По следам обречённых душ (СИ)

— Если нельзя спросить твоего тугодумного дружка, то может получится вытянуть что-то из Калесы? — задумался Элисар.
— Проигрышный вариант. Если она использует это проклятье против него, то тёмного с два она лишится этого преимущества. Ей проще язык себе откусить, чем выдать туз в рукаве, — злобная усмешка слетела с уст Тэнкальт, после чего она сжала ладони в кулаки.
— Класс, мы и в этот раз ничего не сможем сделать что ли? Ладно с треклятым свитком, но Лания! Это совсем другое. Я попробую снова поговорить с Малером. Может чего и выдаст.
— Да ты оптимист, — фыркнул Ингелео.
Академия кувелов,оранжерея
По аудитории прокатился мелодичный звонок, извещающий об окончании занятия. Студенты спешно начали собирать сумки, обмениваясь улыбками. Они заводили бурные разговоры и обсуждали прошедшее занятие, скорые каникулы и невыносимо жаркую погоду.
Лания напряглась, когда заметила боковым зрением, что кто-то влетел в оранжерею и помчался прямиком к ней. Сдерживая желание закатить глаза, она повесила сумку на плечо и обернулась.
— И снова здравствуй, Валтис. Ты не думаешь, что это доходит уже до нелепого?
— Не думаю, — буркнул брат. — Я бы дошёл до нелепого, если бы не позволял тебе ходить на факультатив и применять способность, а это так, мера предосторожности, — отмахнулся Крадман и засунул руки в карманы ярких бридж.
Нобилиа недовольно скривилась и пошагала к выходу, Валтис пошёл следом.
— Ты так и будешь меня приводить и забивать с занятий? Ты мне нянька что ли?
— Буду, — отозвался брат, пожал плечами и изогнул губы, изображая небрежность. — Не хватало мне ещё этого кудрявого урода. Я же сказал, что сделаю всё, чтобы он к тебе и на метр не приблизился.
Невинный взгляд и наглое выражение лица, разжигали в академке раздражение. Доходило до того, что нога так и чесалась дать брату пендель, но сестра старательно сдерживалась. Благодаря последней неделе, Нобилиа и Крадман заметно сблизить и начали учиться ладить друг с другом. Пусть страх отпустил её, но неловкость нависала всякий раз, когда оба молча пялились друг на друга. С непривычки находиться рядом, ребята просто смотрели по сторонам и мялись.
— Он ко мне и так не приблизится, — выдохнула Лания.
— Да, кончено, а я тогда недалёкий вивпамунд.
Нобилиа недовольно посмотрела на Валтиса и скривила нос.
— Малер написал мне, что нам не стоит находиться рядом друг с другом. И ты это знаешь. К чему этот спектакль?
Валтис хмыкнул и с жалостью посмотрел на сестру:
— Я ему не верю. И вообще, мы же хотели налаживать общение, чем тебе не возможность?
— А я говорила, что мне нужно время, — надавила Нобилиа и нервно выдохнула.
— Да ты не переживай, сест… сестр… да, к тёмному. У тебя приступов больше не было? Раны появлялись?
— Нет, — резко ответила Лания, выдав откровенную ложь. — Со мной всё просто замечательно, не надо носиться рядом со мной, как с немощной. Ты же и сам хотел, чтобы я не была слабой, так и не надо тогда вести себя так, будто я вот-вот рассыплюсь!
Повисло неловкое молчание. Больше брат и сестра не говорили. Молча дошли до выхода из академии. Снаружи уже стояли Флатэс, Лаура и Ингелео. Валтис неприятно скривился, когда увидел Элисара. В его чёрных глазах отразилось презрение.
— Братишка, чего это ты? — насмехаясь, прошептала Лания. — Ингелео что ли не нравится?
— А кому эта недовольная харя вообще нравится? Как вы с ним связаться умудрились? Впрочем, пофиг, не хочу этого знать. А, и ещё, шмотки свои не оставляй где попало, растяпа, — чуть смутившись, Крадман протянул Лании айкофэт.
Фраза озлобленного парнишки заставила всех пооткрывать рты. Валтис же стоял беспристрастно и держал в руке небольшое устройство. Когда на него все начали пялится, то он по привычке ощетинился, прогнал воздух через плотно сжатые зубы и неловко почесал щёку.
— А… да, спасибо.
— Всё, я линяю отсюда, — перед уходом, он в последний раз бросил неприязненный взгляд на смутьяна и неторопливо побрёл куда-то.
— Отвал башки, — прыснул Флатэс, провожая взглядом Валтиса.
 
Ингелео махнул рукой и отвёл взгляд, а Лаура еле сдерживала улыбку, глядя на Нобилиа. Лания направилась к Тэнкальт и подхватила её под руку. Солнечные лучи коварно падали на ребят, от чего кожа взвыла и начала выделать бусины пота. В такое время, как никогда хотелось забраться в прохладное место и не выходить до самого вечера.
— Ладно, бывайте, мне работать пора, — первым заговорил Ингелео и развернулся в сторону общежития.
— У меня есть прекрасная идея, дамы, — Флатэс заговорщически посмотрел на подруг не менее коварной улыбкой. — Не хотите посидеть в таберне «Одинокий путник»?
Послышалось недовольное шипение. Замерший на месте Элисар, буравил Игнэйра убийственным взглядом. Он походил на того, чьи нервы вот-вот сдадут.
— Откуда ты…
— Эльтен раскрыл твою маленькую тайну перед выпуском. Он сказал, что я просто обязан увидеть вежливого бармена и выпить дольта у стойки. Он, кстати, очень хвалил сервис!
— Да, что за гадство! — придушенный голос прозвучал так забавно, что ребята не сдержались и разразились смехом.
— Извольте, сударь, показать себя во всей красе! — схохмил Флатэс.
— А пососать не хочешь?
— От дольта и правда не откажусь.
Комментарий к Глава 37. Желание ухватиться за руку
С возвращением, дорогой мироходец! Как прошло путешествие?
========== Глава 38. Памятное пепелище ==========
Штаб сопротивления,
река Светлой Девы
В голове по-прежнему раздавались победные звучания труб, разлетались разноцветные лепестки цветов, искрились бутоны тюльпанов, из которых, точно водопады, бежали снопы искр. Эпкальму не верилось, что он действительно смог добыть свиток Кэтсий и вручить его Глорасу при капитанах и Гловиль. Разумеется, он знал, что по голове его не погладят, ведь все кроме Вэдпрума были глубоко возмущены своеволием и дерзостью, которые Аноильтенс вновь продемонстрировал. Однако и отрицать его заслуги не могли. Поэтому по итогу он не получил ни одобрения, ни порицания.
Лишь после собрания, Глорас довольно потрепал сына по голове и сказал, что тот прекрасно справился и заслуживал всех похвал мира. А чтобы зарубить на корню любые недовольства, глава предложил провести сразу два слушания: о возвращении Эпкальма на должность и о ненадлежащем поведении капитана Эдманфера, с целью определения его дальнейшей роли в сопротивлении. Правда к этим «разборкам» на сей раз допускалась только верхушка, а потому остальным оставалось лишь ждать результатов.
Мнение сопротивленцев касательно второго вопроса разнилось — одни хотели, чтобы капитана вышвырнули из штаба, другие надеялись на понижение его должности и дальнейшая служба в роли обычного подчинённого, третьи же молились на то, чтобы раздражающему капитану отсекли голову. Эпкальм сам не знал к какому лагерю себя отнести, а потому придерживался мнения первых и вторых.
Помимо внутренних разборок, ему не давала покоя Ингет. Он раз за разом продолжал вспоминать её порыв и сладостный поцелуй, оставивший на губах лёгкий и волнительный привкус. Сам лидер не мог отрицать того, что когда-то она и правда была ему симпатична, во всяком случае до объявленной ему войны. Тем не менее, как и раньше, Эпкальм не искал для себя любовных отношений, но ничего не имел против дружеских связей, даже если его сердце после того дня временами ускорялось при виде девушки-язвы.
Время близилось к полуночи. Свежий воздух охлаждал комнату и голову, последняя неустанно кипела от тысячи мыслей. В последнее время Эпкальм всё чаще думал о своём прошлом, о настоящем, о творящемся хаосе, о полученном свитке и дне, когда Ингет лишилась глаза. Он буравил потолок взглядом, раскинувшись на кровати. От раздумий отвлёк тихий стук в дверь.
Аноильтенс обратил внимание на часы. Сосредоточился, прикрыл глаза и постарался ощутить того, кто скрывался по ту сторону двери. До его сознания донеслись лёгкие смущение и нервозность. Он поднялся с кровати с ухмылкой и пошёл открывать.