S-T-I-K-S: Эксельсиор (СИ)

***
Кровавая вакханалия в быстром кластере была в самом разгаре. Фургон, в кузове которого тряслись связанные свежаки, подъезжал к границе загрузившейся несколько часов назад ячейки Улья, привлекающей муров и прожорливых матерых тварей.
Пассажир деловито разрывал свою сменную одежду.
— Что ты делаешь? — водитель покосился на рейдера.
— Хочу сделать из ткани кляпы, — ответил тот. — Даже если кто-то из пленников обратится, загрызть остальных он не сможет.
— Почему мы раньше об этом не подумали? — Резак усмехнулся.
— Потому что до вчерашнего дня не допускали промахов при отборе иммунных, — Молот пожал плечами.
— Теряем хватку из-за излишней самоуверенности, — заметил водитель.
— И не говори! — легко согласился пассажир. Он попросил Резака: — Притормози здесь. Нужно наведаться к свежакам и «угостить» их тряпками.
Водитель заглушил двигатель.
Цокающий костяными пятками по асфальту вынырнувший из-за поворота топтун оскалился и заурчал, когда Резак и Молот покинули автомобиль. За развитым зараженным плелся щуплый парнишка с землистым оттенком лица и впалыми щеками. Водитель насторожился: как правило, пустыши нервничали, если рядом находились более крупные особи, а этот тощий экземпляр упрямо следовал за здоровяком. Пустыш мог являться частью свиты топтуна: иногда мутанты объединялись в кочующие группы, но эта «парочка» не казалась Резаку обычной, так как развитый зараженный время от времени оглядывался на парнишку и издавал резкие горловые звуки, выражающие недовольство.
Водитель достал из ножен кинжал и пошел навстречу топтуну. Бугристая конечность твари лишь всколыхнула воздух, когда мутант попытался распороть Резаку горло когтями, так как рейдер увернулся, проскочил мимо топтуна и, оказавшись у него за спиной, всадил лезвие клинка в споровый мешок зараженного. Топтун грохнулся на асфальт клыкастой мордой вниз. Рейдер перевел взгляд на пустыша, моргнул, а после запустил в тварь кинжал. Пустыш резко отклонился в сторону, клинок пролетел мимо зараженного и упал на землю. Резак раздраженно поморщился, вынул из ножен второй кинжал и приблизился к несуразной твари. Чтобы отвлечь внимание пустыша от ладони, в которой рейдер сжимал рукоятку холодного оружия, Резак замахнулся на зараженного левой рукой и выбросил ее вперед, однако тварь не поддалась на провокацию и не отреагировала на незавершенный удар кулаком, а перехватила правое запястье соперника, когда тот попытался пырнуть пустыша клинком в брюхо.
— Что за?.. — вырвалось у Резака.
— Я нормальный, — произнес хриплым голосом парнишка.
— Да? Ха! А выглядишь хреново! — рейдер нервно рассмеялся.
Отстранившись от незнакомца и убрав кинжал в ножны, Резак ушел с линии огня, а затем шевельнул пальцами, подавая знак Молоту. Помощник водителя выхватил из кобуры бесствольную «Осу» и выстрелил в иммунного.
Парнишку развернуло, когда травматический патрон достиг цели. Казалось, что по истощенному телу ударили молотком. Грудь иммунного пульсировала от тупой давящей боли.
Резак воспользовался замешательством незнакомца, повалил иммунного на дорогу и скрутил его.
— Неси стяжки и кляп! — крикнул водитель Молоту.
Помощник выполнил поручение Резака. Рейдеры связали брыкающегося парнишку, открыли задние дверцы машины и закинули незнакомца в пропахший кровью кузов фургона. Перед тем, как потерять сознание, парнишка увидел перепуганные лица угодивших в плен свежаков, которых забравшиеся в «короб» бандиты «угощали» тряпками.
  
Обжорный ряд: Палач
 
Усталость и вызывающее ломку споровое голодание подкосили пленника: он потерял сознание. Парнишка пришел в себя, когда фургон остановился. Задние дверцы открыли. Поток свежего воздуха хлынул в пропахший кровью и мочой свежаков «короб». Иммунные замычали, пытаясь разжалобить рейдеров. Это дико раздражало походившего на пустыша щуплого пацана, он спокойно сидел на полу, привалившись спиной к стене, и наблюдал за бойцами, вытаскивающими из кузова автомобиля жертв. Пленник шумно сглотнул, пытаясь подавить очередной приступ тошноты, так как кляп не позволял пацану опустошить желудок.
 
Молот приблизился к хмурому пленнику, которого подстрелил из «Осы», присел рядом с парнишкой и сказал ему:
— А ты шустрый. Я поставлю на тебя пять споранов. Другие, я уверен, умрут раньше, чем ты, — рейдер похлопал пленника по плечу и проявил заботу, приступив к выполнению привычного ритуала: — Ты лишь жалкая копия того человека, которым являлся прежде. Чтобы у тебя было больше шансов уцелеть во время бойни, я окрещу тебя Ловчим. И еще… — Молот отцепил от пояса находившуюся в чехле флягу и, открыв плоскую бутылку и вытянув изо рта пацана кляп, продолжил браваду, поднося к губам крестника горлышко фляги: — Пей! Это лекарство и «топливо».
Ловчий приник к алюминиевой бутылке с живчиком и сделал несколько жадных глотков. По телу связанного пленника разлилось тепло, и беспорядочные мысли прояснились.
— Хорош! — рейдер отобрал у крестника флягу и прикрепил ее к поясу.
— Победа гарантирует свободу? — хриплым голосом спросил Ловчий.
— Нет. С арены живым ты не уйдешь, просто отсрочишь свою смерть и… сделаешь меня богатым, — ответил Молот с ехидством. Он разрезал ножом стяжки на лодыжках крестника и, обхватив ладонью предплечье пленника, помог парнишке подняться на ноги, а потом отстранился и приказал: — Иди вперед!
Пошатываясь, Ловчий подошел к металлическим створкам и спрыгнул на землю, рейдер тоже покинул кузов и, время от времени толкая парнишку в спину, отвел его в камеру для допросов, в которой новичков обычно встречал ментат, но сегодня его услуги не требовались, так как через несколько часов от свежаков останется груда обглоданных Малышом костей. Молот провел лезвием ножа по хомутам, впивавшимся в запястья крестника; испорченный пластик упал на пол; боец запер Ловчего в помещении. Парнишка обернулся и встретился взглядом с рейдером, наблюдавшим за крестником через сделанное в двери небольшое отверстие, называемое кормушкой.
— Удачи, — прошептал Молот.
— В жопу удачу!.. — пророкотал жуткий паренек. — Пожелай мне победы.
Рейдера поразило дерзкое поведение крестника, Молот произнес с ухмылкой:
— Победы тебе, малец.
Насвистывая незамысловатую мелодию, похититель свалил по своим делам.
— Ты заодно с этим уродом?! — к Ловчему приблизился разъяренный широкоплечий пленник.
— С чего ты взял? — скучающе уточнил парнишка.
— Ты так мило беседовал с тем, кто нас, как скот, загнал в «клетку»! — продолжил нападки незнакомец.
— И что? Разговоры ни о чем не делают меня другом похитителя. Проявление напускной любезности не показатель того, что я не прикончу этого мужика, когда у меня появится такая возможность, — зубы Ловчего удлинились и стали острыми, как у акулы.
Крупный пленник попятился; остальные свежаки тоже заохали, разглядев уродливое лицо пацана и его устрашающую несмыкающуюся пасть.
Тучная женщина завопила:
— Помогите! Среди нас монстр!
Прибежали вооруженные охранники. Они ворвались в камеру и направили на пленников стволы ПМ.
— Что здесь происходит? Кто заражен? — обратился к свежакам боец.
— Он! — взвизгнула женщина, показывая пальцем на Ловчего.
Остальные пленники тоже закивали и поддержали поднявшую шумиху особу.
Охранник прицелился в паренька, смотрящего в небольшое окно, перечеркнутое прутьями решетки.
— Эй ты! — окликнул надзиратель тощего незнакомца.
Медленно полуобернувшись к бойцу, Ловчий попросил:
— Не стреляй. Я нормальный, просто не нравлюсь сокамерникам, — лицо парнишки снова было бледным, болезненным и… обычным.
Охранник расслабился и предупредил свежаков:
— Еще раз нас разыграете, и мы выбьем из вас всю дурь.
Бойцы покинули комнату для допросов и заперли дверь.
Ловчий скрестил руки на груди, изучая испуганных сокамерников, столпившихся у противоположной стены небольшого помещения. Парнишка осознал, что ему нравится «пробовать» чужой страх на вкус.