Клуб бессмертных

Он снова подумал о смерти, поэтому впал в хандру. Уверен: если бы Пан мог, он бы непременно приговорил себя к денежному штрафу за «напоминания о бедствиях». Наверняка старик слышал о Фринихе, ведь вся эта история с драматургом, автором «Взятия Милета» произошла значительно раньше IV века до нашей эры. Вообще, боги Олимпа к тому времени стали чувствовать себя неуютно. Мало того, что их переименовали римляне. Сыны Ромула еще и наделили каждого бога новыми чертами, присущими раньше их маленьким, родоплеменным божкам. Выбора не было. Или становишься римским богом, или выходишь в тираж.
Трагедия бога заключается в том, что, выйдя в тираж, он становится смертным. И стало быть, умирает. Пан чувствовал, что выходит в тираж. Дело было серьезным. Посерьезнее даже, чем кислород и отмирание клеток. Это заставляло задумываться в самые неподходящие моменты. Например, во время погони за купальщицами. Как раз в этот момент, когда Пан тяжело вздохнул и сел на камень, неподалеку в кустах отдыхал некто Пракситель. Единственный человек, хорошо разглядевший лицо Пана. Именно благодаря Праксителю – тезке знаменитого скульптора – мы и знаем, как выглядел старик. Вернее, знаете вы. Я это всегда знал.
Пракситель – неудачливый живописец, подрабатывающий выпасом общественного скота, – приподнялся из-за кустов и понял, кого увидел. Поэтому моментально схватил веточку и начал спешно на песке зарисовывать портрет Пана. Потом он забросал рисунок ветвями и вернулся уже с мрамором и углем. В результате благодаря подпаску Праксителю у нас есть единственный достоверный портрет бога Пана. Вернее, скульптура, а не портрет, и не совсем бога. Но если учитывать, что скульпторы, ваявшие Пана, ошибались лишь в изображении его лица, можно считать скульптора Праксителя уникальным, в своем роде, портретистом.
Пракситель рассказывал всем, что увидел Пана живьем. Скульптору, конечно, не поверили. Его статуэтку, высотой в полметра, даже никто не купил. Пракситель отдал ее деревенскому совету взамен овцы, которую задрал волк. Старейшины посчитали, что стоимость мрамора покрывает убытки общины. Они не ошиблись: стоимость статуэтки Пана составляет сейчас около трехсот тысяч долларов. Тогда она не стоила ничего. Статуэтку поместили в углу местного храма, скорее похожего на шалаш, и на многие годы забыли о ней. Лет через сто кто-то случайно отбил голову статуэтки.
Портрет Пана стал наконец-то портретом.
У мраморной головы Пана брови удивленно подняты. В глазах, видимо, страдание. Бедняга не понял важной вещи: вечности можно достичь только в одном случае. Обретите женщину, и будет вам вечность. Конечно, я говорю не о сексе, и не о привязанности, и не о любви. Я говорю о судьбе.
Суккуб Елена – не что иное, как судьба Прометеуса. Говорю вам это как специалист. От меня в данном случае ничего не зависело. Если два существа созданы друг для друга, они обречены на встречу. И обречены существовать вечно. Не вообще вечно. Вечно друг для друга. Даже если они – смертные.
Поэтому у Прометеуса – хорошие шансы на бессмертие.
Если, конечно, он не нажмет сейчас на курок там, на балконе, за которым на кровати якобы спит суккуб, которого Прометеус знает как возлюбленную Елену.
Почему, спросите вы, я взял на себя устройство всего этого и зачем познакомил Елену и Прометеуса, коль скоро им все равно суждено было быть вместе? Бизнес есть бизнес.
Если процесс необратим, нужно сделать вид, будто ты на острие атаки.
Черт возьми, мне приходится крутиться. А вы как думали? И не надо презрительно морщиться, объявляя меня делягой. Если бы вы знали, какого труда мне стоило увлечь друг другом самца человекообразной обезьяны Homo verities и самку Homo drukurudos! Что значит – неважно?! Да ведь это и есть те двое, что дали начало вашему виду!
Ну и видок у них был, скажу я вам. Нет, не у суккуба Елены и Прометеуса, а у самца Homo verities и самки Homo drukurudos. Само собой, что естественно, то не безобразно, и так далее, и тому подобное… Но глядя, как эти волосатые приматы щекочут друг друга и угощаются средних размеров термитами (конечно, дело происходило в Африке), я думал: неужели все эти пять миллиардов лет с момента создания Земли вели вот к этому?! Я уж не говорю о предшествующих двадцати миллиардах лет существования нашей Галактики. Я уж не говорю о Вселенной. О бытие. Как величественно все начиналось и как банально закончилось. Два волосатых примата, жужжащие над ними насекомые, и термиты на палочке…
 
Я надеюсь, вы понимаете, что все это: термиты, шерсть, полевые цветы, рестораны, кинотеатры и поцелуи – антураж. Декорации. Глиняные маски, которые напяливают на себя мужчины и женщины древнего – куда древней афинского – театра. Маски легко узнаваемы. Кто-то их презирает. Кто угодно, но не я. С ними действительно легче. Существует стандартный набор слов и стереотипов поведения, с помощью которых происходит сближение. Самые продвинутые среди вас давно это поняли и обходятся без антуража.
Быстрый секс – вот как вы это называете.
Формулировка неточная, но, в сущности, верная. Если бы меня слышал Пан, сидящий сейчас на камне за четыре столетия до Рождества Христова, он бы со мной согласился. Кто-кто, а этот старик в быстром сексе разбирался. Кстати, легенды о том, что матерью Пана якобы являлась коза, не лишены основания. Она действительно была животным. Только это не коза, а косуля. Позже Артемида пристрелила ее. Чисто случайно, когда выбралась на охоту после четырехдневного пира на Олимпе. В глазах у божественной охотницы двоилось, вот она по ошибке и убила мать Пана. Конечно, трезвая Артемида никогда бы не причинила Пану такого горя. Артемида любила Пана. Богам не чужды человеческие слабости.
Артемида тоже любила купаться в ручьях.
И конечно, время от времени и из ее ручья выскакивал, словно черт из табакерки, Пан, от которого богиня убегала с хохотом и визгом. И если Пан спотыкался, богиня останавливалась. Она не понаслышке знала, как хорошо быть застигнутой этим сатиром. А Пан… Он, может, и понимал, что за богиней гоняться не следует, но в такие моменты разум отказывал ему. Вы же понимаете: за него в этот момент думала та самая штука, что картинно упирается в живот всех сохранившихся до сих пор скульптур Пана. Артемиду не волновало, чем думает Пан. Она получала все, чего хотела.
Все, чего хотел Прометеус, журналист и писатель из Кишинева, он получил от суккуба Елены. Обреченные на встречу, они впервые увиделись осенью 2001 года. Тогда Прометеус, которого подталкивали обстоятельства (нет нужды говорить, что все это было устроено богами), был вынужден покинуть Молдавию. Само собой, суккуб, прекрасно знавшая, что ждет Прометеуса в конце этого пути, была вынуждена немедленно присниться нашему герою. Прометеуса ждала смерть. Следовательно, необходимо было его семя. Таковы традиции.
– Твой балкон похож на скалу, – сказала Елена Прометеусу, когда они ночью вышли покурить, – на обдуваемую всеми ветрами скалу.
Разумеется, Прометеус не понял намека. Он вообще ничего не понимал. Его опьяняла близость этой красивой женщины, которая приснилась ему за день до встречи.
Спустя ровно сутки после того, как ему приснилась самая прекрасная женщина на свете, Прометеус Балан увидел ее на улице.
А вернее, суккуба. Которого Прометеус знал как женщину по имени Елена. Хотя почему я говорю – знал? Знает и сейчас. Но боюсь, в самое ближайшее время мы его потеряем. Что произойдет после этого? Я единственный, кто знает. Кто, как не я – ведь я присутствовал здесь практически с первого момента (что для вечности один день!) существования мира. И знаю, как он будет выглядеть в момент, когда перестанет существовать.
Будет похоже на шторм в море, где видны два скалистых островка. После того как Прометеус перестанет существовать, черная краска на карте мира исчезнет с Молдавии, и эта страна перестанет быть зачарованной. И зима воцарится в мире, и завоют волки, и мы назовем это Армагеддон. Но это все впереди. А позади – встреча суккуба Елены и Прометеуса, которых я познакомил бесплатно исключительно потому, что они все равно бы познакомились.