Развод. Игра на выживание (СИ)

- Я уже занялся тем, чтобы ослабить его позиции в городе. Щенок зарвался.
- Пап, хватит. Ты говоришь о Богдане.
Практически произношу о «моем Богдане», но вовремя себя останавливаю.
- Я говорю о человеке, которому однажды доверил свою дочь, а потом нашел ее на трассе практически в бессознательном состоянии, - утверждает жестко.
Телефон беспрерывно вибрирует.
- Что ты сделал, папа? – спрашиваю тихо.
- Я просто защищаю свою семью, - отец успокаивается. – У тебя есть деньги?! Пройдись по магазинам. Созвонись с мамой, развейтесь. Я всё сделаю сам. Документы в суд уже готовы и направлены для ознакомления Соболеву.
- В суд? – слезы сами собой выскальзывают из глаз.
- В суд, Яна. Надо с этим закончить. Он пришел ни с чем и уйдет ни с чем.
- Богдан все заработал сам, - возражаю. – Мне ничего от него не надо.
- Без наших денег он был никем.
- Но он вернул тебе их…
- Яна, - грубо обрывает отец. – Перестань. Самостоятельной ты уже была. Тебе надо настроить детей, чтобы они поскорее его забыли.
- Я не собираюсь препятствовать тому, чтобы Богдан общался с детьми.
- Это ты сейчас так говоришь. Что делать нашим детям, без тебя, в семье алкоголиков?! Что они там увидят?
- Но пап…
- Яна… А когда Соболев женится во второй раз?! Ты также спокойно будешь отпускать детей встречаться не пойми с кем?! Давай дочь, чтобы без глупостей. Моим внукам Соболев не нужен.
Папа отключается, а я убираю телефон на стол и стеклянными глазами смотрю, как на экране светится имя человека, которого я искренне считала своим.
Звонок сбрасывается и тут же возобновляется.
Женится?
Мой Даня женится?
Боже.
Плечи содрогаются от рыданий, а в голове хаотично растекаются ядовитые мысли, приправленные картинками.
Вот Даня идет под руку с Ланой. Он с ней спит. Смеется… Трахает, как только он умеет...
Воображение добивает меня милым семейным вечером влюбленной парочки… с моими детьми. Нет. Я просто физически этого не переживу.
Хватаю телефон.
- Да, - отвечаю яростно.
- Я хочу увидеться с Машей и Ваней. Сегодня, - слышу взбешенный голос.
- Нет, - выдыхаю.
Трусливо скидываю и лихорадочно скребу по белоснежной скатерти ногтями.
Затем снова зачем-то отвечаю.
- Не будь сукой! Это и мои дети тоже, - рычит Богдан в трубку. – Если ты не забыла.
- Хорошо, что ты это помнишь, Соболев, - со злостью кричу.
- Наши права равные. Я такой же отец, как и ты мать. Я вправе настаивать на встречах, даже если мы разводимся. Кстати, спасибо, что сообщила об этом через адвокатов.
Сжимаю ладонь до резкой боли. Хочется непременно поделиться ей с ним, как с первоисточником неприятной рези в груди.
Развод…
Господи, как мы довели до такого?!
Сердце клокочет.
Меня кидает из стороны в сторону.
Я всё понимаю… но видеть Богдана постоянно будет чудовищно больно. Сейчас хочется просто стереть наш неудачный брак из своей жизни ластиком.
Как волшебник подуть на ладонь и всё… Абракадабра…
Нет его!
Пусто…
Поэтому я жму на экран и в который раз отклоняю входящий звонок.
Поджилки трясутся. Я никогда так не делала. Никогда не относилась к мужу или к кому бы то ни было настолько пренебрежительно.
Телефон снова звенит, а я абсолютно нелогично, послушно отвечаю.
- Не смей меня сбрасывать, - холодно произносит Даня.
- А ты? А ты смеешь!
- Потому что ты чаще всего ведешь себя как истеричка.
- А ты как бесчувственное животное, - выдыхаю защищаясь.
- Что вы, Шацкие, вообще знаете о чувствах? Твой папаша – урод, каких еще поискать.
- Не смей трогать отца. Всё, что он делает – для меня.
- Для тебя? – выплевывает уничижительно.
- Да.
- Тогда держись, блд. Все держитесь. Я тебя уничтожу.
Глава 16. Яна.
- Яна, будь добра, подай соль, - просит мама.
Протягиваю руку и вручаю ей солонку.
Мы обедаем на летней террасе с Олей. Мои дети играют неподалеку в саду, а племянник – тринадцатилетний Кирилл, как обычно, зависает в телефоне, вальяжно развалившись в кресле.
Погода прекрасная, но в душе непрекращающиеся ливни с грозами.
 
- Ты уже подписала документы на развод? – спрашивает сестра, наливая апельсиновый сок в свой стакан.
- Нет пока.
- Чего ждем?! – нахмуривает тонкие брови и стреляет многозначительным взглядом в маму. Мол, «вот посмотри, я же говорила»!
Если бы я знала ответ на заданный вопрос, то давно бы что-то сделала со своей поломанной жизнью. Папка с официальным заявлением на развод лежит в моей комнате, в верхнем ящике прикроватной тумбочки. За утро я прочла написанное раз десять, а потом трусливо спрятала туда.
Возможно, к вечеру мне удастся набраться сил... А сейчас вся моя неуверенность и пронзительная боль трансформируется в откровенную злость на сестру.
- Я сама решу, - отвечаю грубовато, пододвигая тарелку с супом, который приготовила помощница по дому.
- Яна, - предостерегающе произносит мама. – Держи себя в руках. Ты - Шацкая.
Горько усмехаюсь и откладываю ложку на стол. Есть перехотелось.
Как же меня достало это постоянное напоминание о том, кто я…
Откуда они всё про меня знают?
Отец, Богдан, мама, ещё и сестра…
- Пока я - Соболева, - поправляю упрямо. Больше для того, чтобы позлить Олю...
Она морщится так, словно в её тарелке с супом обнаружилась мертвая муха.
- Не называй эту фамилию за обедом. Меня от нее уже тошнит. Подумать только, связалась с таким уродом.
- Оля, - теперь мама осуждающе целится на сестру.
Я же зверею на глазах.
Мне словно необходим был повод, чтобы наконец-то высказать всё, что накипело за столько лет.
Мысленно вспоминаю карьер, на который ездили с Верой, и словно в глубокую пропасть оглушительно произношу то, что обязана была сказать хоть разок за время своего брака, но так и не решилась: - Закрой свой рот. Ты говоришь об отце моих детей.
- А ты не ори на меня, - её впалые от бесконечного правильного питания щеки покрываются румянцем. – Ты в жизни ничего не достигла, чтобы голос свой повышать.
- А ты достигла? – усмехаюсь.
- Девочки… - мама растерянно стреляет глазами то в одну дочь, то в другую. Это всё для нашей семьи слишком. - Вы же сестры.
- Я работаю, - цедит Оля. – Помогаю отцу в его нелегком деле. А ты на шее сидишь, ноги свесила.
- Я на ней не сижу, представь себе. У меня есть деньги.
Это действительно так. На мой счет сегодня утром поступила внушительная сумма. Богдан ничего не написал, но полагаю, так он оценил ближайшие расходы на детей, связанные с началом учебного года.
- Ахаха, наивная. Пока еще есть, - насмешливо произносит Оля, понизив голос. - Что ты будешь делать, когда они закончатся?
- То же что и все, - пожимаю плечами, - Выйду на работу.
- Куда? – усмехается. – У тебя ни образования, ни опыта. Ты всю свою жизнь потратила на этого беспородного мужика.
- Оля, хватит, - мама вскрикивает. – Остановись.
- Беспородного? – вскакиваю со стула.
Окидываю взглядом мирно качающихся на качелях детей. Обида так ударяет в кровь, что руки вмиг леденеют.
- Да, - повторяет сестра. – Мы тебе говорили, что этим все закончится. Но у тебя же великая любовь.
- Я покрайней мере знаю, что это такое, - бью наотмашь.
Оля принимает удар улыбаясь напоказ.
- И где сейчас твоя любовь? Смылся так, что и след простыл.
- Это мое дело, - проговариваю глухо. - Наше с Богданом, - поправляюсь.
- Твоё? – цедит она. – А то, что это заденет и отца тоже, ты подумала?! Соболев заручился поддержкой в городской администрации. Как это отразится на закупках, которые должны были достаться холдингу?! Папа, между прочим, за тебя заступался.
- Я не просила, - стискиваю зубы.
- Не просила она. Устроила всем проблемы и сидит, страдает. Любовь у неё...
- Да пошла ты. Ведешь себя, как сука, - выплевываю, разворачиваясь к детям.