В банде только девушки
— Прямо эпидемия какая-то, — заметил шофер, который с большим интересом слушал разговор шефа. — Все лупятся о деревья. Что за удовольствие такое?
— Коля, — вкрадчиво позвал в трубку Иннокентий Валерианович, — а тебе не пришло в голову, что по лесу на джипах не ездят? Значит, в пылу погони вы леса не заметили? Просто превосходно! Ну хорошо, добирайтесь до Иванцов на том, что у вас осталось. Только учти, это очень серьезная ошибка с твоей стороны. И еще, я уже очень долго вас жду.
Он кинул трубку в карман и тихо прошипел одно из тех ругательств, которые неприлично проговаривать во всеуслышание.
— Да будет вам, — попытался успокоить его шофер. — С кем не бывает. Я вот однажды тоже в мусоровоз въехал. Ему-то хоть бы хны, а у меня вся морда вдребезги. И ведь что обидно, я же, сами знаете, машину вылизываю, как любимую женщину, по два раза на день. А тут приезжаю в сервис, а козлы эти носы воротят и ну гоготать, мол, воняет им. Я уж…
— Да замолчи ты, ради бога! — взревел Иннокентий Валерианович, совершенно не желая успокаиваться. — День как-то дурно начинается!
Телефон снова зазвонил.
— Если Коля сообщит, что въехал в дерево на оставшемся джипе, я ему башку снесу, — прошипел шеф и резко гаркнул в трубку: — Да!
Однако позвонил ему не Колян, И вообще не подчиненный, а человек явно из «высоких чинов». Иннокентий Валерианович с грозного рыка тут же спрыгнул на сухую деловитость:
— Я понял, — сказал он кому-то. — Это ужасно, но что я могу сделать? Я понятия не имею, где эта штука сейчас находится. Так ведь если бы вы меня послушали, мы бы с вами уже давно были при деньгах. И не нужно было бы мир спасать. Во всяком случае, сейчас… Хорошо, я попытаюсь что-то сделать. Но учтите, нам придется пересмотреть процентное соотношение. Предлагаю 70 моих против ваших 30. Грабеж? Но заметьте, вы все еще сидите в Москве, в своем министерстве. О да, простите, забыл о конспирации. И тем не менее я-то в поле работаю. Спасаю, кстати, и наши деньги, и вашу, извините, задницу. Да, у меня будут наводки и я найду наш товар. Нет, я не блефую. Я вообще никогда не блефую. Вы это знаете. Всего доброго. Гм… не находите, что в сложившихся обстоятельствах эта дежурная фраза звучит совсем с другим смыслом?
Он положил трубку в карман и глянул на шофера. В его глазах мелькнуло что-то ястребиное. Шофер даже присел слегка.
— Некогда гимнастикой заниматься, — резко проговорил Иннокентий Валерианович, заметив его движение, — нужно действовать, пока мы все не взлетели на воздух.
Он быстро пошел по дороге к магазину.
— А что случилось? — шофер кинулся следом.
— Много чего, — загадочно ответил ему шеф.
— Это «много» действительно стоит того, чтобы мы шли вдвоем в штаб противоборствующей группировки, не дождавшись подкрепления? — Он опасливо покосился на шефа.
— Еще как стоит, — уверенно ответил тот. — К тому же наших лесных братьев в цветастых халатах уже и след простыл.
— Они по дороге ушли, к магистрали, пока вы разговаривали. Видимо, надоело развлекаться таким тупым способом.
— Вытащи-ка лучше оружие, — посоветовал Иннокентий Валерианович, не одобрив неуместную для столь серьезного момента шутку.
* * *До взрыва осталось 04 часа 24 минуты 16 секунд.
— У меня такое впечатление, что мы ходим по кругу, — надсадно пропищала Алиса. — Кажется, это дерево я уже видела.
Пищать было отчего. Она едва передвигала ноги, потому что практически тащила на себе Лину. Та повисла у нее на плече, обхватив рукой за шею.
— В лесу много похожих деревьев, — проворчала она, морщась от боли. — И вообще, ты хотя бы ходить можешь.
— В данный момент не сказала бы, что это преимущество, — огрызнулась Алиса, подхватив сестру за талию. — Ну как тебя угораздило что-то сделать с ногой! Могла бы быть осторожнее.
— Что-то! — возмутилась Лина. — В такую ямищу загреметь. Хорошо хоть одну ногу только подвернула. Могла бы и шею сломать.
— Одним трупом больше, одним меньше, — даже не улыбнувшись, заметила Алиса. На улыбки у нее сил не осталось. — А вообще, нужно было под ноги смотреть.
— Кто бы говорил! Ты вообще бежала с закрытыми глазами. Если бы я не была впереди тебя и не упала прямо перед твоим носом, то в яму угодила бы ты.
— Это версия, — мрачно изрекла Алиса, попытавшись сдунуть прядь волос с мокрого лба. Ничего у нее не вышло.
— Это аксиома.
— Вот и нет. Ты с детства чемпионка по расшибленным коленкам и ссадинам. Вспомни, как ты на ножницы села в пятом классе.
— Да ну тебя, — отмахнулась Лина, не желая продолжать пустую перебранку. — Какое теперь до всего этого дело.
— Есть, представь себе. И это дело такого рода, что ты подвернула ногу, а я тащу тебя на себе, — проворчала сестра. — И вообще, день снова не задался.
— Ничего! Судя по тому, как он начинается, мы в скором времени набредем на нашу машину. И всего-то, что нам останется, — это закопать труп.
— Не напоминай, — Алиса вздохнула. — Я как начну подсчитывать, у меня мурашки по коже.
— Подсчитывать что?
— Как это что? Неужели ты думаешь, что нам все сойдет с рук? Лично мне не хочется быть страусом и зарываться в песке. Я смело смотрю в глаза будущему и хочу точно знать, сколько этого моего будущего пройдет за решеткой.
— Ты не любишь быть страусом?! — устало усмехнулась Лина. — Да ты всегда им была. Помнишь, как ты умоляла меня пойти посмотреть, поступила ты в институт или нет?
— Это все глупости, — отрезала Алиса. — То было детство, А сейчас… как ты думаешь, сколько накинут за похищенный автомобиль?
— Ну… года два условно, если первая судимость и учитывая обстоятельства.
— Нет уж, обстоятельства лучше не учитывать. А то еще труп всплывет. А вот если все-таки сначала труп обнаружат, а потом угон автомобиля?
— Понятия не имею, — Лина пожала плечами. — Мы такое еще не проходили в институте. И вообще, я же на факультете международного права.
— А еще мы Джефа грозились убрать. Он, пожалуй, этот факт с удовольствием подтвердит. Хорошенькие у нас с тобой характеристики вырисовываются. Просто прирожденные убийцы какие-то.
— И это еще, не принимая во внимание твой хвост по социологии, — съязвила Лина.
— Н-да…
— И еще разжигание гангстерской войны в Подмосковье. Видела, какие молодцы нагрянули? Они тут всех дачников перестреляют. Так что сидеть нам не пересидеть, — мрачно заключила она.
— Значит, пожизненный?
— Я бы не была такой оптимисткой. Нас, как этого… ну, международного террориста, упекут на пять пожизненных, не меньше.
— Ох-хо-хо, — заскучала Алиса. — Хоть и не выходи из этого поганого леса к людям.
А люди долго ждать себя не заставили. Сами появились. Едва Алиса решила отдохнуть и опустила Лину на землю, прислонив спиной к толстому стволу дерева, как поляну заполнила целая толпа девиц. Все они устало тащились, глядя себе под ноги и не обращая внимания на случайных, кстати сказать, совершенно неожиданных в этом месте и в столь ранний час двух девчонок. А может быть, они просто приняли их за своих. Во всяком случае, никто из проходивших даже не глянул в их сторону. Перевалив через поляну, они снова углубились в лесные заросли. Замыкали процессию несколько мужчин. Тоже апатичных от усталости. Один из них тащил на себе большую профессиональную камеру, другой зачем-то волочил штатив от осветительного прибора.
— Кто это? — удивленно прошептала Алиса.
— Может, грибники, — равнодушно предположила Лина.
— А камера-то им зачем?
— Понятия не имею. Я вообще никогда по грибы не ходила. Не знаю, что положено с собой брать для поиска всех этих маслят и сыроежек.
— Странные какие-то грибники.
— Этот лес вообще странный. Чего же удивляться, встретив в нем грибников с бетакамовской камерой? — рассудила Лина.
* * *Продюсер Джефа Борис плелся в самом хвосте толпы. Всю ночь они бродили по лесу в поисках его подопечного, а заодно и выездной базы съемочной группы. Заходили в пару деревень. Но как спросить дорогу к тому месту, о котором имеешь весьма смутные представления? Натуру-то как выбирали? Режиссер махнул рукой, мол, подходящая, там и развернули лагерь. А где это, у какого поселка, в каком районе? Шут его знает. Никто даже не задумывался об адресе. А зачем? Сняли и уехали. Кто же мог предположить, что случится свалка, сбежит артист, все понесутся его искать и заблудятся? Знали бы, так хоть метки на деревьях оставляли. Хотя куда там! Девки эти словно ополоумели. Бегали с визгом до самого вечера. Это ночью только охрипли и выдохлись.