Любовный треугольник (СИ)

В ужасе прикрываю рот и замечаю, как презрительно кривятся губы Давида.
- Она здесь при чем, если это он нашел себе кого-то? – грубо спрашивает он, как будто сам не знает, как у нас смотрят на женщин, которых бросил муж.
- Будь она хорошей хозяйкой и женой, не потянуло бы его налево, - хмыкает папа, - вот меня не тянуло. Всегда домой спешил, где бы не был, а женщин рядом красивых всегда немало было. Мы же не всю жизнь в деревне жили, и по городам поездили.
Мама с улыбкой накрывает его руку.
- Я всегда старалась, чтобы и уютно дома было, и душевно, - говорит с нежностью, а мне отчего-то плакать хочется. – Поэтому и вам нельзя разделяться. Жена должна быть при муже, где бы вы не жили. Пусть даже и здесь. А я не против переехать.
С немым вопросом смотрит на отца.
- А дом наш как? – спрашивает он.
- А что дом? Голые стены. Здесь вон внуки растут. Может попробуем? Не получится, так уедем.
- Пап, соглашайся, - с замиранием сердца, складываю руки в умоляющем жесте, - здорово ведь будет.
- А, была не была, - взмахивает рукой он, потянувшись за бутылкой. – Что там той жизни осталось? Нужно прожить её так, чтобы внуки могли вспомнить деда с бабой.
Не сдержав слез, оббегаю стол, чтобы обнять их.
- Поверить не могу, - шепчу сквозь слезы, - будем снова все вместе.
Мама целует мои щеки, а папа, как всегда сдержанно, похлопывает по плечу.
- Ну-ну, что сразу реветь-то? – наполняет их с мужем рюмки.
- Спасибо, - одними губами говорю Давиду, пока он пристально наблюдает за нами.
Кивнув, он тянется и забирает свой коньяк. Махом опрокидывает его.
А когда я вновь занимаю своё место, склоняется ко мне ближе.
- Как так получилось, что мои родители в курсе твоей учебы, а твои нет?
Съеживаюсь под его пытливым взглядом.
- Я не успела рассказать, - шепчу тихо.
- За неделю?
- Хотела при встрече.
- Ну-ну…
  
50 Давид
 
- Что это?
- Смотри.
С улыбкой наблюдаю за тем, как Оля открывает коробку, которую я ей вручил.
- Помада? – удивляется с тихим смехом.
- Мхм, твоя любимая.
- Моя? – точеные брови сходятся к переносице, а потом она догадывается, - Красная…
- Да.
Отставив коробку на стол, Оля снимает защитную пленку, колпачок и с умилением рассматривает помаду ядреного красного цвета. Сегодня поехал в торговый центр посмотреть пацанам подарки, а когда проходил мимо магазина косметики, зацепился взглядом за помады и решил, что надо взять. К Новому Году я купил ей ещё один подарок, но помаду захотелось вручить сейчас.
- Я раньше всегда такой пользовалась, - смеётся Оля, - думала, если буду красить красным губы, то буду выглядеть соблазнительнее и ты обязательно меня заметишь.
- Я замечал, - склоняю на бок голову, следя за тем, как она подходит к зеркалу, висящему на стене и проводит помадой по губам, - она меня жутко бесила.
Её рука застывает. Оля вопросительно смотрит на меня.
- Бесила?
- Да. Я хотел её стереть с твоих губ. Мылом смыть буквально.
- Почему?
Возвращается к процессу, и докрасив, подходит снова ко мне. Губы ярко выделены, подчеркивая красивую форму, и мне снова адски хочется стереть её.
- Я пытался убедить себя, что это от того, что ты с ней выглядишь развратно.
Гордо вскинув бровь, Оля складывает руки на груди.
- А на самом деле?
- А на самом деле у меня колом стоял каждый раз, когда ты так красилась.
Открыв рот, она тут же быстро смыкает его и закусывает губы, пряча их от меня.
- Так вот зачем этот подарок? – хмыкает, хитро подначивая, - Дешевле виагры и побочек меньше?
Закинув голову назад, громко смеюсь, а потом тяну её к себе за руки.
- Язва, - запускаю пальцы в распущенные волосы, и губами прижимаюсь к её скуле.
Моя язва…
- И тебе себя совсем не жаль? – говорит с улыбкой, пока я теряю себя в том, как глажу стройную спину и сминаю руками талию.
- В смысле?
- Буду красить ею губы каждый день. А страдать ведь тебе.
Страдать… проклятье – да. Это ад – вот так вот быть рядом и не иметь возможности обладать ею.
 
Веду носом по мягкой щеке и утыкаюсь своим лбом в Олин.
- Я готов страдать. Лишь бы ты улыбалась вот так… - её задиристость махом уходит, как и улыбка. Оля задумчиво ведет пальцем по моим губам.
Хочется завыть. Магнит, что встроен в меня и реагирует только на неё, фонит так сильно, что я едва держусь. На её губы смотрю, внутренне закипая.
- Обними меня, Оль. Один раз…
Мне кажется, мне это необходимее воздуха. Чтобы не только я её, а и она меня обнимала. Как раньше бывало – обхватит руками и не отпускает домой. Влипала плотно-плотно, проникая с каждым разом все глубже в мои клетки. Я сначала посмеивался, думал – девчонка же, хочется ей всех этих нежностей. А потом и сам не мог оторваться.
Сейчас же у Оли блок стоит. Пальцев от моего лица не отрывает, но так и не обнимает.
Разлепиться нас заставляет стук в дверь.
Оля буквально отлетает от меня на метр, а у меня внутри всё переворачивается от этого её действия. Колючая волна от затылка к пяткам протекает.
Вот поэтому и блок, блядь…
Сжав кулаки, выдыхаю.
- Зайдите, - бросаю, переводя взгляд на дверь.
Оля в этот момент разворачивается и быстро направляется к двери.
- Я пойду, - мажет по мне взглядом, когда Саша бармен, заглядывает, пропускает её, и вручает мне лист.
- Я тут набросал что вы просили.
- Спасибо.
Забираю у него список алкогольных напитков, который нужно пополнить, и снова оставшись один в кабинете, растираю лицо.
Пиздец какой-то. Чувство вины по отношению к Оле долбит в темечко. Не заслужила она этого всего. Не должна она бросаться всякий раз в сторону от меня, как от чумного, а наоборот. Хочется, чтобы все видели, что она занята и никто даже не смел посягнуть на её внимание.
А поклонников у неё много. Что среди парней грузчиков, что среди посетителей. Со всеми общий язык находит, на любую тему может разговор поддержать. И с одной стороны, меня распирает от гордости, а с другой… С другой я понимаю, что хочу закрыть её от всех, чтобы даже воздухом с ней одним не дышали.
Потому что моя она только.
Моя ли?...
Телефон издает звук входящего звонка, и обернувшись, я беру его со стола.
Ани.
Рефлекторно морщусь.
- Да? – подойдя к окну, беру с подоконника сигареты и подкуриваю одну.
Глубоко затягиваюсь.
- Привет, я тут пытаюсь зарегистрироваться на курсах, - говорит торопливо, - но у меня не получается.
- Что не получается?
- Данные ввести. Ошибку выдаёт.
- Перезапусти браузер.
- Я пыталась. Пишет неверный формат мобильного номера. Я уже и без плюса вбивала и с плюсом, - слышу нервные нотки в голосе, пока выдыхаю очередную порцию дыма.
- Значит, найди контакты их в соцсетях и напиши напрямую. Или позвони. Обязательно должен быть номер телефона.
- Позвонить? – теряется Ани.
- Да. Внизу сайта, смотри «Контакты». Есть номер?
- Да…
- Вот звони и записывайся. Что ты там выбрала?
- Кондитерские.
- Ну вот так и скажешь.
Повисает тишина. Решать какие-либо вопросы Ани не умеет. Даже когда у нас в доме дверь заклинило и нужно было вызвать мастера, она звонила мне, чтобы это сделал я. Наверное, и моя вина есть. Изначально, после свадьбы я все решения проблем взял на себя. Таким образом пытался заглушить угрызения совести. Раз уж не люблю её так, как должен любить муж жену, значит сделаю так, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Ещё одна моя ошибка.
- Ладно, я попробую, - произносит, не дождавшись моего предложения позвонить самому. Может… - запинается на секунду, - нет, ничего. Я позвоню.
- Давай.
Когда я вечером приезжаю домой, у Ани вид такой, словно она где-то накосячила.
Дождавшись, пока я разденусь и сяду в зале на диван, опускается рядом.