Жестокие клятвы (ЛП)

Он оглядывается на меня, его взгляд настороженный.
— Значит, нет никакой причины, по которой ты не хочешь мне говорить?
Я вздыхаю. Этот человек безнадежен.
— Просто скажи мне, о чем ты подумал, и я отвечу тебе, правильно ли это.
Поколебавшись, он облизывает губы.
— Ты...? — Я поднимаю брови.
— Затаила дыхание от предвкушения? ДА. Выкладывай, пока я не упала в обморок.
Он бросает украдкой взгляд на мои колени, затем снова смотрит мне в лицо. Когда он морщится, я знаю, о чем он думает.
— Нет, я не бесплодна”.
Его пауза такая громкая, что мне нужны затычки для ушей.
— У тебя были перевязаны трубы?
— Нет.
— Значит, все в рабочем состоянии. Там, внизу.
Я сухо говорю: — Я попрошу своего гинеколога прислать вам записи, доктор. Вы можете просмотреть их сами.
Выглядя облегченным и в то же время немного застенчивым, он признается: — Я просто не знал, сделала ли ты ... Энцо что-нибудь ... — Он снова смотрит в окно, его щеки краснеют.
В ужасе осознав, что он имел в виду, я тихо говорю: — О Боже, Куинн, нет. Ничего подобного. Я принимала противозачаточные все время, пока была замужем.
Он выдыхает, кивая.
— Хорошо. Извини, я просто… — Он резко останавливается, затем смотрит мне в глаза. — Так ты хочешь сказать, что все еще принимаешь таблетки?
Я чувствую, как жар поднимается по моей шее, но я абсолютно ничего не могу с этим поделать.
— Нет. Это не то, что я хочу сказать. — Его взгляд становится напряженным.
— Тогда какие противозачаточные ты принимаешь, женщина?
Глядя на крышу машины, я морщу нос и говорю: — Эм...
Со скоростью щелчка двух пальцев он превращается из взрослого мужчины с полностью функционирующей лобной долей в пещерного примата, состоящего на девяносто девять процентов из пениса. Из глубины его горла вырывается рычание. Его руки сжимаются вокруг меня. Уровень его напряженности возрастает на несколько тысяч ступеней, а глаза становятся черными. Его энергия бурлит, он смотрит на меня так, словно меня вот-вот сожрут.
Гортанным голосом, от которого у меня волосы встают дыбом на затылке, он говорит: — Ты ничего не используешь.
Я нервно облизываю губы.
— Не изображай из себя Короля Джунглей. Я просто не знала, что мне что-то понадобится, потому что я не знала, что выйду замуж.
Его дикая ухмылка напоминает оскал животного. Его глаза сверкают тревожным светом. И его эрекция теперь является четвертым пассажиром в машине, быстро высасывающим весь кислород.
— Ты никогда не упоминала об этом, гадюка. Ты позволила мне трахнуть тебя и…
— Говори потише!
— …просила меня войти в тебя. Умоляла меня. И все это время ты не принимала противозачаточные. — Он кусает меня за горло, а затем горячо шепчет мне на ухо: — Что это значит?
Дрожа, я шепчу: — Что у меня повреждение мозга и меня следует немедленно показать специалисту.
Он обхватывает рукой мое горло и завладевает моим ртом. Поцелуй поглощает своей интенсивностью. Он просовывает язык мне в рот и страстно опустошает его, пока мне не начинает казаться, что я сейчас потеряю сознание. Когда он отрывается, мы оба тяжело дышим.
Он смеется. Низкий, грубый и донельзя довольный, его смех — это победный круг в гонке, которую я, очевидно, только что проиграла из-за своего признания.
— Куинн?
— Да, гадюка?
— Не разговаривай со мной до конца дня, хорошо?
Все еще посмеиваясь, он снова целует меня. Его рот властный, объятия крепкие, а глаза горят живым огнем.
— Все, что пожелает моя королева.
Отводя взгляд от его торжествующего лица, я задаюсь вопросом, не слишком ли рано начинать брачную консультацию.
31
РЕЙ
Куинн водит меня за покупками в самые дорогие магазины Манхэттена, один за другим. Не только в ателье модной одежды, но в магазин обуви, сумок, парфюмерии, косметики, и нижнего белья. На это уходит весь день.
Он организует доставку большинства вещей по его домашнему адресу, но то, что не доставляется, бедный Киран тащит в машину с терпением святого. Когда я спрашиваю Куинна, почему он не помогает ему, он ухмыляется.
 
— У меня медовый месяц.
И поскольку у этого человека очень развито чувство абсурда, наша последняя остановка — в магазине Cartier, куда мы заходили, чтобы выбрать кольцо Лили.
Когда мы останавливаемся перед зданием на Пятой авеню, я хмурюсь.
— Ты сказал, что уже вернул розовый бриллиант.
Он хихикает.
— Ты думала, кольцо будет единственным украшением, которое я тебе когда-либо куплю?
— Не то чтобы у меня было много времени подумать об этом.
— Я избавлю тебя от лишних усилий. Я хочу, чтобы ты была одета в красивые сверкающие вещи. Чем их больше, тем веселее. К тому времени, как я с тобой закончу, ты будешь выглядеть как чертова рождественская елка. — Просто чтобы подвести итог, он переносит меня через порог магазина на руках.
Менеджер вне себя от радости встречает его. По реакции этого человека можно подумать, что Куинн — его давно потерянный брат. И я ожидаю, что он в любой момент разразится слезами радости.
Подозреваю, что покупкой красного бриллианта Куинн, скорее всего, оплатил арендную плату этого человека до конца десятилетия. Когда Куинн говорит ему: — Нам нужно больше украшений. Он чуть не теряет сознание.
Мы проводим в магазине больше часа. Когда выходим, я становлюсь новой владелицей роскошных безделушек стоимостью в несколько миллионов долларов и более чем немного обескуражена. Ошеломлена и встревожена, потому что все это кажется слишком односторонним.
— Для чего эта кислая физиономия? — спрашивает он, как только мы возвращаемся в машину.
— Просто ты купил мне все эти замечательные подарки, а я тебе ничего не подарила. Тебе даже пришлось купить себе обручальное кольцо.
Он заключает меня в объятия, улыбается и целует в губы. Мягким голосом он говорит: — Ты дала мне все, чертова сумасшедшая женщина.
— Правда? Потому что, похоже, все, что я тебе принесла, — это головную боль и постоянный шквал угроз расправой.
— Да. И это тоже. Не беспокойся об этом. Я позабочусь, чтобы ты загладила свою вину передо мной позже вечером. — Его чувственная улыбка не оставляет сомнений относительно того, как я буду это делать.
К тому времени, как мы оставляем все в отеле и отправляемся ужинать, мы опаздываем на полчаса. Дом находится на окраине Бостона, в богатом пригороде Вествуд. И когда я говорю “Дом”, я иронизирую.
Деклан и Слоун живут на участке площадью сорок акров с собственным прудом, питаемым ручьем, пейзажным бассейном, домиком у бассейна, лодочной пристанью и гостевым домом. Поместье представляет собой шедевр современного дизайна, с двадцатифутовыми потолками, целыми стенами из стекла и десятью тысячами квадратных футов неброской роскоши. Благодаря своей элегантности дом Джанни выглядит как страшный сон.
Когда мы оказываемся внутри, и я говорю Слоан, как сильно мне это нравится, она улыбается.
— Надеюсь, этот — сохранится.
— Что ты имеешь в виду?
Она говорит неопределенно: — Мы много переезжали. Кстати, мне нравится это платье.
Стоящий рядом со мной в гостиной Куинн выпячивает грудь.
— Я сам это выбрал.
Улыбаясь, я говорю: — Ты позвонил по телефону. Трубку взял служащий отеля, и выбрал это платье.
— Это все еще считается!
Слоан ухмыляется.
— Да, это так, Паук.
Кажется, он ей нравится, и меня это успокаивает. Она мне тоже нравится. Слоан умная, утонченная и находится в центре внимания, даже не стараясь. У нее также есть великолепный муж, который, очевидно, боготворит ее. Голубые глаза Деклана следят за каждым ее движением с нескрываемым обожанием.
Мы пьем коктейли во внутреннем дворике с видом на бассейн и километры ухоженной лужайки. Хотя мы встречались всего один раз на репетиции свадьбы, между Слоан и мной сразу установилась непринужденная фамильярность, мы болтали на самые разные темы — от обуви до текущих событий. С ней нет никакой ерунды. Она говорит именно то, что думает. Ей наплевать на попытки произвести впечатление. Что для нее хорошо, потому что еда, которую она подает, ужасна.