Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ)

Разумеется, смена участников не происходила мгновенно. Одни уходили, другие приходили. Еще некоторое время фотографы выстраивали публику так, чтобы все поместились и всех было видно. В общем, морока и канитель еще те.
Наконец, мы уже фотографировались в узком кругу. Я, Маша и мальчишки, включая Алексея. Я, Маша и Георгий. Я, Маша и Ольга. Я, Маша и Николай. Я, Маша, Николай и его семейство без Аликс. Я и Николай.
Конечно, тут речь шла не только о фотографиях в семейный альбом, но и о важном политико-пропагандистском моменте. Наши совместные фото пойдут в газеты, и газеты не только российские или ромейские (есть уже и такие). И колоритные кадры двух братьев на фоне поверженного города должны были несколько поумерить фантазии некоторых относительно возможности переворота в виде «реставрации» или «восстановления справедливости». Хотя бы потому, что эти фотографии увидят десятки миллионов подданных. К тому же все помнят, что вышло из событий 6 марта, когда Николай встал на мою сторону и не поддержал мятеж.
Ну, а болтовня Аликс… Что ж, тут на все воля Божья. Я сегодня Николаю достаточно красноречиво объяснил перспективы и предложил весьма вкусную взятку в обмен на лояльность. Миллионные выплаты за приданое девочкам, по миллиону «на обустройство» Николаю и Алексею, плюс ежегодные некислые выплаты, все это должно было, по моему мнению, поумерить пыл, как самой Аликс, так и заставить ее собственное семейство выступить изолятором ее идей и амортизатором ее порывов.
Дорого, скажете вы? Отнюдь!
Спокойствие в государстве куда дороже паршивых нескольких миллионов рублей. К тому же я это семейство заставлю отработать мне (и государству) каждую копейку. Да и не следует забывать, что в свое время я весьма основательно раскулачил Николая, отобрав у него не только казну и средства Министерства двора и уделов, но и заставив передать мне массу средств, которые он считал лично своими. Так что обещанные выплаты всего лишь частичная компенсация реквизированного мной ранее.
Ромея. Константинополь. Дворец Единства. Кабинет его величества. 5 (18) сентября 1917 года
От того, находимся ли мы в Москве, едем ли в поезде, отдыхаем в Марфино, командуем в Мелласе или находимся в Константинополе, не меняется основа – постоянные доклады.
И это совсем не то, что в мое время так обильно показывали по телевизору, когда нам демонстрировали мудрого и уважаемого руководителя, который с отеческой усталостью на лице задает вопросы своим министрам, имитируя реальное совещание, а те, словно школяры, выпучив глаза, что-то блеют в ответ, напрягая все свои невеликие актерские способности, да так, что хочется воскликнуть бессмертное: «Не верю!»
Ведь ясно же всем, что само совещание будет там, без нас. Нам ничего не покажут, а то, что покажут, покажут нам.
Зачем нам показывали всегда этот трагикомический фарс – этот вопрос я задавал себе всякий раз, когда включал телевизор или смотрел его по долгу службы. Зачем эта имитация и весь этот погорелый театр? Причем куда больший, чем встреча под камеру глав государств или министров иностранных дел, которые вынуждены привычно растягивать свои морды лица в заученной фальшивой улыбке, матеря в душе и эту прессу, и этих фотографов, и своего визави по переговорам, и членов его делегации, и членов своей делегации, и работу свою гадскую, и все на свете разом.
Стоят. Улыбаются. Жмут руки.
Но эти хотя бы не делают вид, что они собираются при нас и на камеру решать свои государственные вопросы. А вот когда глава государства учит крестьян сажать картошку или с суровым лицом вопрошает о чем-то, то мне хочется покрыть все матерным загаром и выключить все это к едреней фене.
Пипл хавает? Нет уж, увольте!
Увольте своего пиарщика, своего главного пропагандиста, своего министра правды!
Прекратите всю эту фальшь!
Нет. Нынешние времена честнее. И мы сами искреннее.
Хочешь спасти тысячи людей? Поднимаешься в небо на дирижабле и летишь за тысячу километров на место трагедии. И не доклады выслушивать с умным видом на камеру, а просто спасать. Карать и миловать, но спасать. Без рисовки и пафоса.
 
Хочешь спасти армию и флот от катастрофы – летишь и лично принимаешь на себя командование сражением. Командование и ответственность за него.
Возможно, я не прав. Возможно, последнее это дело правителю лично вмешиваться в каждое конкретное дело.
Возможно, я должен сидеть на троне и благосклонно заслушивать доклады, отечески распекать нерадивых и хвалить остальных.
Но из всех русских правителей мне был ближе именно Петр Великий, ставший тем двигателем, мощь которого и изменила Россию, превратив ее из захолустной Московии в великую Российскую империю. Захотел сделать и лично сделал. Флот, армию, промышленную и общественную модернизацию, множество реформ – все это заслуга энергии одного человека, который формировал вокруг себя новую элиту из своих единомышленников.
Да, потери страны от этих бурных реформ были колоссальными. Смог бы я лучше это сделать? Не знаю. К счастью, я попал в более поздние времена. Во времена, когда энергия заряда Петра Великого уже полностью исчерпалась и государственной системе требовалась новая революция сверху. Чем я сейчас и занимаюсь.
У меня здесь тоже война, тоже реформы, стоит та же задача – трансформация и новый качественный скачок.
Создание империи Единства.
Нового общества.
Величия людей, через величие народа. Величия народа, через величие империи. Величия империи, через величие людей.
И мы придем к этому.
Уверен.
Иначе во имя чего это все?
– Ваше императорское величество! Вы изволили дать высочайшую аудиенцию господину министру иностранных дел графу Свербееву. Он ожидает в приемной.
Что ж, хотя бы от пафоса восклицательных знаков я своих адъютантов отучил. Тон спокойный и деловитый.
– Проси.
Граф традиционно степенен и респектабелен. Вероятно, таким и должен быть настоящий министр иностранных дел. Жесткий, хитрый и достойно представляющий собой свое государство.
– Ваше величество.
– Граф.
– Ежедневный доклад о международных делах.
Киваю.
– Слушаю вас, граф.
Свербеев, похожий на хитрого лиса, одетого в богато расшитую придворную ливрею, раскрыл свою знаменитую папку и начал свой доклад.
– Государь! С вашего дозволения, позволю себе начать свой доклад с Германии.
– Вот как? Любопытно!
– Вначале срочная телеграмма из Руана. Сегодня в этом городе провозглашена «независимое герцогство Нормандия». Группа инсургентов сформировала «правительство», которое незамедлительно обратилось к Германии с просьбой оказать военную помощь в деле защиты «независимости» Нормандии.
– А с учетом того, что часть Нормандии и так под немцами, под Гавром идет сражение с американцами, а часть побережья уже занята бошами, то далеко возить войска Германии не придется.
– Точно так, ваше величество!
Что ж, новость ожидаемая, хотя и по-своему неожиданная.
– Как вы оцениваете происходящее, особенно в контексте гибели короля Франции от немецких бомб?
– Государь! Сведения, полученные нами по неофициальным каналам, частично подтверждаются информацией от нейтралов, но в любом случае к сим сведениям следует относиться с известной осторожностью.
– Продолжайте.
– На основании поступивших сообщений можно сделать вывод об ужесточении противостояния нескольких групп влияния в высших эшелонах власти Германии. Одна группа, ориентированная на Вильгельма II, пытается убедить кайзера отстранить Гинденбурга и Людендорфа от командования армией и назначить на пост главнокомандующего кого-то из более умеренных генералов. Судя по всему, данная группа полагает, что отстранение одиозных лиц от командования позволит Германии создать более приемлемые условия для переговоров о возможном перемирии и об условиях последующего мира.
– И какими видятся условия мира этой группе?
– Во-первых, это новый вариант известного принципа. Теперь он звучит так: «Мир без аннексий и контрибуций в Европе». Не совсем ясно, каково конкретное наполнение этого лозунга, но, очевидно, эта группа согласна по итогу переговоров отвести германские войска на довоенные рубежи, но в обмен на более «справедливое» перераспределение колоний. Во-вторых, также предполагается признать новые границы, сложившиеся в Европе, включая признание новых границ России в Галиции, новых границ Ромеи, Италии, Франции и прочих договоренностей Антанты о границах в рамках сложившейся ситуации на фронтах. В этом контексте не совсем понятна предполагаемая судьба теперь уже четырех «независимых держав», провозглашённых во Франции. Возможно, немцы согласятся на вывод войск и сдачу своих марионеток Орлеану, но в обмен на какую-то французскую колонию.