Развод. Игра на выживание (СИ)

- Богдан, - зову еще раз. В голове всплывают воспоминания со вчерашнего дня. Они словно тяжкое похмелье настигают и больно давят на виски.
Скидываю с себя покрывало, свешиваю ноги с кровати на пол. Сладко потягиваюсь, радуясь тому, как лучи солнышка играют на моем лице.
Боже мой.
Надо же было вчера устроить мужу такую истерику. Ведь сама выпустила из памяти, что у него мотокросс.
Ни за что Богдану не признаюсь... но во всем, на самом деле, виновата моя мама. Есть у нее такая особенность – вцепиться, словно клещами и присесть на уши. Сейчас у неё новая фича – она находит, что нам с мужем стоит быть поближе друг к другу. Ругает меня за то, что мы с Богданом отдалились.
После вчерашней её лекции я и решила заехать за вином, совершенно не взяв в расчет планы мужа. Потом еще устроила скандал с фотографией.
Вспоминаю тот снимок. С другой стороны от блондинки с ярко-красными губами, вообще, находился Роб. Вечный холостяк и самый крутой татуировщик в нашем городе.
Может, девушка с ним была? А я на Богдана взъелась.
И даже то, что муж вчера разбил рамку с семейной фотографией и вазу, которая, кстати, сразу мне не понравилась, наутро не смущает. Надо же было мне про маму его ляпнуть.
Ведь врагу такого не пожелаешь – узнать, что у твоего мужа есть вторая семья. Да еще и с ребенком.
Брр.
Надеюсь, Богдан укатил к моим, за детьми. Решаю сбегать в душ, чтобы к их приезду быть красивой. Приготовлю сырники и любимые Данины оладушки. Задобрю своего Соболька.
Напевая незамысловатый мотив, провожу около получаса в ванной комнате. Живем один раз, поэтому надеваю самый дорогой кружевной комплект нижнего белья и домашние шелковые шортики с майкой. Волосы с помощью фена укладываю красивыми волнами.
Радуюсь отражению в зеркале. На свои двадцать восемь с хвостиком я совсем не выгляжу.
Девчонка девчонкой, как говорит мой папуля.
Спускаюсь на первый этаж и сразу топаю в небольшую кладовую за ручным пылесосом. Надо срочно убрать разлетевшиеся по паркету осколки, иначе дети могут пораниться.
В гостиной светло и тихо.
И абсолютно чисто.
Абсолютно.
Богдан сам убрал следы нашей ссоры. Это, безусловно, приятно.
Забрасываю пылесос обратно в кладовую и пританцовывая вышагиваю на кухню.
В прихожей неожиданно что-то режет глаз. Не могу объяснить. Такое бывает после перестановки или когда убрал какую-то вещь со своего места. Резко останавливаюсь, изучая широкие полки в шкафу-купе.
Сердце обрывается и с грохотом падает в ноги, когда до меня наконец-то доходит, что именно здесь изменилось.
Чемодан.
Большой кожаный чемодан, который мы купили в Дубайском Молле, на отдыхе в прошлом году.
Обычно эта махина занимала всю верхнюю полку, а сейчас там пусто.
Судорожно растираю щеки. Есть еще призрачная надежда, что кто-то из друзей Богдана попросил чемодан, чтобы свозить семью к морю.
Я не знаю. Может,его мама?!
Усмехаюсь. Моя свекровь дальше дачи в пригороде лет двадцать не ездила.
На негнущихся ногах иду в кухню за телефоном. Давлю на значок со свадебной фотографией мужа.
- Алло, - говорю еле слышно, когда длинные гудки прерываются и на том конце образовывается тишина.
- Да, - отвечает муж хрипло.
- Богдан, - облизываю сухие губы. – Ты где? Я проснулась, а тебя нет.
- Я… я пока в квартире поживу, Ян.
- В смысле, - спрашиваю, чуть повысив голос.
- Нам… блд, - увесисто вздыхает, будто ему так же, как и мне в данный момент не хватает воздуха. – Надо отдохнуть друг от друга.
- Отдохнуть? – повторяю тихо.
- Да…
- Ладно, дело твоё, - выговариваю шокировано и бросаю трубку.
Падаю на кухонный стул и продолжаю глазеть на улыбающегося Богдана на экране своего телефона.
Спустя минуту, вздрогнув, набираю ему снова.
- Богдан, - зову быстро.
- Да, Ян.
- Это из-за мамы, что ли? – непонимающе произношу. – Так прости меня, пожалуйста, ну с кем не бывает?! Ты же знаешь, что я дурочка такая иногда. Плету всё подряд.
- Нет, Ян. Мама здесь ни при чём, - ровно отвечает Богдан. Слышу, как он выпускает дым изо рта. – Дело в нас, Яна.
 
- В нас? – переспрашиваю непонимающе, прикрывая рот ладонью.
- Да.
Снова швыряю трубку и вскакиваю со стула. Ношусь от холодильника до плиты и обратно. Меня лихорадит так, будто я от наркоза отхожу. Сердце долбит как сумасшедшее.
Набираю мужа еще раз.
- Богдан, - кричу.
- Да, Яна, - его голос спокоен и холоден, как сталь.
- Ты… я не понимаю, - не сдерживаю слез. – Ты меня бросаешь, что ли?!
- Нам просто нужно пожить отдельно, Ян. Мы устали друг от друга.
- Богдан, - ору. – Что это за новости, вообще?! Быстро вернулся домой. Немедленно.
- Я не вернусь, Яна, - произносит муж. Он явно не в помещении, но там тихо. Никаких чужих голосов или музыки.
- Я сказала – домой. Быстро, - топаю ногой.
На этот раз муж сам обрывает звонок.
Нет, это явно какой-то розыгрыш.
Такого просто не может быть!
Переступая через лесенки, бегу на второй этаж в кабинет. Там изучаю привычный и родной порядок на столе. Распахиваю первый попавшийся ящик, в котором муж обычно хранит ежедневники.
Пусто.
В потайном выдвижном отделении беру ключ от сейфа, где муж держит оригиналы учредительных документов и ценные бумаги. Дрожащими руками пытаюсь попасть в замочную скважину. Потом пару минут стою молча и не дыша… Словно силюсь справиться с этой правдой...
Пусто.
Набираю мужу еще раз.
- Богдан.
- Да, Ян, - отвечает сипло.
- Даня, - зову его, как обычно, ласково. – Даня.
- Что, Ян?
- Данечка, это же я. Я – твое чудо. Пожалуйста, вернись домой.
- Я не вернусь, Ян. Не сегодня.
- Даня, - реву в голос. – Пожалуйста. Я тебя умоляю. Вернись домой.
Звонок обрывается короткими гудками.
Набираю еще раз. Еще и еще. Еще и еще.
До тех пор, пока в ответ не слышу сухой голос женщины-оператора:
«Абонент в сети не зарегистрирован».
Глава 4. Яна
Следующие два дня меня качает из стороны в сторону.
От бесконечной жалости к себе до гнева на Богдана. За то, что вот так ушел и оставил разгребать все проблемы в одиночестве.
А ещё, нужно было придумать какую-то правдоподобную версию для детей.
Для них просто шок, что папы нет дома уже два дня. А что будет дальше?! Пытаюсь настроить себя и не думать о будущем.
Он вернется. Должен вернуться.
У нас хорошая семья.
Богдан всегда заявлял о том, что он однолюб. Действительно, за все десять лет даже намёка на его симпатию к другой женщине не было.
Если не вернется… я просто не знаю, что буду делать и как буду жить. Наверное, и не буду вовсе.
- Мама, а папа сегодня приедет? – спрашивает Маша за ужином.
- Не знаю, - отвечаю, стараясь оставаться спокойной. Это ужасно плохо получается, потому что моя вилка с оглушающим звуком падает на стол. – Папа тебе не звонил?!
- Звонил, - Маша кивает, а я округляю глаза. – Правда, ещё вчера.
- Да? – удивленно спрашиваю. – А я где была?
- Ваню укладывала, мамочка, - пожимает плечиками дочь. – Папа позвонил и узнавал, как у нас тут дела?
- Ясно, - киваю, поднимаясь из-за стола.
Дико хочется узнать, что ответила ему Маша, но я держусь. Благо моя девочка проницательна, и сама рассказывает подробности: - Я успокоила папочку, что у нас все хорошо и мы ждем, когда он приедет из командировки.
Отвернувшись к мойке, прикрываю глаза. Ну а что еще я должна была придумать?! Извините дети, папа собрал вещи и съехал?!
- Машенька, - оборачиваюсь. – А... он не сказал, когда вернется… из командировки?
- Нет.
- Если сегодня… - пытаюсь подобрать слова. – Если сегодня папа позвонит тебе, спроси, когда закончится его командировка. Хорошо?!
- Ладно, мамочка. А вы с папой поругались? – настороженно интересуется.
- С чего ты взяла? Все хорошо, - говорю, выходя из кухни, потому что сдерживать слезы просто невозможно.