Конец кошмара (СИ)

— Что-то случилось?
— Нет, капитан. Просто мы перешли границу Первого моря.
Я кивнул.
На самом деле это было знаменательное событие.
До сих пор ни один корабль не смог добраться до Первого моря и вернуться.
Разумеется, все эти границы были условными, ибо серый туман распространялся и распространял нестабильность постепенно, а не рывками; тем не менее, именно эта умозрительность делала их наиболее опасным — ведь она представляла собой силу веры. Если люди верили, что за красной чертой Первого моря таилась величайшая опасность, — значит, так оно и было.
В ближайшее время нас ожида…
Тук-тук-тук!
— … 
…Накаркал.
  
8. Тесей
 
…Накаркал.
В этот раз Дэвид сообщи мне о том, что заметили матросы. Более того, мне пришлось срочно подниматься на верхнюю палубу, чтобы посмотреть на «это» своими глазами.
Поднявшись по лестнице, я сразу увидел посреди горизонта длинную песчаную линию. Это была земля. Не просто небольшой остров, великое множество которых встречались нам за время нашего путешествия, но полноценный материк, судя по тому, что даже на таком расстоянии и глядя в свою особенную подзорную трубу, я не видел, чтобы он хотя бы самую малость загибался.
Таинственная «земля» была совершенно плоской и представляла собой ровную линию.
Впрочем, видали мы и более странные участки суши. Не имеет смысла размышлять о природе последней; в этих водах ничего не имеет смысла. Главное понять, что нам теперь делать.
Я отправил послание другому Натаниэля, после чего мы развернули наши корабли и направились в разные стороны; вскоре, однако, стало ясно, что таинственный материк простирается на многие километры. Обогнуть его было невозможно. Тогда мы вернулись на точку сбора и устроили совет, на котором я, Натаниэль, Дэвид, Дэвид и ещё несколько других офицеров и навигаторов обсудили варианты.
Можно было снова использовать стеклянную сферу, но если песок закончится в процессе перелёта, у нас будут большие проблемы… Можно было, также, оставить корабли на берегу и отправиться пешком, но что если мы снова встретим открытое море? Придётся тащить лодки, а это было непросто — особенно если набить их всевозможными припасами. Было несколько сокровищ, которые могли упростить данное дело, но они, опять же, требовали драгоценный песок, без которого мы будем совершенно беззащитны…
Натаниэль снова предложи вручить нам свои запасы. Я задумался.
С одной стороны, он и его команда действительно могли остаться здесь и караулить наши корабли; с другой, было совершенно неизвестно, что именно встретит нас во время пешего путешествия. Возможно, нам пригодятся рабочие руки.
Ещё я мог использовать силу Фантома.
Например, призвать моего СТРАЖА.
И нет, я вовсе не забыл про него; проблема в том, что ему, как и прочим сокровищам, нужна была подпитка.
Я обнаружил это во время своих многочисленных экспериментов. В других мирах сокровищам из Мира Натаниэля не требовался песок лайма. Они питались напрямую силой серого тумана. Здесь, однако, были свои, особенные правила. Даже на Булаве Звездомаха появилось отверстие для песочка, и, хотя я не мог сказать, как долго наши запасы смогут подпитывать железного титана, у меня были большие сомнения, что мы успеем пересечь за данный промежуток песчаные дюны.
А жаль.
Было бы забавно посмотреть на лица моряков, когда бы они увидели, как железный монстр тащит Тиберий у себя над головой.
Можно ещё попробовать сделать наши лодки моими сокровищами сновидения, но это… Стоп.
Я прищурился.
Затем откинулся на спинку стула и стал барабанить пяткой по полу — привычка Натаниэля, которая проявляла себя, когда последнему приходила некая великолепная идея.
— Что-то придумали, капитан?
— Что-то придумали, капитан?
Одновременно спросили Дэвид и Дэвид. Затем один из них, треуголка которого была одетой набекрень — отличительный знак, который мы выбрали, чтобы различать наши копии, — неловко прокашлялся и покосился на копию Натаниэля.
— Возможно… — ответил я напряжённым голосом.
 
У меня действительно была идея. Немного безумная, но, теоретически, рабочая.
А почему бы мне не сделать своим Сокровищем Сновидения… весь Тиберий? Звучит невероятно, но ведь я смог превратить в последнее моего СТРАЖА, так? Почему же это не мог сработать с кораблём?
Что вообще может и не может быть моим сокровищем? Могу я сделать им целую планету? Материк? Луну? Город? Булава, например, состоит из двух частей, и тем не менее считается за один предмет.
Собственно, кем считается? Мной? Отчасти. А ещё — другими людьми. Ведь именно они формируют своей верой пространство серого тумана.
Некоторые вещи представляются нам совершенно незначительными, другие — важными; некоторые вещи представляются нам монолитными, другие — раздельными.
Можно вспомнить знаменитую басню про корабль Тесея, который греки отстраивали каждый раз, когда в нём изнашивалась одна или другая часть. В один момент в нём ничего не осталось от изначального судна. Можно ли, в таком случае, назвать его тем же кораблём?
Отчасти.
Главное, что неизменным остаётся наше представление о нём — образ, который формирует пространство серого тумана.
Впрочем, хватит пространных размышлений.
Всякую теорию надо проверять на практике.
Я вздохнул, сосредоточился и стал пропитывать силой серого тумана пол у себя под ногами; затем распространил её на стены, окна, дверь и потолок; в один момент в моём сознании возник расплывчатые образ целого корабля. Я видел его со стороны и в то же время изнутри; даже не просто видел, нет, я его чувствовал, причём не только своим сердцем, но сердцами всех членов его команды.
Я видел пушки, за которыми ухаживал пушкарь, видел снасти, видел верёвки, видел кухню, в которой работал повар, я знал название всех ножей, с которыми он управлялся, хотя прежде их никогда не видел, я видел угольную комнату, я чихал и задыхался, я видел спальню, я видел сны, я видел успокоение, я видел тревогу, я видел мачту, я видел запись, которую я, или нет, или кто-то другой тайно сделал на одной из досок посреди трюма, я видел золотые монеты, спрятанные под кроватью, я видел Тиберий, я видел весь Тиберий, я видел его сотню раз, я видел его отражение в сотне зеркал, которые представляли собой человеческие души, и в каждом из них он бы немного другим, разным, я…
  
9. пришли
 
Я видел пушки, за которыми ухаживал пушкарь, видел снасти, видел верёвки, видел кухню, в которой работал повар, я знал название всех ножей, с которыми он управлялся, хотя прежде их никогда не видел, я видел угольную комнату, я чихал и задыхался, я видел спальню, я видел сны, я видел успокоение, я видел тревогу, я видел мачту, я видел запись, которую я, или нет, или кто-то другой тайно сделал на одной из досок посреди трюма, я видел золотые монеты, спрятанные под кроватью, я видел Тиберий, я видел весь Тиберий, я видел его сотню раз, я видел его отражение в сотне зеркал, которые представляли собой человеческие души, и в каждом из них он бы немного другим, разным, я…
Вздохнул.
Нет.
В смысле: да, это действительно возможно, но проблема в том, что Тиберий представлял огромную значимость для обитателей этого мира — имел особенный вес в пространстве серого тумана. Чтобы сделать его своим сокровищем, мне придётся потратить огромное количество усилий, которые и так были на вес золота, учитывая, что я стремительно подбирался к моменту, когда мне придётся оставить данное измерение.
Проклятье, неужели не было других вариантов?..
Я задумался и невольно вспомнил серебристый коробок, — сокровище, с помощью которого капитан Серебряной Звезды поместил в другое пространство целый остров. Использовать его, к сожалению, было слишком опасно. Ведь внутри находилось пространство серого тумана. Если Тиберий пропитается последним, у нас будут большие проблемы. Жаль не было другого похожего сокровищ…