Конец кошмара (СИ)

Наконец я понял, что именно с нами происходит. Дело было в расстоянии. Последнее сжималось и расширялось. Снизу я привожу схему моего понимания происходящего…'
Снизу находился рисунок, линия, возле которого была цифра: 5 см = 5 км километров. Посредине этой линии размещались две точки, расстояние между. Возле них тоже были цифра: 2 см = 50 км.
Более чем наглядная демонстрация. По всей видимости, другой Тиберий попал в странную зону «расширенного пространства», где некоторые участки оставались нормальными, а другие становились такими протяжёнными, будто карту увеличили в десятки раз.
Более того, в своих дальнейших записях Натаниэль говорил, что вскоре осознал истинную природу данного места: это был лабиринт. Лабиринт, преградой в котором служило расстояние.
С нашей точки зрения другой Тиберий находился всего в тридцати или сорока километрах, но сам он преодолел значительно большее расстояние.
Это… было не самое приятное известие.
Натаниэль писал, что попытается понять истинную природу данного лабиринта и составить примерную карту последнего, и что до тех пор советует нам держаться на расстоянии. С его стороны это был разумный совет.
Вскоре в дневнике действительно появилась и стала разрастаться карта. Судя по всему, Натаниэль выбрал наиболее разумную тактику и решил «на ощупь» проверять протяжённость предстоящего маршрута. Когда последний удлинялся, он возвращался назад и искал другую «точку входа».
Дело это было муторным и довольно утомительным; вскоре он стал использовать своё первое сокровище: стеклянную сферу. Однако последняя требовала огромное количество песка лайма, особенно теперь, когда появилась необходимость перемещаться на такие огромные расстояния.
В один момент стало понятно, что тащить таким образом два корабля было совершенно нецелесообразно. Следовало ограничиться единственным судном.
Вскоре мои матросы заметили на горизонте Гамут. Вернее сказать, его копию. Последний вернулся в нормальные воды, в то время как флагманское судно продолжало кропотливо пробираться через запутанные морские лабиринты.
Наконец Натаниэль написал, что, кажется, они таки нашли из него выход. Я немедленно скопировал его карту и передал её нашему навигатору, после чего Тиберий устремился вперёд на всех парусах.
Нам всё равно пришлось потратить некоторое количество песка лайма, — ибо Тиберий почти всё время своего путешествия находился посреди неба, — и тем не менее всё это время я пополнял запасы последнего, используя ресурсы своего тумана, а потому к моменту, когда мы снова заметили другой Тиберий, что случилось довольно скоро, ибо всякий лабиринт превращается в обыкновенную извилистую дорожку, когда у тебя есть карта, наши запасы лишь немного уступали тем, которые хранились в трюме в самом начале нашего путешествия.
В свою очередь у другого Тиберия нехватка была значительное более серьёзной, настолько, что, когда мы поравнялись, Натаниэль изъявил желание со мной поговорить.
Беседа наша происходила в полдень, на его корабле — футбольные правила, после первого тайма команды меняются воротами. Некоторое время Натаниэль расхаживал по своей каюте, затем бросил на меня мрачный и пристальный взгляд и сказал:
— Стреляться будем на лодках.
— А?
…Мои ожидания от данной беседы были несколько другими. Я думал, что он будет просить одолжить немного драгоценного песка, поскольку свой ему пришлось израсходовать на прохождение лабиринта, и даже собирался согласиться на его просьбу, хотя бы потому, что для такого гордого человека, каким был Натаниэль, она была чрезвычайно унизительной, но у последнего очевидно были другие мысли.
— Вы, моя копия, — сказал он, — прекрасно понимаете, что в данный момент именно песок, не корабль, представляет для нас наибольшую ценность; если бы не он и не сокровища, мы бы никогда не смогли добраться настолько далеко. И тем не менее мои запасы почти иссякли. Ваши, думаю, тоже.
Тиберий — большое судно. Он может уместить и мою, и вашу команду. Нам следует объединить наши запасы песка и уничтожить либо наши, либо ваши сокровища, чтобы ещё немного их пополнить. Но кто из нас пойдёт на эту жертву? Вы, копия, должны понимать, что у корабля может быть только один капитан. Именно поэтому я предлагаю стреляться. Победить заберёт всё и, я надеюсь, это позволит ему добраться до Сердца Семи Морей, — произнёс Натаниэль.
 
Я медленно кивнул.
Действительно, в иных обстоятельствах его предложение было бы логичным.
Сейчас… Хм. С одной стороны, я бы мог поделиться с ним собственным песком; с другой, мои запасы тоже нельзя было назвать бесконечными, и к тому же я не совсем мог доверять ему, своей копии (вернее сказать копии Натаниэля). Что если всё это был хитрый план? Вероятность этого была не слишком высокой, но смертоносной.
— Вы будете робеть? — спросил Натаниэль. — В таком случае я забираю назад своё предложение. Робкий капитан никогда не сможет осуществить эту миссию.
— Нет, — ответил я погодя. — Не буду.
— Тогда…
— Я прикажу доставить вам на корабль три кило песка лайма.
Натаниэль нахмурился.
— Это не все наши запасы. Всего у нас осталось ещё девять килограмм.
— Откуда?
— Пусть это будет моей тайной, Натаниэль. Можете считать это благодарностью за то, что провели нас через этот лабиринт.
— Я просто исполнял условия нашего договора, — насупился Натаниэль.
Он принадлежал к тому типу людей, которые не любят «принимать подачки».
Я покачал головой и сказал:
— Вы правильно сказали. У нас одна миссия: мы должны добраться до Сердца Семи Морей. Чем больше кораблей принимает участие в данном предприятии, тем лучше, верно?
— Верно, но…
Он явно собирался возразить, но в итоге замялся и промолчал.
Натаниэль был гордым человеком, и в тоже время он понимал, что иной раз ради корабля и команды следует поступиться гордыней; в этом и многих других отношениях он сильно повзрослел с момента нашей первой встречи.
После передачи песка наше плавание продолжилось в привычном темпе, который знаменовали собой бури, ненастья и прочие естественные и не очень морские преграды; некоторые из них были довольно опасными. В один момент Дэвид сообщил мне, что наши запасы воды неожиданно… исчезли. Испарились. Повара хотели набрать немного для готовки, как вдруг обнаружили, что бочки были совершенно пустыми. Смерть от жажды посреди моря — штука весьма распространённая. Благо, в этом отношении нам повезло, и матросы, хотя и не сказать, что совсем безболезненно, перешли на кокосовый сок.
В остальном всё было относительно спокойным.
Каждый вечер я, Дэвид, судовой врач и корабельная горничная (данную должность Натаниэль придумал самостоятельно) собирались у меня в каюте и играли в карты. К этому времени мне уже совершенно надоело днями напролёт смотреть в потолок. Всё же я совершенно не создан для морской жизни. Собственно, почему я всегда предпочитал круизу — поезд.
Изначально я вообще намеревался пригласить на партию в покер второго Натаниэля и второго Дэвида, но затем прикинул и решил, что смотреться это будет, пожалуй, слишком странно.
Играли мы на вино, запасы которого в тайном ящичке Натаниэля стремительно подходили к своему завершению, отчего каждая партия становилась всё более неистовой. По крайней мере со стороны врача, который был алкаш, и горничной, которую я вообще никогда не видел трезвой; Дэвид же был отпетый трезвенник, и когда выигрывал, что случалось довольно редко, ибо конкретно мне он всегда поддавался, смиренно возвращал бутылку на место.
Был вечер, и наша игра находилась в самом разгаре, когда в деревянную дверь в очередной уже раз прозвучал тревожный стук.
— Сейчас проверю, капитан, — сказал Дэвид и немедленно поднялся.
Горничная стала поглядывать на его карты.
Врач — тоже.
Я откинулся на спинку кресла и вздохнул.
Ни минуты спокойствия…
Не скучно, и на том спасибо.
Вскоре Дэвид вернулся. Меня он звать не стал, и вообще ничего не сказал касательно таинственного донесения, отчего я сделал вывод, что последнее было совершенно незначительным. Тем не менее, лишняя осторожность никогда не повредит, а потому я спросил его: