Беата умрет последней (СИ)

— Уверен. Я тебя подстрахую. Скажи, что нужно делать.
Беата начертила вокруг него защитный круг и положила молоток.
— Сиди тут и не выходи, пока не разрешу. С Валери не говори, она может тебя заморочить и повредить. Будь готов разбить зеркало по моей команде. Если все пройдет совсем плохо, сиди в кругу до рассвета. Он будет действовать даже после моей смерти.
Харт помрачнел.
— Нам точно стоит так рисковать?
— Не бойся, это просто предосторожности, — успокоила его Беата, — Мгла будет нас защищать. Верно, красавица?
Мгла согласно мяукнула. Несколько дней они с Беатой узнавали друг друга получше, но сошлись настолько быстро, словно Беата сама ее призвала. Мгла была любопытной и независимой, за ласками приходила сама, а в иных случаях терпела их не более пары минут, ускользая из рук, как тень. При этом у нее был на удивление спокойный характер, хотя до ленивого нрава Пуховки ей было далеко.
Беата много колдовала над ней, но так и не нашла подвоха. Сквозь кусты вереска Мгла проходила спокойно, а потом и вовсе полюбила валяться в них, а значит, точно не была нечистью. Но фамильяры не появлялись из ниоткуда, их всегда кто-то призывал. Кто мог призвать Мглу и отправить ее на помощь Беате?
Что ж, с этим предстояло разобраться позже.
Ближе к ночи Беата начала ритуал. Левую руку она положила на голову Мгле, вытягивая из нее магию и одновременно используя, как мощный инструмент для поиска нужной души. Не хватало еще вместо Валери призвать из загробного мира кого-то, для кого все ее защитные руны и чары окажутся ерундой.
Харт сидел в кругу неподвижно и сосредоточенно. Его крупные руки напряженно сжимали молоток.
По зеркалу пробежала едва заметная рябь. Оно все еще отражало гостиную и все, что в ней было, только вот вместо отражения Беаты на полу сидела Валери. Яркая зеленоглазая брюнетка с хорошеньким личиком и пышной гривой черных волос, одетая по самой дерзкой моде двадцатипятилетней давности. Тонкая, изящная тростинка, навеки застывшая между ребенком и женщиной.
— Привет, подруга, — Валери помахала ей рукой. — Кошмар, что с тобой такое? Ты выглядишь на тридцатник!
— Мне сорок, — усмехнулась Беата.
— Очуметь, ты теперь старуха! Ужас какой! А это кто? Твой любовник?
— Друг.
— Ой, да ладно заливать! С парнями не дружат, они не для того нужны, — Валери оглядела Харта и скривилась. — Так себе. Помоложе никого не нашла? Но для старухи сойдет. Он хорошо трахается?
— Великолепно. Валери, я не за этим тебя вызвала.
Та застыла. Бросила напряженный взгляд через плечо.
— Я ведь подохла, да? И ничего так и не добилась, сраная неудачница. Черт. Черт. Черт!
Валери прижалась ладонями к стеклу и принялась биться об него головой.
Беата молчала.
Мгла негромко мяукнула, и Валери остановилась, взглянув на нее.
— Вау, какая красота! Как зовут?
— Мгла.
— Обалдеть. Слушай, а ты перестала быть скучной трусихой! Черная кошка, призыв мертвых подруг на чай, любовник под каблуком — молодец, уважаю! Теперь бы я с тобой с удовольствием дружила! Ты и раньше была ничего, просто после встречи с демоном перетрусила и взялась возиться с травками, боясь высунуть из них голову. А помнишь, как мы собирались захватить мир, создав свой ковен, как у древних ведьм?
Беата рассмеялась.
— Помню. А начать собирались с Хисшира, подчинив всех местных жителей.
— Это, между прочим, была твоя идея. Эх, зря уехали. Сейчас бы пара соседних городов точно были наши, — мечтательно заулыбалась Валери.
— Вэл, как ты умерла? — не выдержала Беата. — Твоя мать всем говорила о сердечном приступе и явно пыталась замять подробности, но соседи болтали, что перед смертью ты дико кричала и разнесла комнату.
Та поморщилась.
— Убили меня.
— Демон?
— Да причем здесь демон? На кой черт ему за мной приходить?
— Это ведь ты призвала его, и он захотел отомстить.
Валери посмотрела на нее с недоумением.
— Старушка, у тебя маразм начался. Мы наткнулись на демона случайно, и он ничего нам не сделал.
— То есть, ты его не призывала, — вздохнула Беата, — я думала, это в твоем стиле.
 
— Пфф, чушь! Сделки с демонами никому не приносят добра, — Валери скривилась, — они всегда извращают желания, лучше и не просить. Слушай, можно я Мглу поглажу?
— Гладь. Она есть у тебя в отражении, — прохладно ответила Беата.
— Она тут ненастоящая, — пожаловалась Валери и постучала по отражению Мглы, — неживая, холодная и твердая, как камень. Можно я настоящую потискаю?
— Нельзя.
Одно из правил вызова духов четко гласило: не создавать мостов между тем миром и этим. Если, конечно, не хочешь, чтобы мертвец этим мостом воспользовался и нагрянул в гости на своих условиях.
Валери удивленно замерла, а потом расхохоталась.
— Ты серьезно, что ли? Старушка, ты меня боишься? Ну, трусиха! Эх, а Голди мне своего фамильяра одалживала на несколько дней! У нее тоже черная кошка была, Гекатой звали. Красавица! Очень меня любила, льнула как к родной. Я ее чуть не украла у Голди. Но она бы сбежала, так что толку от этого не было.
Беата нахмурилась.
— Но фамильяры не любят чужих. В чарах призыва заложена безусловная любовь к хозяйке. А ты так и не призвала своего, болтала, что и без «костылей» справляешься. Опять врешь?
— Иди к черту, старуха! — рассердилась Валери и пнула зеркало изнутри. То зашаталось. — Я тогда врала, чтобы вы меня не засмеяли! У всех были фамильяры, даже у слабачки Адалинды, а у меня — нет! Что я должна была говорить? Что тоже хочу черную или рыжую кошку, но у меня не получается их призвать?!
Она вдруг остановилась.
— Погоди, у тебя же белая кошка была, как у всех трусих и неудачниц. Почему стала черная?
Беата поманила Пуховку, сидящую возле Харта.
— У меня их теперь две.
— Вот ты сильна, — восхитилась Валери, — я о таком даже не слышала.
— Но почему ты не могла призвать фамильяра? И кто тебя убил?
Валери поколебалась и махнула рукой.
— А, какая теперь разница. Можно и рассказать. После отъезда из Хисшира я потеряла свой колдовской дар. Он уменьшался, ослабел и почти растаял. Осталось совсем на донышке.
— Этого не может быть. Дар либо есть, либо его нет, — не поверила Беата.
— Что б ты понимала в темной магии, — фыркнула Валери, — колдовской дар может украсть другая ведьма. Я этот вопрос изучила, как следует. Поначалу я пыталась его увеличить разными средствами, но эффект был временный и нестабильный. Голди варила мне укрепляющие зелья, заряжала амулеты и давала Гекату для колдовства. Мне удавалось вытягивать магию из чужого фамильяра. Но вечно так продолжаться не могло. Это все равно, что жить впроголодь, на милостыню, кидаемую прохожими. Ненавижу бедность. И унижаться тоже ненавижу.
— Почему ты рассказала только Голди о своей беде? — возмутилась Беата. — Мы с Адой тоже помогали бы тебе!
— Ничего я не говорила, Голди сама заметила, что я вру, — отмахнулась Валери, — она всегда была чуткой, не то, что вы, две тетери. Она тянула меня изо всех сил, а вы осудили мое «дурное» поведение и свалили варить свои травки и тискать белых кошек. Наконец я нашла подходящее заклинание, чтобы украсть чужой дар полностью. Проще всего было стащить его у знакомой ведьмы, но у кого? У Адалинды дар был слабым и убогим, а с тобой мы почти перестали видеться.
— А иначе украла бы?
— Наверное. Ты же меня бросила и плевать хотела, как я там живу, — Валери усмехнулась, — но я не со зла, мне просто нормальной жизни хотелось.
— За чужой счет. Так что ж было не украсть дар Голди?
Валери помрачнела.
— Веришь, нет, а совесть у меня все-таки имеется. Я не смогла обречь ее на это унижение. Мы с Голди продолжали дружить, она все время пыталась помочь, утешала, поддерживала. Хранила мою тайну ото всех. Не могла я ее обокрасть. Так что я решила вытянуть дар у одной древней старухи. Ей все равно умирать было скоро. Только меня никто не предупредил, что ведьма может сопротивляться. Старуха меня и уделала.