Содержанка (СИ)

— Мне не плевать.
Слова звучат баюкающей колыбельной. Внутри возникает вихрь чувств. Новых, сильных. Затягивающих в эпицентр. Я прижимаюсь к Алексу и немного дрожу, впервые за долгое время расслабившись.
Вот так обниматься в ванной — намного лучше, чем гадать в душном клубе, кто оплатил выпивку.
Внизу живота сладко тянет. Закрываю глаза и летаю, как на карусели. Держусь за Алекса, впиваюсь пальцами.
Он наклоняется и целует, слегка касается своим языком моего. Затем выдает со смешком:
— Можно захмелеть, просто с тобой целуясь.
Пожимаю плечами.
— Ива, ложись в спальне. Мне нужно закончить работу.
— Ты потом придешь?
— Я не люблю с кем-то спать. Утром поговорим за завтраком.
Алекс целует в лоб и возвращается в гостиную, оставляя меня второй раз за вечер, теперь в компании полупустой бутылки.
Мою руки с мылом, собираюсь раздеться и залезть под душ, но вдруг такая обида берет! Почему он снова меня отпихивает на второй план? Почему не расспрашивает о том, то случилось? Для меня это важно! Я, конечно же, не могу ждать до утра.
Когда не получался какой-то элемент, я всегда говорила тренеру: «Я сделаю лучше».
Еще лучше.
И еще. Пока не получалось идеально. Итог предсказуемый — я делала. И неважно, сколько времени было потрачено на попытки.
Что ж. Я вновь заговорю с Алексом и сделаю лучше.
Поправляю макияж перед зеркалом, встряхиваю волосы и возвращаюсь в гостиную. Миллионер сидит за столом и быстро печатает. Взгляд не отрывается от ноута.
Прокашливаюсь и говорю:
— Я некрасивая?
Он стреляет в меня взглядом и просто убивает раздражением! Минута нежности прошла, он, видимо, дал максимальную поддержку, на которую можно было рассчитывать. И мне бы действительно пойти спать, но я слишком хороша в своем платье для этого.
Добавляю:
— Ты забываешь обо мне часто.
— Мы вроде договорились, что ты будешь приезжать, когда я звоню. — Алекс складывает руки на столе и смотрит. — Сегодня я не звонил.
— Некрасивая? — повторяю запальчиво. — Тебе не понравилось в прошлый раз? Или у тебя еще кто-то есть?
Он пораженно качает головой, словно не понимает, как вообще оказался в этой ситуации. Я жду, что начнет орать или швырнет даже что-то. Тогда я тут же убегу отсюда, верну деньги и поставлю крест.
Алекс бросает взгляд на монитор, потом на меня:
— Ты охуенно красивая. Просто пиздец огонь. Ты из тех немногих людей, которым реально можно просто быть самими собой, чтобы все вокруг сходили с ума.
— Но ты не сходишь! — справедливо замечаю.
— Да епт! — Равский поднимается. — Ты мне дашь поработать сегодня или нет?!
— Стараюсь быть самой собой, ты секунду назад заявил, что это похвально! Вот, — развожу руками. — Это я. Привет! Раф, ну пожалуйста, побудь со мной полчасика, — начинаю умолять, — потом сядешь за свои цифры. Никуда они не денутся.
— Нет.
— Ну почему?
— Да потому что я потом не сяду! И так пять часов боролся с прокрастинацией, чтобы приступить наконец к задаче. У тебя такого не бывало? Когда приходишь утром в зал, смотришь на снаряды и не можешь начать. Часами.
— Что? Нет, не бывало.
— А у меня бывает.
— Тебе же нравится то, что ты делаешь.
— Нравится безумно. Придумывать, организовывать, просчитывать, воплощать, но, когда проект уже запущен, сразу становится смертельно скучно.
— Скучно спасать мир от экологической катастрофы?
— Этим способом — да. Я сегодня уже пренебрег указаниями врача и побегал на дорожке, чтобы как-то прийти в норму. Дважды поел и заварил три вида чая. Четыре раза подрочил. Выжрал ведро кофе. Сходил за сигаретами... — Алекс указывает на пачку на барной стойке. — В итоге к полуночи настроился, созвонился с инженером, и вот она ты! Снова всё по звезде. Потому что ты охуенно секси. Еще эти глаза напуганные. Там жопа, и нужен максимум внимания, а у меня дома пьяная модель в блядском платье!
Я таращусь на него. Впитываю каждое слово.
— Четыре раза подрочил? Серьезно? — Впиваюсь глазами в пах.
— Я так сказал? — морщится Алекс. — Прости, лишнее.
 
Он часто извиняется за слова и оплошности. На автомате вылетает, будто привык. Но важно сейчас другое.
— Да, сказал. Правда так много? За пять часов? Круто.
Мысли в голове такие пошлые и неправильные, что от стыда и восхищения щеки горят. Я не думала никогда, что можно столько раз. Ни с кем не обсуждала такие темы.
— Спасибо. — Он приподнимает брови. Улыбка трогает губы. — Ива, спать.
— А больше уже не получится?
Алекс резко хмурится:
— В смысле?
— Ну, четыре раза, — невинно пожимаю плечами. Прохаживаюсь по гостиной, смотрю в окно. — Ты, наверное, уже не сможешь ничего, вот и выгоняешь меня. Да?
В кожу будто иголки впиваются. Дышу часто-часто, осознавая, что спровоцировала. На двести процентов. Последние слова явно были лишними. Их не стоит бросать в лицо взрослым мужчинам.
— Ладно. — Мгновенно тушуюсь, разворачиваюсь и иду в комнату. — Я спать. Работай.
— Теперь стоять. — Алекс прищуривается. — Подойди-ка.
— Не буду мешать, ты и так сегодня... выложился.
— Пиздец тебе.
Он срывается в места, а я несусь в спальню! Ну как несусь, больше на одной ноге скачу. Он подхватывает на руки почти сразу и целует в губы, которые я сжимаю изо всех сил.
— Пусти! — кричу. — Иди работай! Я устала и пьяная!
Пытаюсь вырываться, да какое там!
— Я обиделась!
Не реагирует. Целует требовательно и нервно. Сминает губы, лапает тело, пока не начинаю отвечать. Вцепляюсь в него намертво. Грубые быстрые ласки. Я, словно бенгальской огонь, ловлю искру и вспыхиваю, кусаюсь. От нетерпения, страсти. От желания большего.
Пикнуть не успеваю, как Алекс разворачивает меня и толкает на стол. Вульгарно задирает платье, стягивает стринги. Ойкаю от прохлады. Он шарит по карманам. Обернувшись, наблюдаю, как горят глаза. Как сжимаются губы и раздуваются крылья носа.
Все это кружит голову покрепче напитков.
— Раф, — зову, замерев не то от страха, не то от любопытства. — Рафа.
Алекс расстегивает две верхние пуговицы на рубашке и наклоняется ко мне. Член утыкается между ног. Замираю.
Алекс ловит мои губы и целует так горячо и ласково, как никогда прежде. Словно уговаривая довериться. Я не могу сдержать жалобного стона. В следующую секунду понимаю, к чему это было, — он толкается. Проникает до упора, впечатывается пахом в ягодицы. В этой позе он нестерпимо большой, я дергаюсь, Рафа не пускает! Фиксирует.
Отрывается от моих губ, сжимает крепче ягодицы. Толчок, еще один, еще. Глубже, на грани с болью. Я вцепляюсь в столешницу и закрываю глаза. Такой кайф обрушивается, что сознание плывет. И я... перестаю дергаться.
Двигается лишь Алекс. Поза какая-то унизительная, и место — так себе, но почему-то становится пофиг. Он так жадно меня трахает, что от ощущений пальцы на ногах подгибаются, а на руках — немеют. Я приподнимаюсь на цыпочки и прогибаюсь в спине сильнее. Подставляя себя под его движения.
Стараюсь дышать. Поверхностно, рвано, хоть как-нибудь. Раф обнимает без остановки, гладит, трогает. Касается пальцами клитора, отчего током простреливает. И двигается. Двигается в моем теле, снова и снова впечатывается так, что я едва не подскакиваю.
Безумие. Отвечаю по возможности, усиливая наше наслаждение. Алекс чуть приподнимает мою ногу — тут же окатывает удовольствием. Я по привычке боль игнорировала, терпела, а теперь нет ее. Он меняет угол входа и трахает, пока я не достигаю пика удовольствия. Такого острого, что трясет. Мозг — в кашу, сознание мутное. Обмякаю в руках Алекса. Хочу сжаться в комочек. Прочувствовать. На пол опуститься.
Он ловит, обнимает. Я собираюсь расслабиться и уткнуться в его вкусно пахнущую шею, но Алекс вдруг плюхает меня на стол. Стягивает платье через голову. Притягивает меня к себе.
Он увлекся — глаза горят, в них страсть, похоть, нетерпение. В них столько мужской жажды, что я пугаюсь.