Хитрости Локка Ламоры

– Комната с окном, на день, – отрывисто сказал Локк, бросая на стойку несколько монет.
Хозяин гостиницы торопливо вышел из-за стойки с ключом в руке и проводил двоих мужчин в девятый номер на втором этаже.
Вся обстановка комнаты состояла из двух складных кроватей и небольшого шкафа. Единственное окно было затянуто промасленной бумагой. Хозяин «Отрадной сени» с поклоном удалился, не промолвив ни слова. Держатели каморрских гостиниц, как правило, теряли всякое любопытство относительно своих постояльцев при виде серебра, выложенного на стойку.
– Как тебя величать? – Локк затворил дверь и задвинул щеколду.
– Бенжавьер, – ответил подавальщик. – А вы… э-э… вы точно уверены, что все пройдет гладко?
Вместо ответа Локк достал кошелек и вложил его в руку Бенжавьеру:
– Здесь еще две полные беложелезные кроны сверх того, что ты уже получил. И немного золота и серебра в придачу. Мое слово стоит дорого – и ты можешь оставить кошелек у себя в качестве залога, пока я не вернусь.
– Боги мои, – пролепетал Бенжавьер. – Все это так… странно. Чем же я заслужил столь невероятную милость небес?
– У богов свои цели, для нас непостижимые, – ответствовал Локк. – Ну так что, приступим к нашему делу?
– Да-да, конечно…
Бенжавьер торопливо развязал тесемки и кинул фартук Локку. Потом принялся стаскивать куртку и штаны. Локк стянул с головы бархатный берет.
– О, да вы седой совсем, – удивился Бенжавьер. – Хотя по лицу не скажешь.
– Я всегда выглядел моложе своих лет, слава богам. Ценное качество для человека, работающего на герцога. Мне нужны и твои башмаки тоже – мои совсем не подходят к этому великолепному наряду.
Мужчины проворно разделись и обменялись вещами. Уже через минуту Локк стоял посреди комнаты в черном форменном костюме подавальщика, с повязанным поверх него малиновым фартуком. Бенжавьер, в одном исподнем, сидел на кровати, перекидывая из руки в руку кошелек.
– Ну? Как я выгляжу?
– Превосходно. В точности как подавальщик.
– Вот и славно. А ты, со своей стороны, выглядишь вполне состоятельным человеком. Ладно, запрись и жди меня, я скоро вернусь. Стукну в дверь ровно пять раз, ясно?
– Как день.
Затворив за собой дверь, Локк сбежал по лестнице, торопливо пересек двор и вышел на улицу. Не желая лишний раз показываться на глаза охраннику у служебного входа, он вернулся к банкирскому дому длинным путем, чтобы войти через переднюю дверь.
– Тебе не полагается ходить здесь, – строго сказал охранник со справочной книгой, когда Локк ворвался в холл, весь красный и потный от быстрой ходьбы.
– Знаю, прошу прощения. – Локк помахал свернутыми в трубку бумагами. – Меня послали принести эти документы одному из юристов, обслуживающих особо важных клиентов.
– О, тогда извини. Не будем тебя задерживать, проходи.
Уже в третий раз за день Локк вошел в полный народа Общественный зал и стал пробираться через толпу, не привлекая ничьего внимания. Он ловко проскальзывал между хорошо одетыми посетителями и предупредительно уступал дорогу подавальщикам с накрытыми серебряными подносами, не забывая по-свойски кивать, когда они проходили мимо. Через пару минут он нашел, что искал: двоих охранников, стоявших у стены в глубине зала и тихо разговаривавших друг с другом.
– Срочное дело, господа! – выпалил Локк, приблизившись к ним; каждый из парней весил по крайней мере фунтов на семьдесят больше его. – Кто-нибудь из вас знает некоего Бенжавьера? Он один из нас, подавальщиков.
– Ну, в лицо знаю, – ответил один из охранников.
– У него крупные неприятности. Сейчас малый в «Отрадной сени», и он только что попался на одной из проверок Мераджо. Мне велели немедленно доставить Бенжавьера сюда, а вас двоих взять себе в подмогу.
– Что за проверка такая?
– Да вы знаете. Наподобие той, какую недавно устроили Вилле.
– А, той служащей из Общественного зала. Бенжавьер, говоришь? И что же он натворил?
– Поддался на подкуп, и Мераджо, мягко выражаясь, недоволен. Так что нам лучше поторопиться.
– Э-э… конечно, конечно.
 
– Давайте через заднюю дверь.
Локк зашагал рядом с охранниками, успешно создавая видимость, будто уверенно направляется к черному ходу, хотя на самом деле он просто следовал за ними по извилистым служебным коридорам и через кухонные помещения. Когда трое мужчин наконец достигли заднего холла, Локк немного обогнал своих спутников и вышел на улицу первым, небрежно помахав рукой охраннику, скучающему на посту. В глазах у того не появилось ни проблеска узнавания – оно и понятно: здесь работали десятки подавальщиков, и посторонний человек мог довольно долго выдавать себя за одного из них, не вызывая никаких подозрений, а Локку много времени и не требовалось.
Уже через несколько минут он пять раз громко постучал в девятый номер «Отрадной сени». Едва Бенжавьер приоткрыл дверь, Локк сильным толчком распахнул ее настежь и вошел в комнату, приняв такой же суровый и властный вид, с каким выступал перед Сальварой в образе Полуночника.
– Это была проверка на преданность, Бенжавьер, – произнес он, холодно глядя на подавальщика. – Проверка, которую ты не прошел. Держите его, парни!
Охранники двинулись к полуодетому бедняге, ошеломленно вытаращившему глаза.
– Но… я не… но вы же сказали…
– Твоя работа состоит в том, чтобы обслуживать клиентов банкирского дома Мераджо и хранить верность господину Мераджо. Моя же работа заключается в том, чтобы находить и наказывать людей, недостойных доверия хозяина. Ты продал мне свою форменную одежду, черт побери! – Локк сгреб с постели беложелезные кроны и ссыпал обратно в кожаный кошелек. – Я мог бы быть вором. Или наемным убийцей. А ты предоставил мне возможность пройти прямиком к господину Мераджо переодетым в подавальщика.
– О боги… да вы шутите, должно быть… ушам своим не верю!
– Разве эти люди похожи на шутников? Извини, Бенжавьер, ничего личного, но ты принял неправильное решение. – Локк придержал дверь. – Давайте, ребята, ведите его в банк, да поживее.
Бенжавьер яростно забрыкался, рыча и скуля:
– Нет, нет… не надо! Я всегда верно служил…
Локк схватил мужчину за подбородок и пристально посмотрел в глаза:
– Будешь сопротивляться, вырываться, орать и устраивать шум, все выйдет за пределы банкирского дома, ясно? Тогда мы позовем стражников, и тебя в цепях потащат во Дворец Терпения. А у господина Мераджо там много друзей. Рассмотрение твоего дела запросто может затянуться на несколько месяцев. Тебе наверняка придется сидеть в «паучьей клетке» и думать о своем преступлении аж до зимних дождей. Я внятно излагаю?
– Да! – прорыдал Бенжавьер. – О боги, я прошу прощения, нижайше прошу прощения…
– Тебе не передо мной нужно извиняться. Ладно, парни, давайте быстро отведем малого обратно в Дом. Господин Мераджо хочет поговорить с ним.
Локк шагал впереди, за ним следовали охранники, крепко держа под руки Бенжавьера, по-прежнему плачущего в три ручья, но уже покорного и безмолвного. Локк решительно прошел в задний холл мимо ошарашенного охранника и рявкнул;
– Все вон отсюда! Живо!
Несколько подавальщиков возмущенно встрепенулись, но при виде полуголого Бенжавьера, зажатого между двумя охранниками, мигом смекнули, что что-то очень неладно, и поспешно покинули помещение.
– Оставайтесь с ним здесь, – велел Локк. – Я схожу за господином Мераджо, и мы через пару минут придем. Гоните всех отсюда. Пускай подавальщики пока отдыхают в каком-нибудь другом месте.
– Эй, что тут происходит? – спросил охранник служебного входа, заглядывая в дверь.
– Если ты дорожишь своей работой, смотри в оба за переулком и никого не пропускай, – повелительно промолвил Локк. – Сейчас сюда спустится Мераджо, и он будет сильно не в духе, так что лучше не лезть ему на глаза.
– Пожалуй, он правду говорит, Лаваль, – проговорил один из парней, державших несчастного Бенжавьера.
– Э-э… конечно, конечно… – Охранник ретировался.