Маша без медведя 2 (СИ)

Ну, а чего они? Вычислять меня ещё вздумали…
Каюсь, на меня подействовал всеобщий азарт.
Эффект превзошёл все мыслимые ожидания. В соседних ложах поднялся женский визг, паника и попытки хаотически куда-то бежать, прикрывая головы подручными предметами. Никто не хочет быть обоср… извините, обгаженным. Домна подскочила и глаза у неё сделались совершенно дикие — явно соображала, как будет всю нашу благородную кучку в одиночку прикрывать от неизвестной опасности…
В общем, мы чуть не сорвали матч. Ладно, я чуть не сорвала матч. Но начали всё равно они! Так что я не виновата, вот.
Дальнейший футбол на фоне столь мощного выступления смотрелся довольно скучно, если не считать того, что народ периодически нервно озирался. Маги сидели надутые. Точнее, маг. Магичка, получив пару какашечных шмяков, умчалась в неведомую даль. Хотя, не исключаю, что она следит за всеми из укрытия.
Домна напоминала сторожевого суслика с вытянутой шеей. С трудом дождавшись конца этого выступления и сверившись с часами, она повела нас в буфет. Режим питания — основа нашего гимназического уклада. Хоть потоп, а кушать и спать по времени извольте.
В просторных коридорах комплекса кипела жизнь. Здесь, реально, было полно народу! Люди встречались, здоровались — тепло, подобострастно, холодно и даже вежливо-враждебно. Многие разговаривали или прогуливались, словно в парке, благо, был приличный повод. Тут тоже, примерно как у нас, выставлялся «товар лицом» — только в виде стендов, сплошь покрытых похвальными листами, грамотами, вымпелами и фотографиями. Под видом знакомства со всей этой красотой вполне можно было проводить небольшие встречи и даже переговоры.
Мы почти дошли до буфета, когда мне представилась возможность лицезреть ещё один образчик местной культуры.
НА КРИВОЙ КОЗЕ
Высокий парень с военной выправкой остановил нашу процессию (по честности, напоминающую мне утку с выводком утят) и учтиво обратился к Домне. Она напряглась и явно засомневалась. Он сделал жест рукой в сторону, воспитательница посмотрела туда, получила какой-то сигнал и нехотя кивнула, после чего подошла к нам ближе:
— Барышня Рокотова, её светлость княгиня Голицына приглашает вас для личной беседы. Я позволяю вам отлучиться на десять минут.
Ух, ты! Голицына! Это которая из светлейших князей, что ли?
Маруся кивнула, но не выпустила моей руки:
— При условии, что я пойду с Машей.
Домна (по-моему, несколько злорадно) улыбнулась переговорщику:
— У вас десять минут, — и гордо продефилировала в буфетный зал.
Парень колебался недолго:
— Прошу, барышни.
Буквально в двух шагах от этого места находилась ниша, отделанная изнутри как беседка, расположенная в парке. Свисающие ветки живых растений, расставленных и развешанных в горшках, только усиливали это ощущение. В глубине ниши, в окружении нескольких стоящих человек (похоже, охрана), сидела очень пожилая, очень элегантно (и очень дорого) одетая дама. Меня она словно не заметила, а Марусе строго дозированно улыбнулась:
— Милая, я же просила о приватном разговоре.
Маруся крепче подхватила меня под локоть и ответила, вызвав у меня острое ощущение дежа вю:
— Мария — моя поверенная в делах, если вы имеете что-то сказать, прошу говорить при ней. В противном случае мы немедленно уходим.
Дама не глядя протянула руку в сторону и приняла поданный бокал явно не с чаем:
— Ну, зачем же так кипятиться! Раз уж дело столь серьёзно, — по-моему, это прозвучало довольно саркастично; с теми же интонациями, с которыми родители рассуждают о серьёзности намерений своих малолетних детей, — ваша подруга может присутствовать. Присаживайтесь, барышни. Чаю? Кофе? Пунша, может быть? На улице так сыро…
Мы синхронно сели на небольшой диванчик, и Маруся сделала отметающее движение пальцами:
— Не стоит беспокойства. У нас осталось около восьми минут. К сожалению, я не могу долго предаваться светским беседам.
— Деловая — это хорошо, — усмехнулась титулованная бабка. — Тогда скажу прямо. Ваше положение, милая, после безвременной смерти вашего отца, царствие ему небесное, незавидно. Ваш дядюшка — мот и дурак, и положение не улучшит даже смерть этой его беспутной жёнушки, — Маруся вздрогнула, и Голицына проницательно сощурилась: — А! Вам ещё не рассказали. Сообщат попозже, никуда не денутся. Однако, я наслышана о том, что ваш покойный папенька прочил вам блестящее профессиональное будущее. Насколько я знаю, вы собирались поступать в юридический институт? — бабка слегка склонила голову вбок.
 
— В Императорский университет, — сдержанно поправила её Маруся.
— М-м? Несмотря на конкурс?
— Именно.
Или я ошибаюсь, или эта бабуленция специально «ошиблась», чтобы дать Марусе возможность слегка похвастаться.
— Поверьте моему опыту, милая, одинокой сироте, даже с прекрасными дарованиями, очень сложно пробиться. Очень. Возможно, когда-нибудь, когда у нас будет больше времени, я расскажу вам свою историю. Но сейчас, коль уж мы так стеснены рамками нашей встречи, я лишь покажу вам возможность стать частью большого и успешного клана.
Маруся кивнула:
— Я осведомлена о вашем статусе. Каковы ваши условия? Раз уж вам нужен… юрист.
Бабуля усмехнулась:
— Самые что ни на есть прямые. В роду Голицыных всегда рождалось много мальчиков. У меня четверо сыновей, и каждый из них порадовал меня несколькими внуками. Восемь из них вполне подходящего возраста для того, чтобы составить вам партию. Не считая племянников и прочих, — она обобщающе взмахнула бокалом, колыхнув на дне тёмно-бордовую густую жидкость. — Я вижу в вас весьма перспективную невестку. Умную, красивую, а какой характер!
Маруся слегка покраснела:
— Простите, но, во-первых, я совсем не знаю ваших внуков…
— Согласна, это как кота в мешке покупать, — Голицына отхлебнула из бокала. — Я бы с удовольствием пригласила вас на вечер, и даже не на один, но, к сожалению, устав вашего заведения не предполагает исключений…
— Погодите, — Маруся слегка зажмурилась, прихватив пальцами переносицу, — и во-вторых… во-вторых, я… не хотела… пока не пройдёт год…
Бабуля почти по-человечески вздохнула, внезапно переходя на «ты»:
— Понимаю, милая. Но ты, как девушка здравомыслящая, всё же подумай о том, что к тому времени от твоих капиталов может мало что остаться. Хотя, — она сунула бокал в сторону, где его незамедлительно кто-то принял, и живо потёрла сухонькие ручки, — императорское приданое — тоже неплохо. Кроме того, отметь как важное, что Голицыны не намерены препятствовать тебе в построении карьеры. Более того, мы будем всячески этому способствовать. А парни у меня хор-р-рошие. Во! — она неожиданно подняла большой палец вверх — жест весьма простецкий и в некоторой степени даже эпатажный — и довольно засмеялась.
Маруся взяла себя в руки и сдержанно улыбнулась:
— Благодарю вас за участие. Я обдумаю ваше предложение, но ничего не обещаю. Более того, для того, чтобы принять решение подобного рода, мне нужно знать человека, а не просто быть ему представленной.
Бабуля слегка склонилась над столом и деловито уточнила:
— Мы первые?
— С таким предложением? Да.
— Ну, ещё набегут. Но не забывай, что Голицыны предоставляют самый широкий выбор, — она подмигнула. — Во всех отношениях.
Очень странное у меня было чувство от этого разговора. Как будто нам предложили продать лошадь на ярмарке. И одновременно купить.
Мы откланялись. Маруся шла несколько деревянно и щёки у неё продолжали гореть. Я молчала, потому что тупо не знала, что сказать. Переварить всё это надо.
Дальнейшие наши брожения не особо меня впечатлили. Бег, прыжки, штанги… Немного поинтереснее были стрельбы, но с трибун всё равно далеко, плохо видно и поэтому не так цепляюще. Потолкались мы там ещё часа два и все благополучно вернулись в гимназию.
Вечером мы сидели в своей выгородке, и Маруся вдруг сказала: