В банде только девушки
Агент глубоко вдохнул и рявкнул в трубку положенный код:
— 5748! Дробь 12! Добавочный 0014!!!
— Я те добавлю, вонючка подзаборная! Я те сейчас добавлю, потаскун! — Девушка завелась надолго.
Агент недоуменно покосился на продавщицу. Та, обложив кассовый аппарат огромной грудью, с невинным видом пересчитывала мелочь. Он пожал плечами и надавил на рычаг. Визгливая девица сменилась обыкновенным гудком. Он набрал номер еще раз и стукнул по правилам: два раза сильно, один раз слабо. Он вложил в эти удары все свое умение аккуратного обращения с техникой, всю любовь к своей службе и всю преданность своей Родине.
После непродолжительных гудков в трубке снова зазвучал женский голос. В отличие от предыдущего, более походившего на крик взбешенного попугая, этот ласкал слух:
— Расслабься… — тихо посоветовал голос.
Агент 0014 послушно расслабился.
— Что ты хочешь, я все готова исполнить для тебя… — прожурчало в ухе.
— Соедини меня…
— О да! — Голос не дал ему назвать код и перешел на задушевный шепот, от которого по телу агента волной заскользили мурашки. — Я готова. Я расстегиваю свою кофточку. Пуговку за пуговкой. Маленькие перламутровые пуговки горят в моих теплых пальцах. О-о-о! — отчего-то сладострастно застонала девушка на коммутаторе. — О-o-o! Я сделаю все, как ты захочешь. Только прошу тебя, будь нежен. Я такая неопытная… Моя кожа не знала мужской ласки, она мягкая и шелковистая…
— Гм… простите, — агент 0014 покраснел, — не могли бы вы…
— О да, — снова перебил его шепот, — я все могу. Я никак не могу расстегнуть лифчик. Я жутко стесняюсь. Пальцы меня не слушаются. Но сейчас… сейчас… я справлюсь… О-о-о, какое наслаждение! Моя упругая грудь вырвалась на свободу. Как приятно познать эту свободу кожей. Как ты думаешь, какой у меня размер?
Агент нахмурился, но на всякий случай повторил положенный по инструкции код:
— 5748, дробь 12. Добавочный 0014.
Повисла пауза. Агент облегченно вздохнул, пообещав себе по возвращении намекнуть начальству о нравах коммутатора. В трубке что-то щелкнуло.
— Алло, — воодушевленный удачей, крикнул агент, — 0014-й у аппарата!
— Я здесь… — нежно прошелестело в трубке. — Я никогда не слышала о таком размере. Но если ты так думаешь, если ты оцениваешь мою грудь именно так, что ж, я не против…
— Тьфу ты! — Агент в сердцах швырнул трубку на рычаг.
Продавщица глянула на него — и покраснела. Агент 0014, нацепив на измученную неудачами физиономию добродушную улыбку, помахал ей рукой. Та совсем зарделась и кокетливо опустила маленькие глазки долу. После чего принялась суетливо перебирать засаленные купюры. Деньги то и дело валились на прилавок. Руки отказывались ей подчиняться. А если бы агенту 0014 вздумалось послушать ее сердце, он бросил бы свои тщетные попытки достучаться до начальства и принялся бы названивать на «Скорую», потому что Людкино сердце грозило лопнуть от переполнявших его чувств.
Но он и не подумал приблизиться к аппетитно разложенной на прилавке податливой груди продавщицы. Он отвернулся и снова схватился за телефонную трубку. В глазах его блеснула маниакальная страсть.
Людкино томительное ожидание, наполненное страхами, волнением и еще бог весть какой чепухой, которая обычно теснится в женской душе в преддверии первого свидания, прервали нежданные посетители. Их было двое. Они тихо вошли, смиренно приблизились к прилавку и застыли в метре от продавщицы, глядя на нее с плохо скрываемой мольбой. Оба они были лысы, оба одинаково подавлены, но самое странное было то, что оба они были голыми. Из всей одежды на них были лишь трусы. Людка кинула на них злобный взгляд и процедила:
— Магазин закрыт.
— Видишь ли, тетка, — задушевно начал тот, который был покрупнее и, в отличие от второго, принадлежавшего не то к казахской, не то к еще какой степной диаспоре, являл собой типичного славянина, — мы не покупатели.
— А кто? Инкассаторы? — Продавщица недобро усмехнулась.
— И не инкассаторы, — вежливо уведомил ее Кудрявый.
— Ну? — Людка оторвалась от опостылевшего занятия и, покосившись на спину поглощенного телефоном агента, глянула на пришельцев.
— Нам одежда нужна.
— А-а-а, — понимающе протянула она, но закончила твердо: — Магазин закрыт.
— Бог не забудет тебя, — вдруг пискнул Бека, — великий бог видит все.
Спутник явно смутился от таких речей и дернул его за руку, призвав к молчанию.
Людка же изумилась. Потом решила, что с богом не спорят, и если уж ему угодно подкинуть двух голодранцев к дверям ее магазина, то пусть они облачатся в одежды. Тем более что ее свидание наедине откладывается на неопределенный срок. Тут она снова покосилась на спину возлюбленного своего и, утвердившись в своем разочаровании, вяло показала рукой на стойку, у которой совсем недавно ошивался Саша Косолапых.
Мужики ломанулись в указанном направлении.
— Чего это вы расхаживаете в голом виде? — недовольно буркнула она.
Бека, предоставив напарнику ковыряться в женских халатах, развернулся к ней, отвесил глубокий поклон и начал задушевным голосом народного сказителя:
— Волею судеб очутились мы в ваших краях, имея намерения черные и нехорошие. Но снизошла на нас божья благодать…
— За себя говори, придурок, — буркнул Кудрявый, тщетно пытаясь отыскать среди ситцевой продукции фабрики «Большевичка» хоть что-нибудь из мужского ассортимента.
— И познали мы истину, — нараспев вещал Бека, устремив взор к желтому, засиженному мухами потолку, — и открылись нам тайны бытия, и поняли мы, что есть над Землей царствие небесное…
— Придушить бы тебя, блаженного, к такой-то матери! — Кудрявый сплюнул под ноги.
Людка понимающе покачала головой и чувственно вздохнула, подумав, что судьба кидает на плечи иных людей большие испытания, нежели на ее собственные. Сердце ее, покрывшееся коростой страданий, было все-таки доброе.
— И прозрели глаза мои, и очистилась душа моя, — Бека всхлипнул, — и устремился я ввысь разумом своим, чтобы узреть радость…
— Потопали отсюда. — Кудрявый грубо толкнул Беку к выходу.
В огромных лапищах он сжимал нечто цветастое.
— Сначала к кассе подойдите, — начиная волноваться, напомнила Людка.
— И да услышишь ты глаз божий, как услышал его я… — блеял Бека, семеня к двери.
— Эй, эй! Оплачивать будете?! — взревела продавщица и дернулась в том же направлении.
Но в руке Кудрявого вдруг оказался пистолет, который он направил на ретивую хранительницу сельповского товара. Людка, уже успевшая довольно проворно для своей комплекции взгромоздиться на прилавок, крякнула и застыла, так и оставшись стоять в двусмысленной позе на коленях.
Заслышав за спиной странный шум и еще более странные возгласы, агент 0014 прервал очередную бесплодную попытку дозвониться до начальства и развернулся лицом к торговому залу. Он сразу же оценил обстановку. Двое у дверей, один с пистолетом. Целится в продавщицу, которая раскорячилась на прилавке. От нее до дула метров семь, не больше. Словом, мишень для новичка. Это если не учитывать, что размер мишени предполагает меткую стрельбу даже для слепого новичка. В общем, задачка плевая. Тот, что с пистолетом, и пикнуть не успеет, как агент 0014 лишит его оружия да и сознания на добрых десять минут. Второй явно не расположен к активным действиям. Скорее всего, обмочится со страху. Агент 0014 присел, изготовившись напасть, но тут фотографическая память зацепилась за лица грабителей. Он узнал этих двоих и понял, что никакого нападения не будет. Он обязан дать им уйти. Несмотря на то, что эти преступники напугали женщину, ограбили магазин и оскорбили его профессиональное достоинство, позволив себе разбойничать в его присутствии. Но агент должен уметь подавлять эмоции. Он должен отпустить этих нахалов. Он сочтется с ними. Потом. Но не сейчас. Он опустил глаза, чтобы не наткнуться на молящие взгляды продавщицы. Он ей не защитник. Он защищает интересы государства.
Когда Кудрявый выволок все еще причитающего Беку на улицу, агент 0014 все-таки дал волю чувствам. Он закрыл красное от стыда лицо ладонями и уперся лбом в холодную, равнодушную стену.