Развод. Игра на выживание (СИ)

Один из основных страхов – если об уходе Богдана узнает кто-нибудь из близких.
«Муж бросил» - это позорище. Среди моих родственников вообще нет разведенок. Ни одной. Как отреагируют отец с матерью – даже думать не хочу.
Когда дети засыпают, начинается самое душераздирающее время. Время одиночества.
Лежу в супружеской постели. Одна. Плачу навзрыд.
Муж бросил.
Когда подобное приключалось у моих подруг, я всегда была непреклонна. Давала советы, вроде таких, «шли его лесом» или «ты еще встретишь своего человека», а когда бывало, что они всё-таки сходились обратно – относилась с порицанием.
Потому что сама в этой шкуре никогда не была. И не планировала быть.
По телевизору когда-то слышала, крепкий брак держится на трех вещах – секс, дружба и деньги. По всем фронтам у нас с Богданом все отлично. Тогда, это меня успокоило, и я даже посмеялась над глупостью, а сейчас вторую ночь размышляю, в какой сфере образовался провал?
Самое страшное – ответа не обнаруживаю.
Утром третьего «дня без Богдана» просыпаюсь оттого, что грохает входная дверь. Взлетаю с постели и пригладив волосы, бегу на первый этаж.
Вернулся!
Он вернулся!
- Привет, - говорю радостно, спускаясь по лестнице. Поправляю белую шелковую сорочку.
Богдан стоит у шкафа-купе в черных брюках и белой рубашке. Медленно поворачивает голову, лениво осматривает меня с ног до головы. Я могла бы сказать, что он выглядит несчастным, но это совершенно не так.
- Привет, Ян, - уводит глаза.
Тихонько подхожу к нему и крепко обнимаю со спины. Лбом упираюсь между лопаток. Его тело такое теплое и родное, что мгновенно впервые за три расслабляюсь. Ну и, конечно, не могу с собой ничего поделать – плачу. Плачу, как дура.
- Я за костюмом, - предупреждает муж спокойно. – Завтра встреча важная.
Морщусь, словно от пощечины и неохотно отлепляюсь от его тела. Руки дрожат от страха.
- Я ничего не понимаю, Богдан, - сокрушенно мотаю головой. – Зачем ты издеваешься надо мной? Хочешь меня проучить? Как собаку выдрессировать?
- Не говори ерунды.
- Ерунды? А ты подумал, что я скажу детям? А родителям?
- Блд, – усмехается. – Ты в своем репертуаре. Главное – что сказать родителям.
- Потому что для меня это важно, Даня, - повышаю голос. – Скажи, скажи мне, какие сроки у твоей дрессировки?
- Я не знаю.
- Так может это просто предлог, и ты вообще не вернешься?! – дерзко задирая брови.
- Может быть, - произносит сухо.
Шокировано уставляюсь на то, как напрягаются мышцы на его спине.
- Может быть? – шепчу дрожащими губами.
Богдан размещает чехол с костюмом на открытой вешалке возле входной двери и усаживается на высокий пуфик, упирает локти в колени. Ладони сцепляет в замок.
Смотрит. Пристально смотрит и молчит.
Обнимаю себя руками и растираю плечи, чтобы хоть немного почувствовать свое тело.
- Давай без истерик, Ян.
- Я просто не понимаю за что ты так со мной, - мотаю головой.
- Как так? – усмехается, потирая подбородок. – Живешь в доме за десять миллионов, у тебя есть хорошая машина. Давай наймем няню, если одна не справляешься с Машкой и Ванькой. Деньги не проблема.
- Да какие деньги? – уставляюсь на него. – Я тебя люблю.
- Я тебя тоже, - произносит Богдан, уводя взгляд.
Чувствуя, что его броня треснула, опускаюсь рядом, расцепляю его руки и крепко обнимаю. Муж не сопротивляется, хоть и не обнимает в ответ. В нос тут же проникает родной запах, действует на меня как успокоительное. Это смешанные ароматы туалетной воды, сигарет и самого Богдана.
- Даня, ну давай поговорим. Данечка, - прошу, пытаясь отыскать его глаза, но он не смотрит.
- Обязательно, когда ты успокоишься, - кивает.
Его лицо гладко выбрито, на нем нет следов усталости или того, что он переживал эти два дня. Он, как и всегда, ведет себя сдержанно и сухо.
Любить эмоционального банкрота не просто.
- Я просто не понимаю, как должна себя вести. Ты не говоришь чего-то конкретного. Меня все спрашивают, где ты. Дети, родители, даже соседи, - жалуюсь, приложившись щекой к его груди.
 
- Может, хватит думать, что скажут соседи? – грубовато отодвигает меня от себя. – Ты слишком за это переживаешь. Я скажу одну вещь. Запомни её, как аксиому. «Мир не крутится вокруг Яны Шацкой». Прими как данность, что глобально, всем на тебя пох*й.
Сглатываю обиду, отшатываюсь и поднимаюсь на ноги. Досадные слезы катятся по щекам.
С лестницы слышны стремительные легкие шаги.
- Папа, - кричит Ванечка. Летит на отца.
- Привет, чемпион, - говорит Богдан, подхватывая нашего сына на руки.
- Наконец-то ты вернулся, - звонко звучит детский голос. – Я так тебя ждал.
Перехватываю впервые за это утро взгляд мужа и киваю на сына в его руках. Теперь объясни ребенку сам, что происходит.
Глава 5. Яна.
- Сын, ешь, не отвлекайся, - говорит Богдан Ванечке.
Наверное, сегодня поняла, почему мой муж сделал то, что сделал рано утром, когда в доме нет детей, а я всё еще сплю.
Потому что уйти, глядя, ладно, не мне… детям в глаза он не может.
Обнимая сына у порога, черты лица моего мужа сломались в какие-то неровные линии. Он снял обувь и отправился с Ваней к нему в комнату.
Сейчас мы сидим за столом, всей семьёй. Почти как раньше...
Я чувствую себя немного растеряно, но умудрилась приготовить завтрак для каждого. Ванечке – любимую кашу, Машуле омлет, а Богдану яичницу с помидорами и ветчиной. Сама же нервно на всех посматриваю и пью кофе.
- Почему ты не завтракаешь? – спрашивает Богдан, переводя на меня серьезный взгляд.
- Не хочу, - пожимаю плечами.
От меня муж ушел. Мне кусок в горло не лезет. Я жить не могу. Ни спать, ни есть. Вообще, ничего не могу.
Моя судьба будто бы на волоске.
Полностью в руках Богдана.
- Ты похудела, - замечает, кружа по-моему задумчивым взглядом. Опускает его ниже и в четвертый раз за утро зависает на моей груди.
Спустя несколько секунд, его лицо приобретает ироничное выражение . Мол, «серьёзно, Ян?».
Невозмутимо веду плечами и поднимаюсь из-за стола.
Моя грудь – его фетиш и самая любимая часть на теле. Совру, если скажу, что случайно не надела лифчик на завтрак.
Загружаю посудомойку и, взяв свою кружку с кофе, отдаляюсь к окну, которое выходит в наш небольшой, покрытый газоном сад.
- Пап, а куда ты ездил? – спрашивает Маша оживленно. – Куда-то далеко?
- Не так чтобы очень, - отвечает Соболев.
Усмехаюсь и качаю головой.
- Ты там тоже будешь заправки открывать? – продолжает выспрашивать дочь.
- Еще думаю, - тихо отзывается Богдан.
У моего мужа сеть автозаправочных станций. Около десяти в нашем городе и еще столько же в окрестностях.
Богдан всегда любил всё, что связано с машинами и мотоциклами. После того как вернулся из армии устроился работать в автосервис. Зарплаты еле хватало, чтобы покрыть арендную плату за съемную квартиру, в которой мы тогда обитали.
Время было страшное.
Брать деньги у родителей Богдан мне запретил. Я – девочка из достаточно обеспеченной семьи, привыкшая к определенному образу жизни, конечно, переживала это довольно сложно.
Когда к восемнадцати годам привыкаешь к тому, что у тебя несколько блюд на завтрак, а потом существуешь пару месяцев на макаронах с гречей, начинаешь ценить то, что имел раньше. Думаю, мои родители очень на это рассчитывали и ожидали, что любовь к будущему мужу сойдет на нет.
Но этого не случилось.
Тогда папа предложил Богдану деньги на открытие бизнеса.
Сумма огромная для нас в то время - пять миллионов.
Соболев сначала отказался, слишком гордый и самостоятельный. Но здесь я проявила свой характер. Уговорила его согласиться.
Приводила кучу доводов. В том числе про наших будущих детей. Что они будут есть? Как они будут жить? Где учиться?
В итоге общими совместными с моими родителями усилиями нам удалось его уговорить.