На берегу спокойных вод. Компиляция (СИ)

— Совершенно верно, — кивнул Детрингер.
Кеттельман пристально посмотрел на него:
— Хорошо, тогда что я сейчас думаю?
— Вы думаете, что я лжец, — сказал Детрингер.
— Так точно, — подтвердил Кеттельман.
— Но это слишком очевидно, и мне вовсе не пришлось читать ваши мысли. Видите ли, мы, ферлангцы, проявляем телепатические способности только среди себе подобных.
— Знаете что? — после короткого молчания произнес полковник. — Я по-прежнему думаю, что вы искусный обманщик.
— Разумеется, — согласился Детрингер. — Ворос лишь в том, насколько вы в этом уверены.
— Чертовски уверен, — мрачно заявил Кеттельман.
— Достаточно ли этого? Для требований вашей безопасности, я имею в виду. Взгляните: если я говорю правду, то причины, побудившие вас вчера оказать мне помощь, равно значимы и сегодня. Вы согласны?
Полковник неохотно кивнул.
— В то же время от вашей помощи не будет вреда, даже если я лгу. Вы просто выручите попавшее в беду существо, сделав тем самым и меня, и моих соотечественников своими должниками. Вполне многообещающее начало для дружбы. А если учесть, что оба наши народа рвутся в космос, скорая встреча неминуема.
— Положим, — проговорил Кеттельман. — Но я могу бросить вас здесь, отсрочив тем самым первый официальный контакт, пока мы не будем лучше подготовлены.
— В ваших силах попытаться отсрочить контакт, — заметил Детрингер, — но он может произойти в любую минуту. Сейчас вам предоставляется счастливая возможность начать его удачно. Другого такого случая может не подвернуться.
— Гммм, — пробормотал Кеттельман.
— У вас есть самые веские основания помочь мне, даже если я вру. Но ведь не исключено, что я говорю правду. В последнем случае ваш отказ выглядит крайне недружелюбно.
Полковник раздраженно мерил шагами узкую комнату. Потом он бешено сверкнул глазами и рявкнул:
— Вы чересчур ловко спорите!
— Просто мне повезло, — произнес Детрингер. — Логика на моей стороне.
— Он прав насчет логики, — вставил переводящий компьютер С-31.
— Молчать!
— Я считал своим долгом указать на данный факт, — не унимался С-31.
Полковник остановился и потер лоб.
— Детрингер, уйдите, — устало проговорил он. — Я пришлю топливо.
— И не пожалеете! — заверил Детрингер.
— Я уже жалею, — отозвался Кеттельман. — Пожалуйста, уйдите.
Детрингер поспешил на корабль и поделился с Ичором добрыми вестями. Робот удивился.
— Я думал, он не согласится.
— Он тоже так думал, — сказал Детрингер. — Но я сумел его убедить.
И он передал Ичору свой разговор с полковником.
— Значит, вы солгали, — печально произнес Ичор.
— Да. Но Кеттельман знает, что я лгал.
— Тогда почему же он помогает?
— Из опасения, что я все-таки говорю правду.
— Но ведь ложь — преступление.
— Не больше, чем бросить нас здесь. Однако мне надо поработать. Сходил бы ты на поиски съестного!
Слуга молча повиновался, а Детрингер сел за звездный атлас в надежде найти место, куда лететь, — если, конечно, ему вообще удастся улететь.
Наступило утро, солнечное и радостное. Ичор пошел на корабль землян играть в шахматы со своим новым приятелем роботом-посудомойщиком. Детрингер ждал топлива.
Его не особенно удивило, что топлива все не присылали, хотя и прошел полдень, но и хорошего в этом было мало. Он прождал еще два часа, а затем отправился на «Дженни Линд».
Его приход, казалось, не явился неожиданностью Детрингеру сразу предложили пройти в офицерскую. Полковник Кеттельман расположился в глубоком кресле, по сторонам которого замерли вооруженные солдаты. Строгое выражение лица не скрывало злорадства. Тут же с непроницаемым видом сидел капитан Макмилан.
— Ну, Детрингер, — начал полковник, — что сейчас вы хотите?
— Я пришел просить обещанное мне топливо, — сказал ферлангец. — Но вижу, вы не собираететсь сдержать свое слово.
— Напротив, — возразил полковник. — Я самым серьезным образом собирался помочь представителю вооруженных сил Ферланга. Но передо мной вовсе не он.
— А кто же? — спросил Детрингер.
Кеттельман подавил саркастическую усмешку.
 
— Преступник, осужденный верховным судом своего собственного народа. Передо мной уголовный элемент, чьи вопиющие правонарушения не имеют равных в анналах ферлангской юриспруденции. Существо, которое своим чудовищным поведением заслужило высшую меру наказания бессрочное изгнание в бездны космоса. Или вы смеете это отрицать?
— В настоящий момент я ничего не отрицаю и не подтверждаю, — сказал Детрингер. — Прежде всего я хотел бы осведомиться об источнике вашей поразительной информации.
Полковник Кеттельман кивнул одному из солдат. Тот открыл дверь и ввел Ичора и робота-посудомойщика.
— О хозяин! — воскликнул механический слуга. — Я поведал полковнику Кеттельману об истинных обстоятельствах, которые привели к нашей ссылке. И тем самым приговорил вас! Я молю о привилегии немедленного самоуничтожения в качестве частичной расплаты за свое вероломство.
Детрингер молчал, лихорадочно соображая.
Капитан Макмилан подался вперед и спросил:
— Ичор, почему ты предал своего хозяина?
— У меня не было выбора, капитан! — вскричал несчастный. — Ферлангские власти, прежде чем позволить мне сопровождать его, приказали наложить на контуры моего мозга определенные приказы и закрепили их хитроумными схемами.
— Каковы же эти приказы?
— Они отводят мне роль тайного надзирателя. Мне приказано принять необходимые меры, если Детрингер каким-то чудом сумеет избежать кары.
— Вчера он мне обо всем рассказал, капитан, — не выдержал робот-посудомойщик. — Я умолял его воспротивиться этим приказам. Уж очень все это неприглядно, сэр, если вы понимаете, что я хочу сказать.
— И в самом деле, я сопротивлялся, сколько мог, продолжал Ичор. — Но чем реальнее становились шансы моего хозяина на спасение, тем сильнее проявлялись приказы, требующие его предотвращения. Меня могло остановить лишь удаление соответствующих цепей.
— Я предложил ему операцию, — вставил робот-посудомойщик, — хотя в качестве инструмента в моем распоряжении были только ложки, ножи и вилки.
— Я бы с радостью согласился на операцию, — продолжал Ичор. — Более того, я уничтожил бы себя, лишь бы не произносить слов, поневоле рвущихся из предательских динамиков. Но и это оказалось предусмотренным — на самоуничтожение тоже наложили строжайший запрет, как и на мое согласие на вмешательство в схемы, пока не выполнены государственные приказы. И все же я сопротивлялся, пока не иссякли силы, тогда мне пришлось явиться к полковнику Кеттельману.
— Вот и вся грязная история, — обратился Кеттельман к капитану.
— Не совсем, — тихо произнес капитан Макмилан. — Каковы ваши преступления, Детрингер?
Детрингер перечислил их бесстрастным голосом — свои действия чрезвычайной непристойности, свой проступок преднамеренного ослушания и, наконец, проявление злобного насилия.
Ичор кивал с несчастным видом.
— По-моему, мы слышали достаточно, — резюмировал Кеттельман. — Сейчас я вынесу приговор.
— Одну минуту, полковник, — капитан Макмилан повернулся к Детрингеру: — Состоите ли вы в настоящее время или были когда-нибудь на службе в вооруженных силах Ферланга?
— Нет, — ответил Детрингер, и Ичор подтвердил его ответ.
— В таком случае находящееся здесь существо является гражданским лицом, — сказал капитан Макмилан, — и подлежит суду гражданских властей.
— Не уверен, — произнес полковник.
— Положение абсолютно ясное, — настаивал капитан Макмилан. — Наши народы не находятся в состоянии войны. Он должен предстать перед гражданским судом.
— И все же, насколько я понимаю, этим делом следует заняться мне, — сказал полковник. — Я лучше разбираюсь в подобных вещах, чем вы, сэр, — при всем к вам уважении.
— Судить буду я, — отчеканил капитан Макмилан. — Если, конечно, вы не решите силой захватить командование кораблем.