Любовь и «каннибалы»

Джон принес бумажный стаканчик и присел на стол рядом с ней.
— Спасибо.
Она морщась потягивала кофе и любовалась двумя проститутками, сидящими за решеткой. Вошел высокий небритый мужчина с туповатым лицом. Его сопровождал человек в форме. Эйджи слегка вздохнула.
— Что-то у нас неладное творится, Джонни... Он снова усмехнулся и положил ей руку на плечо.
— Почему? Только потому, что нам приходится возиться с подонками общества, заниматься неблагодарной и плохо оплачиваемой работой? По-моему, все нормально. Ничего особенного.
Она хмыкнула и залила в себя порцию дизельного топлива, которое здесь называли кофе.
— Ну, тебе-то жаловаться не на что. Ты еще должен отработать свое повышение по службе, детектив Гайд!
— Даже если я буду пахать день и ночь, это ничего не изменит. Потому что ты, сестренка, из сил выбиваешься, чтобы выпустить из тюрьмы тех, кого я туда сажаю, пачкая руки и рискуя шкурой! -
Она фыркнула, глядя на него поверх бумажного стаканчика.
— Большинство тех, кого я защищаю, просто пытается выжить!
— Верно. С помощью воровства, мошенничества и разбоя...
Она начала злиться.
— Сегодня утром я пришла в суд, чтобы защищать старика, который с отчаяния стащил несколько лежащих без присмотра бритвенных лезвий. А они бы заперли его в камеру и ключ выкинули!
— Значит, по-твоему, если человек не крадет ничего ценного, он имеет право воровать хоть всю жизнь?
— Такому человеку нужно помочь, а не сажать его в тюрьму.
— Месяц назад ты помогла выпутаться такому же несчастному, который напал на двух стариков-лавочников, разнес в щепки их лавку и забрал из кассы жалкие шесть сотен...
Да, она ненавидела этого мерзавца, просто ненавидела! Но существовал ясный и четкий закон, который предусматривал именно этот случай.
— Не надо обобщать! Просто полицейский должен был объяснить арестованному его права на родном тому языке или позвать переводчика. А мой подзащитный едва ли знал по-английски дюжину слов!
Она покачала головой.. Пора кончать разговор, пока Джонни не сел на своего любимого конька.
— У меня нет времени обсуждать с тобой законы. Лучше расскажи мне о Майкле Кеннеди.
— А что рассказывать? У тебя же есть рапорт!
— Но ведь именно ты арестовал его...
— Ну и что? Я шел домой, увидел разбитое стекло и свет внутри. Я подошел поближе и заметил вылезающего в окно преступника с сумкой, битком набитой электроникой. Я объяснил ему его права и задержал его.
— А где были остальные?
Джон пожал плечами и допил остатки кофе из стаканчика Эйджи.
— Кроме Кеннеди там никого не было.
— Джон, но ведь из магазина исчезло втрое больше того, что было обнаружено в его сумке!
— Думаю, у него были сообщники, но я больше никого не видел. А твой клиент хорошо знает законы, чтобы держать язык за зубами. У него порядочное количество приводов.
— В таких делах он новичок. Джон усмехнулся.
— Да уж, но детство он явно провел не в бойскаутах.
— Он — «каннибал».
— Верно, на нем была их куртка,— согласился Джон.— И повадки их.
— Он — напуганный малолетка.
Джон швырнул пустой стаканчик в урну и досадливо крякнул.
— Никакой он не малолетка, Эйджи.
— Джонни, я имею в виду не его возраст. Правда состоит в том, что напуганный малолетка сидит в камере и пытается продемонстрировать, какой он крутой. Если бы не наши мама и папа, то ты, Юргис, и даже мы с Рут могли бы оказаться на его месте.
— Черт побери, Эйджи...
— А я говорю, что могли бы,— с вызовом повторила она.— Если бы не семья, упорство и самоотверженность, любой из нас мог бы оказаться на улице. Ты это знаешь.
Да, он знал. Разве иначе он пошел бы в копы?
— Мы могли, но не стали. И в этом все дело. Каждый сам выбирает себе дорогу.
— Иногда делают неправильный выбор только потому, что никто не захотел помочь.
О справедливости они могли спорить часами, но ему надо было возвращаться на рабочее место.
— Слишком ты добренькая, Эйджи. «Каннибалы» — бандитская шайка из самых опасных. Не думай, что твой подзащитный — кандидат в ангелы.
 
Воспользовавшись тем, что брат продолжал сидеть на столе, Эйджи выпрямилась и посмотрела ему в глаза.
— Оружие при нем было? Джон вздохнул.
— Нет.
— При аресте он оказывал сопротивление?
— Нет. Но это все равно бы ничего не изменило.
— Может, это не изменило бы результат, но зато изменило представление о нем! Предварительное слушание дела начнется в два часа.
— Знаю.
Она улыбнулась и поцеловала его.
— Увидимся в суде!
— Пока, Эйджи!
У двери она оглянулась.
— Может, вечером сходим в кино?
— Хорошая мысль.
Она прошла два шага по тротуару, когда кто-то окликнул ее и, видно, не в первый раз, потому что тон был нетерпеливый.
— Мисс Гайд!
Она остановилась, поправила волосы, оглянулась через плечо и заметила идущего к ней заросшего щетиной мужчину, с усталыми глазами. Запоминающаяся внешность, машинально подумала она. Рост — метр восемьдесят пять или около того, на широких плечах — мешковатый свитер. Вылинявшие потрепанные джинсы, добела вытертые на коленях, обтягивали длинные ноги и узкие бедра. И лицо у него тоже было запоминающееся — худое, со впалыми щеками, полное гнева. Гневом лучились и глубоко посаженные стального цвета глаза.
— Эйджи Гайд?
- Да.
Он взял ее руку, встряхнул и ненароком заставил сделать два шага навстречу. Ого, подумала Эйджи, это он только с виду худой и дохлый, а сила у него медвежья!
— Я — Олаф Стивенсон,— сказал он с таким видом, словно это все объясняло.
Эйджи вопросительно подняла бровь. Похоже, он готов выпустить когти, и после того как он продемонстрировал свою силу, ее не тянуло на подвиги. Но запугать себя она никому не позволит, тем более рядом с полицейским участком.
— Чем могу быть полезна, мистер Стивенсон?
— Я как раз об этом и думаю.— Он запустил пятерню в гриву нечесаных волос, таких же темных, как и ее собственные, потом чертыхнулся и взял ее за локоть, не давая сделать ни шагу.— Вы можете вытащить его отсюда? Какого черта он обратился к вам, а не ко мне? И ответьте, ради Бога, почему вы позволили им всю ночь держать его в камере? Вы действительно адвокат?
Эйджи высвободила руку, хоть это и было нелегко, и приготовилась в случае необходимости отбиваться чемоданчиком.
— Мистер Стивенсон, я не знаю, кто вы, и не догадываюсь, о чем вы говорите. И я очень занята.— Она попыталась уйти, но он рванул ее за руку и повернул к себе. Ореховые глаза Эйджи злобно сузились.— Ну ты, мужик...
— Мне плевать на то, что вы заняты. Я хочу получить ответ. Если у вас нет времени, чтобы помочь Майку, мы наймем другого адвоката. Один Бог знает, почему он выбрал себе в защитники первую попавшуюся смазливую девку в модном костюме!
Его голубые глаза пылали, красиво очерченные губы типичного шведа кривились в усмешке. Гневный румянец залил ее щеки. Она зашипела, как дикая кошка, и ткнула его пальцем в грудь.
— Девку? Ты соображаешь, с кем говоришь, приятель? А ну-ка, извинись немедленно, или...
— Или ты попросишь своего дружка посадить меня под замок? — закончил Олаф, вглядываясь в ее лицо. А что, действительно смазливая девчонка, недовольно подумал он. Кожа шелковая, бледно-золотистая, а глаза забористые, словно доброе шотландское виски. Уж в чем-чем, а в этом он, стреляный воробей, разбирался.— Я не знаю, зачем Майклу адвокат, который взасос целуется с копами и назначает им свидания.
— Не твое дело, что я...— Она глубоко вздохнула. Майкл. Стоп! — Вы говорите о Майкле Кеннеди?
— Конечно, я говорю о Майкле Кеннеди. О ком же еще мне говорить с вами, черт побери? — Его черные брови сдвинулись, глаза налились кровью.— Так вот, леди, либо вы ответите на мои вопросы, либо бросите это дело и повернетесь ко мне вашей прелестной задницей!
— Эй, Эйджи! — За ее спиной вырос коп, переодетый опустившимся алкоголиком, и сурово посмотрел на Олафа.— Есть проблемы?