Сваха для дракона (СИ)
Он не торопился отвечать. Задумчиво склонил голову к плечу, поразмыслил и только потом сказал:
– Пока Эрооло жив, он будет стремиться вернуть власть. У него не получилось сегодня, но кто даст гарантию, что он не попытается еще раз? Одно знаю точно: Эрооло долго предстоит зализывать раны и уязвленное самолюбие. У нас есть еще время....
Его речь прервалась, когда проклятая дверь тихонько скрипнула, пропуская в коридор Марну. Уставшая, с синими подковами под глазами, она встретилась со мной взглядом и тихонько вздохнула.
– Ималия, он хочет тебя видеть, – прошелестела она, маня меня рукой, – у вас есть несколько минут.
* * *Шторы в спальне Лоркана были плотно задернуты, не пропуская ни единого солнечного луча, чтобы не потревожить больного. Я была здесь один-единственный раз, и от неожиданной тьмы ослепла и оглохла. Двигалась на ощупь, стремясь добраться до постели, где призрачно белели простыни, но постоянно запиналась. Я столько времени хотела встретиться с Лорканом лицом к лицу, но стоило мне оказаться с ним рядом, как затряслись коленки, задрожали руки, перестало хватать кислорода.
– Не стойте на пороге, – низкий, хриплый голос наполнил комнату от края до края, – подойдите ближе.
Одинокая свеча вспыхнула в полумраке от одного прикосновения – алая искра пробежала по фитилю. И в скудном свете я увидела руку, которую Лоркан протягивал мне как приглашение. Серые бинты крепко спеленали князя от шеи до груди, их трагичный узор уходил ниже, под простыни. Правая рука лежала без движения, прижатая к животу. Лекари говорили, что раздробленная зубами Вейлин ключица будет срастаться долго и болезненно, и нет никаких гарантий, что все закончится благополучно.
Я присела на край постели, и Лоркан тут же коснулся моей руки, пробегая пальцами от предплечья до запястья. Руки его были не теплее льда, и я мгновенно забыла, что хотела ему сказать.
– Ималия, вы помните, как мы познакомились? – от того, насколько тихим был голос князя, мне стало не по себе. Ореховые глаза запали, кожа обтягивала скулы как сухая тонкая бумага. Раны и перевоплощение в истинную форму, такое долгожданное и мучительное, выпили из него все силы, оставив лишь те крохи, которых хватило бы на короткий разговор.
– Это бы не так давно, мой князь, а у меня хорошая память, – попыталась отшутиться я, но только потом поняла, как жалко прозвучали мои слова. Мелкая дрожь сотрясала все мое тело, на лбу выступила испарина.
Лоркан издал нечто среднее между смешком и вздохом боли:
– Сейчас кажется, что прошли годы… Этот венец вам не идет.
Он помолчал, всматриваясь в мое лицо как будто видел его впервые. Словно вернулся на долгие недели назад, в миг нашей первой личной встречи. Когда на моем лбу не сверкал золотом и алмазами венец Цуриона, когда я была хозяйкой «Счастливого Дракона» и обычной свахой. Сейчас мы отдалились друг от друга, пускай и были равны. Сердце в очередной раз сжалось от боли.
Пальцы на моем запястье дрогнули, Лоркан издал еще один тяжкий вздох, который отозвался у меня в груди эхом. А затем неуверенно приподнялся выше, откидываясь на подушки.
– Вы видите связи между людьми. Как давно?
– Всю свою жизнь, – выдавила я, не понимая, к чему он клонит. Дар был у меня с рождения, но только с годами я научилась использовать его для собственных целей. Как иронично, не правда ли? У Лоркана с его пламенем была похожая история.
– Вы знали, что у Снорре и Асты есть связь. Видели ее между ним и Марной. Между мной и Сугар… Но видишь ли ты, кто предназначен тебе?
– Я таких еще не встречала, – тихо призналась я, опуская глаза. Мой дар говорил, что нет никого, кто бы подходил мне, он уготовил мне жизнь в одиночестве. Конечно, чуть позже, придет время династического союза, но между мной и будущим мужем не будет золотой нити.
Негромкий смешок прервал тишину, и Лоркан тут же скривился от боли.
– Ты не видишь их, потому что твой дар бессилен, когда дело касается тебя самой.
Застыв от непонимания, я комкала в пальцах белый шелк платья. В голову пришла дурацкая мысль, что в Цурионе я смогу носить любой оттенок, какой только пожелаю, но вслух произнесла иное:
– Что вы хотите этим сказать?
– Когда мы отправлялись в свадебное посольство, я надеялся найти любовь. На твоем счету столько соединенных сердец, и я благодарен, что ты открыла мне глаза на мою судьбу. Репутация леди Ималии не подвела, слухи оказались правдивы. Ты действительно лучшая сваха княжества.
Повисла очередная пауза, и я ощутила, как в животе ворочается что-то холодное и шипастое, перемалывая в фарш внутренности. В ту минуту я сожалела, что не собрала сундуки и не вернулась в Цурион сразу после битвы.
Лоркан помедлил, прежде чем задать последний вопрос:
– Как тебя зовут?
– Ималия.
– Нет, – слабая улыбка тронула потрескавшиеся сухие губы, Лоркан покачал головой, – как тебя зовут на самом деле?
Произнести имя было трудно, слоги толпились на языке, напоминая, что я давно отвыкла от своего истинного «наречения» – так в Цурионе называли имя, дарованное при рождении.
– Имзатиль.
– Красиво, – выдохнул князь в ответ, не гася улыбки. Помолчал, поглаживая мое запястье кончиками пальцев, как будто не собирался продолжать беседу. Но у меня тоже было, что сказать. Надо было расставить, наконец, все точки, где они требовалось.
– Мой князь, между нами нет связи. Вы связаны с Сугар, и только с ней.
Он с сожалением отнял руку и утомленно прикрыл глаза:
– Знаю. Позови Марну и Снорре, я принял решение.
Эпилог
Когда стихли траурные колокола, начались приготовления к помолвке и свадьбе. Аралионцы, заинтригованные кандидатурой будущей невесты, стесали языки, обсуждая кто же, наконец, займет место на соседнем с Лорканом троне. Кто же наденет серебряный венец и обменяется с Девятым Драконом обручальными браслетами? Княжна Лигода? Суровая повелительница Кулунтара? Царевна Сугар из степей?
Марна и Снорре, которым Лоркан доверил свой выбор, сохраняли торжественное молчание, но официальное приглашение на церемонию уже давно отправились к адресатам. Но любому из близкого круга было очевидно, что выбор у Лоркана остался весьма и весьма ограниченный: Вирания – слишком юна для замужества, о кандидатуре Ба’Дияр никто и заикнуться не смел, а трон Тюрра пустовал, ведь Аста томилась в тюремной камере, где размышляла над своим поведением. Да, выбор был очевиден.
Князь Огюст, так же, как и царь Шона, подтвердили свое присутствие на приеме, прислав гонцов. Марна шепнула мне, что письмо от халгов было преисполнено самодовольством и верой в победу, словно Сугар уже мысленно примеряла серебряный венец. Ей было суждено в скором будущем стать княгиней Аралионской, и в глубине души я даже радовалась такому исходу. Династические браки чаще всего заключаются без любви, даже симпатия между будущими супругами была большой редкостью. Лоркану и Сугар повезло, что их судьбы были соединены золотой нитью, а значит, и брак будет успешным.
Что по этому поводу думает Лоркан, я не знала и спросить было не у кого. Едва оправившись от травм, он с головой ушел в государственные дела, оставив организационные моменты на совесть Марны и Снорре. Мы не встречались лицом к лицу: он был занят восстановлением Геммина и окрестностей, я – методичным упаковыванием вещей. Планировала уехать сразу же, после объявления помолвки Лоркана и Сугар. Выполню до конца свой долг, как сваха, и прости-прощай…
– Ты уверена, что хочешь уезжать?
Лиди педантично расправила платье и пристроилась на одном из десятка сундуков, что толпились в опустевшей гостиной «Счастливого Дракона». Эхо голосов блуждало по комнатам и отскакивало от стен, пугаясь самого себя. Никогда еще мой дом не выглядел так одиноко и печально.
Встретившись с Лиди первый раз после переворота в Геммине, я ее не узнала. Похудевшая, осунувшаяся, а бледная кожа приняла оттенок голубоватый и жуткий. Ее муж попал в клетку вместе с остальными гвардейцами, и никто представить себе не мог, что пришлось пережить Лиди, пока бунт в Геммине не утих, а ее муж с сослуживцами не оказались на свободе. Она простила меня за то, что не писала и не искала встреч, когда узнала, какие события выпали на мою долю, но теперь тосковала по другому поводу. Дом опустел – все накопленные за пять лет мелочи уютно устроились внутри сундуков, приготовившись к долгой дороге. Платья, костюмы, украшения и прочие безделушки ждали своего часа быть извлеченными в уже новом доме.