(Брак)ованные (СИ)
В какой-то момент Кир берет инициативу в свои руки — прижимает меня к себе, слишком близко и красноречиво. Скользит ладонью вниз по спине, а вторую устраивает на затылке. И я понимаю, что напортачила — нельзя было расслабляться и давать Кириллу хотя бы призрачную надежду на горячее продолжение вечера. Он тут же принял танцы за сигнал к действию. И теперь зажимает меня посреди толпы, нагло лапая. Напрягаюсь, упираюсь ладонями в его грудь:
— Пусти! — приходится кричать. Кирилл слышит, тянет улыбку и ведет головой из стороны в сторону. Несильно бью его в грудь, но он игнорирует.
— Хорош уже брыкаться, я понял, что ты цыпа не из простых. Весь вечер тебя окучиваю, дай хоть поцеловаться, — доносится до меня убедительно-страдальческая речь. Интересно, после такого ему все девушки дают или это эксклюзив для меня?
— Я не хочу, — напряжение растет. Я не планировала заходить так далеко, меня интересовали только танцы и веселье. Все я уже получила, остальное — мимо. Здесь точно можно найти желающих провести вечер за сексом с малознакомым человеком, мне подобного счастья не нужно. — Ты мне не нравишься.
— Ты тут задом передо мной вертела, а сейчас заднюю включаешь? Не ломайся, красотка, я не люблю, когда долго выделываются, — он наклоняется ближе, так что приходится отстраняться насколько возможно. Надеюсь, он не додумается меня резко отпустить, иначе распластаюсь по полу, где меня и затопчут. В носу щекочет запах его слишком резкого парфюма и алкоголя. С пьяными справляться тяжелее.
— Так, Кирилл, я вроде на русском с тобой разговариваю, — призываю всю свою разумность. — Отстань от меня, мне секс с тобой не интересен. Найди для этого кого-нибудь другого, — толкаю его в грудь, но вместо этого он будто снова притягивается, потому что наши лица не отделяет друг от друга почти ничего.
— Слыш, отвали от нее! — доносится через басы голос, и я оборачиваюсь на него. Тёма летит к нам со скоростью света, расталкивая веселящийся народ.
— Че, успела себе еще одного найти? Его выбрала, а мне сказать не решилась? — злится Кирилл. Совсем не к добру это.
— Чего? — продолжить возмущения не успеваю — кулак Тёмы врезается прямиком в челюсть Кира. Чувствую, как слабеет хватка, и тороплюсь отойти.
— Сука, че ж вы все сегодня такие тупые-то? — Артём злится, ругается себе под нос и уворачивается от встречных ударов Кирилла. — Сказали же, блядь, уйди. С первого раза сложно понять?
— Артём! — воплю, перекрикивая музыку, и бросаюсь к ним. Лишь бы не стать случайной жертвой и разнять двух сцепившихся идиотов. Еще драк из-за меня не хватало. Висну на плече брата, попутно моля его не совершать еще больших глупостей. Сердце колотится как сумасшедшее, я с трудом соображаю, но понимаю, что нельзя давать Артему свободу, иначе он добьет Кирилла, корчащегося от боли.
Мне на помощь молниеносно прилетают охранники. Они оттесняют остальных, мы остаемся вшестером: нас трое и бритоголовых мужиков в черном столько же. И мы явно проигрываем им в комплекции и сноровке.
— Разошлись все быстро! — рявкает самый возрастной из них, ребят разнимают, растаскивая по сторонам.
— Спасибо! — спешу отблагодарить. — Это все нелепая случайность, простите нас, мы уйдем сейчас. Извините, пожалуйста, — тараторю непробиваемому мужику. Он наконец обращает на меня внимание и сухо кивает:
— Конечно, уйдете. Мы вас в ментовку сдадим, и там пусть разбираются. Пошли, — он хватает меня под локоть, и мы вместе исчезаем за дверью служебного помещения.
— Нет, подождите, какая полиция. Произошло недоразумение! — вырываюсь и останавливаюсь, но мои размеры с габаритами вышибали совершенно не сравнимы, поэтому выходит лишь выделить кроху свободы. — Стойте. Давайте поговорим, уверена, мы найдем решение, — мои слова остаются без ответа, и мы обреченно идем вперед.
Оказываемся в комнате охраны: вокруг экраны с камерами, пахнет дешевым кофе и «Дошираком», зато места свободного навалом. Видимо, здесь часто бывает много гостей, поэтому о площади помещения как следует позаботились.
— Вызывайте! — кричит Кирилл. — Этот дебил на меня набросился ни с хера. Я буду заяву писать.
— Что? — пищу от ярости. — Ты совсем обалдел, что ли? — больше ни за что на свете не свяжусь с чертовыми малолетками. Хватит мне брата, от которого проблем не меньше.
— Заткнись. Знал бы, что ты проблемная, не сунулся бы к тебе.
— Вот и отвали от нее! — ревет мой защитник, и я бросаюсь к нему, игнорируя охранников. Осматриваю лицо, шею, вижу кровоподтек, вокруг которого к утру будет мерзкий синяк.
— Так, хватит! — останавливаю обоих, зная, что ничем хорошим споры не закончатся. А охранники только этого и ждут, чтобы побыстрее сбагрить проблемных посетителей. — Слушайте, мужчина, — обращаюсь к главному, который выглядит самым адекватным из всех, — может, решим все мирно и без полиции? Ни мне, ни вам не нужны эти проблемы.
— Не могу, девушка, порядок такой. Случилась драка — зовем полицию. Так что сидите и ждите.
Черт. Допросы, свидетели — все это может затянуться надолго. А если Тёму еще заберут? Выкупить несложно, а вот ждать, пока истечет срок давности по наказанию, невыносимо. И знать, что это я поставлю крест на спортивной жизни брата… отвратительно. Нужно срочно что-то решать и улаживать проблему мирно. Без всяких разбирательств и заявлений от Кирилла.
Барабаню пальцами по стене, прикидывая варианты. Иринка сейчас не поможет, она вся в новой любви и категорически отказывается замечать бревно в глазу. Тёма здесь, а его сокомандников втягивать в мутную историю не нужно, им тоже еще предстоит играть. Нужен кто-то со связями и кто точно сможет помочь, потому что второго шанса тут точно не будет. Собственно, знакомых таких у меня не много. Точнее, только один. Остальные ребята приземленнее: врачи, которые запишут на прием быстро и без очередей, пара юристов, которые улетели в отпуска, и один бизнесмен, живущий на другом конце страны. Так что остается только один.
— А можно выйти позвонить? — спрашиваю, все еще не веря, что собираюсь звонить Евсееву и просить о помощи. Ладони потеют от волнения, голос дрожит, а тело вибрирует. Я как будто иду на экзамен в чулках, полных шпаргалок, которые грозят вывалиться в любой момент.
— Я провожу.
***
Евсеев приезжает быстро (или это мне из-за стресса так кажется), первым делом интересуется, в порядке ли я, потому что пришлось рассказать унизительную историю, в которой я не смогла отбиться от малолетки и на помощь мне пришел другой малолетка, не подумавший о своем будущем. И только потом Мирослав идет разбираться. Он решает проблемы быстро, четко и уверенно, так, будто прогуливается по парку. Уводит полицейского на улицу, предлагая ему покурить, и тот послушно идет за ним. Кирилл с охранником уходят в другую комнату, когда последнего вызывают по рации, и мы остаемся вчетвером. Сажусь рядом с Артёмом и беру его за руку. Злость и адреналин отпускают и его, я вижу в глазах налет страха и пытаюсь невербально приободрить. Брат не сопротивляется, утыкается лбом в мое плечо и тяжело дышит.
Евсеев пропадает на двадцать минут. За это время мы даже успеваем подумать, что все плохо и пора даваться в бега. Но дверь открывается, и на пороге появляется Мирослав. По одному только кивку я понимаю, что проблема решена, и от радости едва не бросаюсь боссу на шею. Кажется, мне слишком понравилось с ним обниматься в моменты особо сильной радости. И главное, точно знаю, что этот в отличие от других не уронит ни за что. Скорее сам спину для удара подставит, а мою сбережет, потому что воспитан в строгих правилах и женщин уважать умеет.
— Спасибо, — срывается тихое, и я улыбаюсь.
— Да, Мирослав, спасибо, — Тёма пожимает Евсееву руку. — За сестру заступился и не жалею, так что лекции читать мне не надо.
— Я и не собирался. Наоборот поблагодарить хотел. Молодец, что сестру не бросил.
— Нельзя. Это она с виду только боевая, — сдает меня Артём с потрохами, — а потом на кухне гора кексов, — смеется и похлопывает меня по плечу. — Ладно, пойду я. Драться больше ни с кем не буду.