Хитрости Локка Ламоры

– Тогда я не подоспею к тебе на помощь вовремя, – нахмурился Жан.
– Твоя задача не в том, чтобы подоспеть прежде, чем меня начнут бить. А в том, чтобы хорошенько отдубасить Тессо, когда все-таки подоспеешь. Наломаешь поганцу бока так, чтобы его вопли были слышны аж в Талишеме. Все кости пересчитаешь, в один синяк исколотишь.
– Я бы с удовольствием, но ничего не выйдет. Они при виде меня, как обычно, дадут деру, а тягаться с ними в беге я не могу, сам знаешь.
– Об этом не беспокойся, – сказал Локк. – А сейчас притащи свою швейную шкатулку. Есть одна мысль.
 
4
 
И вот назавтра Локк затаился в переулке неподалеку от места, где началась война с Полукронами. День стоял пасмурный, и на Плавучем рынке шла оживленная торговля: народ спешил поскорее закончить свои дела, пока не хлынул дождь. Жан Таннен наблюдал за товарищем с утлого челнока, стоявшего поодаль среди скопления плавучих лавок.
Локк просидел в своем не особо укромном укрытии всего полчаса, прежде чем Тессо нашел его.
– Ламора, – сказал он, – я думал, ты хоть немножко набрался ума-разума. Что-то я не вижу поблизости никого из твоих дружков.
– А, Тессо. Здоро́во. – Локк зевнул. – Сдается мне, сегодня ты наконец отдашь мне свое предпочтение.
– Черта лысого, – осклабился вожак Полукрон. – Я даже не стану избивать тебя до бесчувствия. Пожалуй, сперва просто начищу рожу, а потом раздену догола и одежку твою утоплю в канале. Вот умора будет. Черт, чем дольше ты отказываешься подчиниться, тем больше развлечения мне доставляешь.
Он уверенно двинулся на Локка, еще ни разу не сумевшего не то что взять над ним верх в драке, но и просто дать достойный отпор. Локк не дрогнул – стоял на месте, странно потряхивая левым рукавом. На самом деле благодаря стараниям Жана рукав стал длиннее на добрых пять футов, но Локк его ловко подвернул и прижимал к боку, пока Тессо не приблизился вплотную.
Хотя кулачный боец из Локка был никудышный, в проворстве с ним мало кто мог соперничать, а в обшлаг рукава был вшит свинцовый грузик – для силы и точности броска. Локк одним стремительным движением захлестнул длинный рукав вокруг пояса противника и левой рукой поймал утяжеленный обшлаг.
– Это еще что за шуточки? – грозно прорычал Тессо и врезал Благородному Каналье кулаком в глаз.
Локк пошатнулся, но с места не сдвинулся. Он быстро просунул конец рукава в тряпичную петлю, свисавшую у него из левого кармана, завернул вверх и дернул за шнур, болтавшийся рядом с петлей. Хитроумная сеть веревок, накануне вшитых Жаном в подкладку куртки, туго затянулась – теперь мальчики стояли грудь в грудь, крепко связанные вместе длинным рукавом, и без ножа вожаку Полукрон было нипочем не высвободиться.
Вдобавок ко всему Локк обеими руками обхватил Тессо вокруг пояса и костлявыми ногами обвил его бедра, прямо над коленками. Не преуспев в попытках оторвать от себя цепкого гаденыша, Тессо принялся остервенело бить Локка по голове куда ни попадя – у того аж искры из глаз посыпались.
– Какого черта, Ламора?
Вожак Полукрон тяжело сопел от натуги, еле удерживаясь на ногах под тяжестью Благородного Канальи. Наконец, как Локк и рассчитывал, он рванулся вперед и рухнул ничком, со всего маху придавив противника к земле. Воздух с хрипом вырвался из груди Локка, и весь мир вокруг него сотрясся.
– Совсем дурак, что ли? – прошипел Тессо. – Побить меня ты не можешь. А теперь тебе и не убежать! Сдавайся, Ламора!
Локк плюнул кровью в лицо врагу.
– А я и не собираюсь ни драться с тобой, ни убегать. – Он дико ухмыльнулся. – Мне нужно просто задержать тебя здесь, пока не подоспеет Жан.
Тессо сдавленно ахнул и оглянулся. Через Плавучий рынок быстро двигалась ветхая лодчонка, направляясь прямо к ним. И сидел в ней, усиленно орудуя веслами, не кто иной, как Жан Таннен.
– Ох, черт! А ну, отпусти меня, гнида! Отпусти сейчас же!
Слова свои Тессо сопроводил градом жестоких ударов. Уже через считаные секунды кровь текла у Локка из носа, изо рта, из ушей и откуда-то из-под волос. Но невзирая ни на что, он продолжал цепляться за разъяренного подростка мертвой хваткой. Голова у него кружилась от боли и торжества одновременно. Внезапно Локк разразился пронзительным, слегка безумным смехом.
 
– Мне не нужно ни драться, ни убегать, – еле проговорил он, задыхаясь от хохота. – Я изменил правила игры. Мне нужно просто задержать тебя здесь… придурок. Здесь… пока… Жан не подоспеет.
– Ах ты, сучий потрох! – прошипел Тессо, с новой силой набрасываясь на ненавистного врага.
Он лупил кулаками, плевался, кусался, но все без толку.
– Давай, бей… бей… – невнятно мычал Локк. – Не жалей сил. Я могу терпеть хоть целый день. Ты давай бей… пока… Жан не подоспеет.
 
Часть III. Разоблачение
 
Природа никогда не обманывает нас; это мы сами постоянно обманываемся.
 
Жан-Жак Руссо. Эмиль, или О воспитании
 
Глава 9
 
Занятная история для графини Янтарного Кубка
  
1
 
В Герцогов день, в половине одиннадцатого вечера, когда темные облака низко висели над Каморром, закрывая луны и звезды, донья София Сальвара поднималась по канатной дороге на позднее чаепитие к донье Анжавесте Ворченце, вдовствующей графине Янтарного Кубка.
Пассажирская клеть тряслась и раскачивалась, влажный теплый Ветер Герцога трепал легкую накидку с капюшоном, и София крепко держалась за черные железные прутья, зачарованно глядя на юг. Внизу от горизонта до горизонта расстилался огромный черно-серый город, залитый сиянием обычных и алхимических огней. Всякий раз, когда перед ней открывался вид Каморра с высоты одной из Пяти башен, донья Сальвара исполнялась тихой гордости. Древние воздвигли фантастические сооружения из Древнего стекла, впоследствии присвоенные людьми; позднейшие мастера возвели среди величественных стеклянных творений здания из камня и дерева, построив свой собственный город; вольнонаемные маги утверждали, будто владеют тайными знаниями Древних. Но именно алхимия каждую ночь отгоняла тьму от Каморра, именно алхимия приносила свет и в самый бедный дом, и в самую высокую башню – свет более чистый и безопасный, чем от природного огня. Именно искусство алхимии, подвластное донье Софии, укротило и приручило ночь.
Наконец долгий подъем закончился. Клеть с грохотом остановилась у посадочной платформы, преодолев четыре пятых от общей высоты башни. Ветер скорбно вздыхал в диковинных желобчатых арках на самой верхушке Янтарного Кубка. Два лакея в кремово-белых ливреях и безупречной белизны перчатках помогли донье Софии выйти из клети – в точности так же, как если бы она выходила из кареты на земле. Затем оба отвесили поясной поклон.
– Госпожа Сальвара, – промолвил тот, что слева, – моя хозяйка просит вас пожаловать в Янтарный Кубок.
– Очень любезно с ее стороны.
– Если вам будет угодно подождать на террасе, донья Ворченца присоединится к вам через минуту.
Лакей провел Софию мимо полудюжины разгоряченных от усилий слуг, стоявших у сложного механизма из шестерней, рычагов и цепей, с помощью которого поднимались и спускались клети. Все они тоже низко поклонились гостье, а она в ответ благосклонно улыбнулась и приветственно махнула рукой. Со слугами, выполняющими такого рода работу, лучше держаться повежливее.
Упомянутая терраса, выступавшая из северной стены башни, представляла собой широкую серповидную площадку из прозрачного Древнего стекла, обнесенную медными перилами. Едва оказавшись там, донья София сразу посмотрела себе под ноги, как она делала всегда, хотя ее настойчиво против этого предостерегали. Впечатление такое, будто они с лакеем ступают по воздуху на высоте сорока этажей над мощеными дворами и хозяйственными постройками у подножия башни. Алхимические фонари казались отсюда крошечными точечками света, а экипажи – черными квадратиками не больше ногтя.