Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)

— Ты Филип, ведь так?
— Где мама? — ответил вопросом на вопрос мальчик. Грилло явно ему не понравился, он смотрел мимо гостя в надежде увидеть Эллен.
— Сейчас придет, — заверил его Грилло, подходя к кровати.
Часть рисунков соскользнула с постели на пол. На каждом листке было изображено какое-то раздутое существо. Грилло присел на корточки, поднял один рисунок и спросил:
— Это кто?
— Человек-шар, — серьезно ответил Филип.
— А имя у него есть?
— Человек-шар, — раздраженно повторил мальчик.
— Ты видел его по телевизору? — спросил Грилло, изучая нелепое разноцветное существо.
— Не-а.
— Где же тогда?
— В уме.
— А он добрый? Мальчик покачал головой.
— Может укусить?
— Только тебя.
Не очень-то вежливо. Услышав голос Эллен, Грилло обернулся и посмотрел на нее через плечо. Она пыталась скрыть слезы, но они не ускользнули от внимания сына, который осуждающе посмотрел на Грилло.
— Не подходите к нему слишком близко, можете заразиться, — предупредила Эллен. — Он серьезно болен.
— Я уже в порядке!
— А я говорю, нет. И не вылезай из постели, пока я не провожу мистера Грилло.
Грилло встал, положив рисунок на кровать к остальным.
— Спасибо, что показал мне Человека-шар.
Филип не ответил. Он вернулся к своему занятию и принялся ярко-красным карандашом рисовать очередной портрет.
— Я рассказала, — продолжила Эллен, когда мальчик уже не мог их слышать, — далеко не все. Поверьте, мне еще есть чем поделиться. Но не сейчас.
— Я готов выслушать вас, когда захотите. Можете найти меня в отеле.
— Может быть, я позвоню. А может быть, и нет. Ведь что бы я ни рассказала, это лишь часть правды, так? Бадди — самая существенная часть этой истории, но вам никогда не удастся узнать ее целиком. Никогда.
Эти слова крутились в голове Грилло, когда он возвращался в отель. Мысль была очевидная и точная. Бадди и в самом деле стал центральной фигурой этой истории. Смерть его была трагической и загадочной. Но еще более загадочной оказалась его жизнь. То, что узнал Грилло, еще больше заинтриговало его. Карнавальные афиши, развешанные по стенам в Кони-Ай («истинное искусство Америки»); примерная любовница, которая любит Бадди всю жизнь; жена-шлюха, которая не любит его и, скорее всего, никогда не любила. Чересчур живописно даже для самой нелепой гибели. Вопрос не в том, что написать о Бадди, а в том, как подать материал.
Абернети не колебался бы ни минуты. Он всегда предпочитал слухи фактам, клевету — честным оценкам. Но в Гроуве немало тайн, и Грилло сам, своими глазами видел, как парочка их вырвалась из расщелины, похоронившей Бадди, и устремилась ввысь. Историю Бадди нужно рассказать честно и правдиво, иначе добавится путаницы, и это никому не принесет пользы.
Для начала необходимо разложить по порядку все, что он за последние сутки узнал от Теслы, от Хочкиса, от Рошели, а теперь еще и от Эллен. Он вернулся в отель и произвел на свет черновой набросок «Жизнеописания Бадди Вэнса», нацарапанный обыкновенной ручкой за гостиничным столом. За работой у него заболела спина, и на лбу, как первый предвестник поднявшейся температуры, проступил пот. Однако заметил он это, уже исписав двадцать страниц; в основном там были разрозненные повторяющиеся факты. Когда Грилло поднялся из-за стола и с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы, он сообразил, что до него добрался если не Человек-шар, готовый укусить незваного гостя, то один из микробов его создателя.
  
Глава 6
 
По дороге от молла к дому Джо-Бет, Хови сообразил, почему девушка вдруг решила, будто едва ли не все события последних дней, а в особенности их общий кошмар в мотеле, — дело рук дьявола. Ничего удивительного здесь не было — ведь Джо-Бет работала вместе с чрезмерно религиозной женщиной в магазине, от пола до потолка забитом изданиями мормонов. После неприятного разговора с Луис Нэпп, юноша понял, насколько трудна его задача — убедить Джо-Бет в том, что в их любви нет преступления ни перед богом, ни перед людьми и что в самом Хови нет ничего демонического.
 
Попасть в дом к Джо-Бет оказалось непросто. После звонка дверь никто не открыл. Инстинктивно чувствуя, что внутри кто-то есть, Хови звонил и стучал минут пять. Тогда он встал посреди улицы, глядя на зашторенные окна, и принялся звать Джо-Бет. За дверью звякнула цепочка, дверь приоткрылась, в щель выглянула женщина — вероятно, Джойс Макгуайр. И Хови снова поднялся на крыльцо, чтобы просить разрешения поговорить с ее дочерью. Обычно он легко завоевывал доверие матерей. Его заикание и очки придавали ему вид прилежного студента. Однако внешность не обманула миссис Макгуайр. Она повторила то же, что сказала Луис Нэпп:
— Тебя здесь никто не ждет. Возвращайся домой. Оставь нас в покое.
— Мне нужно сказать два слова Джо-Бет. Ведь она дома?
— Да, она дома. Но она не хочет тебя видеть.
— Я хотел бы услышать это от нее.
— Вот как? — С этими словами миссис Макгуайр, к удивлению Хови, распахнула дверь.
По сравнению с улицей внутри было темно, но он сразу же разглядел Джо-Бет в полумраке в дальнем конце холла. Она была в черном, словно собралась на похороны. Из-за этого она казалась бледнее обычного, и только глаза ее ярко блестели, отражая солнечный свет, падавший из открытой двери.
— Скажи сама, — велела мать.
— Джо-Бет, — сказал Хови. — Можем ли мы поговорить?
— Тебе не нужно было приходить, — тихо сказала Джо-Бет. Он едва различил ее голос. Самый воздух, что их разделял, казался мертвенным. — Это опасно для всех нас. Больше никогда не приходи сюда.
— Но мне нужно с тобой поговорить.
— Бесполезно, Хови. Если ты не уйдешь, с нами случится страшное.
— Что именно?
За нее ответила мать.
— Тебя никто не винит. — В голосе Джойс не осталось враждебности, с какой она его встретила. — Но пойми, Ховард: то, что случилось с твоей матерью и со мной, еще не закончилось.
— Не понимаю, — ответил он. — Совершенно ничего не понимаю.
— Может, это и к лучшему. И все-таки уходи. Сейчас же. Она снова взялась за ручку двери.
— П-п-п… — начал было Хови, но не успел он выговорить: «Подождите», как уже смотрел на деревянную филенку захлопнувшейся перед его носом двери.
— Черт! — выпалил он, на сей раз без запинки. Несколько секунд он тупо смотрел на закрытую дверь и слушал, как с той стороны возвращались на место цепочки и задвижки. Более полное поражение трудно было представить. Теперь не миссис Макгуайр его завернула — Джо-Бет тоже присоединилась к общему хору. Он не стал повторять попытки.
Не успел он сойти со ступеней и двинуться вниз по улице, как у него созрел план дальнейших действий.
Где-то в здешнем лесу есть место, думал он, где с ними — с миссис Макгуайр, с его матерью, а теперь с Бадди — случилось несчастье. Место, отмеченное насилием, гибелью, катастрофой. Может быть, именно там отыщется выход, который не захлопнут перед ним.
— Это к лучшему, — сказала мать, когда звук шагов Ховарда Катца стих.
— Знаю, — отозвалась Джо-Бет, все еще глядя на запертую дверь.
Мать была права. События прошлой ночи — визит Яффа и уход Томми-Рэя — означали одно: нельзя доверять никому. Она любила брата и думала, будто знает его как себя самое, и вдруг его душа и тело оказались отняты неведомой силой, явившейся из прошлого. Хови тоже явился из прошлого — из маминого прошлого. Что бы ни творилось сейчас в Гроуве, Хови был частью этого. Неважно, причина он или жертва. Если пригласить его в дом, можно погубить хрупкую надежду на спасение, которую они ночью отстояли перед лицом вторгшегося к ним зла.
Однако от этого ей было не легче видеть, как перед Хови захлопнулась дверь. Ей страстно хотелось отпереть замки, вернуть его, обнять, сказать что-нибудь хорошее. Но что теперь будет «хорошим»? По зову сердца, всю жизнь не дававшего ей покоя, соединиться с тем, кто вполне мог оказаться ее братом? Или в этом круговороте, каждой волной крушившем их прежнюю жизнь, остаться верной прежним добродетелям?