандитских шаек это правило не распространяется. К тому же его метрика приобщена к делу. Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет.
— Если не сумеете вы, я найду другого защитника.— Предупреждая взрыв эмоций, Олаф поднял руку.— Поймите меня правильно. Напрасно я набросился на вас. Извините. Я работаю по ночам и утром бываю не в лучшей форме.— В жизни он ни у кого не просил прощения, но тут делать было нечего: она нужна ему.— Час назад я позвонил одному из его приятелей, и тот сказал мне, что Майкл провел ночь в тюрьме. Я сбегаю к этому парню и потолкую с ним. Но это уже мое дело. Тут мне не нужна ничья помощь, и ваша в том числе. Я сам справлюсь.— Он докурил сигарету и зажег новую.— Я знаю, Майкл испуган до чертиков.— С чем-то похожим на вздох он сунул руки в карманы.— Я все сделаю, чтобы его отпустили, мисс Гайд. Чего бы мне это ни стоило, но в тюрьму он не сядет!
Она с трудом сохранила спокойствие и тщательно вытерла руки бумажной салфеткой.
— У вас хватит денег, чтобы возместить ущерб в пятнадцать тысяч долларов?
Он поморщился, но кивнул.
— Достану.
— Да, это поможет. Слушайте, вы обладаете влиянием на Майкла?
— Почти никаким.— Он улыбнулся, и Эйджи пришлось признать, что улыбка у него довольно приятная.— Но надо что-то предпринять. У меня свое солидное дело — бар «Якорь», квартира с двумя спальнями. Я представлю любые характеристики, которые вам потребуются. Уголовного прошлого у меня нет. Правда, когда я служил во флоте, то просидел месяц на гауптвахте за драку в баре.— Он пожал плечами.— Но они едва ли вспомнят о том, что случилось двенадцать лет назад.
Эйджи стала быстро просчитывать варианты.
— Если я вас правильно поняла, вы хотите, чтобы суд отдал вам Майкла на поруки?
— Вы сами сказали: административный надзор и привлечение к общественным работам. Выдача на поруки взрослому, ответственному человеку. Полное возмещение ущерба.