Самый завидный подонок (СИ)
Она достает свой телефон, водит пальцем по экрану, затем стонет.
— У Карли запланированы встречи с подругой, которые будут длиться два дня, — говорит она. — Они пытаются получить главные роли в осеннем спектакле. Я и забыла, что они заняли их на эти длинные выходные.
— Пусть она приведет свою подружку. Поверь мне, у нас есть для этого место. — Я провожу пальцем по раковине ее уха. Она сдается.
— Конечно, они могут не успеть много выучить. Двое парней из «One Direction» арендовали место рядом с моим. Возможно, они репетируют для какого-то дуэтного тура. Это может отвлекать.
Ее челюсть отвисает.
— Серьезно?
— Стал бы я шутить о ком-то вроде «One Direction»?
— Это похоже на шантаж, — говорит она. — Если я не скажу «да», и она узнает, то буквально убьет меня.
— Это было бы ужасно, — говорю я.
Глава двадцатая седьмая
Генри
У Карли смех Вики, глаза Вики и определенно дух Вики.
Но в то время, как у Вики каштановые волосы, Карли огненно-рыжая. Удивительно видеть их вместе, видеть Вики в девичьем образе, смеющуюся и указывающую на Карли, и ее саркастичную подругу Бесс, когда я взлетаю над городом.
Карли говорит успокаивающие слова Смакерсу, который лежит в своем маленьком чемоданчике на заднем сиденье и ему не нравится поездка.
Мы приземляемся на вертолетной площадке в садовом домике поместья.
Забавно наблюдать, как они втроем наслаждаются величием этого места, построенного в 1920-х годах одним из Вандербильтов. Они заставляют меня влюбиться в это место снова и снова.
Вики идет помочь девочкам устроиться, пока я даю указания Франсин, главе персонала.
— Я знаю, это не то, к чему ты привыкла, — говорю я ей.
— Это глоток свежего воздуха, — говорит она.
— Ты знаешь, какие неряшливые девочки-подростки?
— Волнующе видеть, что у тебя здесь есть… друзья. Мы все так рады.
Я собираюсь протестовать против того, что я привожу сюда друзей. Но я этого не делаю.
Они вдвоем застолбили спальню в самом конце южного крыла. Мы заказываем вино и содовую, а также пиццу для гурманов. Они задерживаются ровно на десять минут. Трудно конкурировать с обещаниями о двух парнях из «One Direction».
Мы с Вики пьем вино и говорим обо всем, даже о небольших делах. Она хочет убедиться, что мы получили программное обеспечение, о котором просила Мэнди. Она изменила свое мнение об этом вскоре после того, как я начал возить ее по объектам. Я говорю ей, что все уже готово.
Время от времени девушки приходят с отчетами о том, что они слышали музыку, и они проводят подробный анализ того, была ли это записанная музыка или парни в режиме подавления помех.
И когда мы с Вики трахаемся той ночью на краю горячей ванны на верхней веранде, и когда мы занимаемся медленным, ленивым сексом на следующее утро, я думаю написать «One Direction» благодарственное письмо просто за то, что они полностью привязывают Бесс и Карли к другой стороне особняка.
— Ты хорошо о ней заботишься, — говорю я в тот день. Мы с Вики сидим на веранде, откуда открывается вид на обширную лужайку, которая заканчивается бассейном, группой домиков для переодевания и пляжем, окаймленным водорослями, с глубокой сине-зеленой водой за ними.
Расположившись под зонтиком на самом берегу пляжа, Бесс и Карли в полном великолепии девочек-подростков, репетируют и наблюдают за соседями, а Смакерс — белая полоса, бегающая по всей лужайке. Зонтики синего цвета Локк, и Вики очень гордится этим фактом.
— Мы — это все, что есть друг у друга, — просто произносит она.
Я пытаюсь узнать больше о ее прежней жизни, но она говорит расплывчато, и в конце концов я обнаруживаю, что разговор зашел о ее желании узнать, почему я ношу темные костюмы в городе и бежевые льняные костюмы в Хэмптоне.
Неужели ей просто неприятно думать о том времени? Я не буду давить на нее. Я и так достаточно надавил на нее. И мы должны быть подальше от всего этого.
Мы вчетвером прогуливаемся по пляжу до заката — ритуал для деловых партнеров, которые, как правило, наслаждаются видом на задний двор особняков, образом жизни богатых и знаменитых, хотя они редко в этом признаются. Карли и Бесс ничем не отличаются, но они признают это, указывая на разные излишества. Вики, кажется, не впечатлена, если не сказать слегка враждебно относится к демонстрации богатства.
Девочки бегут впереди со Смакерсом, ударяясь ногами о волны прибоя.
— в своем городе, помнишь, как ты рассказывала мне о том, что над тобой издевались? — спрашиваю я.
Вики бросает на меня непонимающий взгляд:
— Конечно.
— Это был кто-то богатый?
Ее брови хмурятся:
— Почему ты так думаешь?
— Просто интересно. Ты не впечатлена, как многие люди. И, что ж, в какой-то момент ты действительно назвала меня богатым, титулованным ослом.
Она берет меня за руку:
— Ты знаешь, что я так не думаю.
Я не отрываю глаз от горизонта, чувствуя ее пристальный взгляд на своем лице. Интересно, не поэтому ли моя мать выбрала ее? Я ненавижу вопрос, который собираюсь задать, но он кипит во мне:
— Моя мать казалась… счастливой в те последние годы?
Она сжимает мою руку:
— Генри…
— Я просто… не знал ее последние несколько лет. Я скучал по ней, — я никогда не говорил этого вслух.
— Она казалась счастливой… по-своему.
Я киваю.
— Я не была уверена, как много ты хочешь о ней знать. Но, да. У них со Смакерсом был свой заведенный порядок. Она терроризировала людей по соседству, например, когда они хотели его погладить, она сердилась. Это было своего рода развлечение.
Я улыбаюсь. Это горько-сладкое чувство, сейчас, скорее, сладкое, чем горькое.
— Это в ее характере, — говорю я. — Я всегда воображал, что могу все исправить. Что каким-то образом я решусь, и у нас состоится разговор по душам.
— Мне жаль, — произносит она.
Я заставляю ее рассказывать мне все истории, которые она может вспомнить. Мы вместе стоим на мокром, засасывающем песке, океан плещется у наших лодыжек, наблюдаем, как плавают Карли и Бесс, а Вики рассказывает мне маленькие смешные истории. Одну за другой.
Мы смеемся над ними. Это приятно. Нет — это чертовски потрясающее чувство.
— Я рад, что ты была с ней рядом, — говорю я.
Она целует меня в плечо:
— Я рада, что смогла быть.
— Как ты думаешь, почему моя мать выбрала тебя?
— Не знаю, — отвечает она.
— Может быть, глупо продолжать задаваться этим вопросом, но я это делаю. Ты думаешь, моя мать выбрала тебя, потому что почувствовала, что у тебя аллергия на таких парней, как я? Вы двое говорили о таких вещах?
— Хм.
— Я знаю, что она якобы выбрала тебя на основании того, что ты была дрессировщицей, но она могла бы натворить много глупостей с этим завещанием. И все же она выбрала тебя.
— Я, действительно, думаю, что это было из-за собаки, — говорит она. — Она любила эту собаку. Даже последние слова, которые она мне сказала… — она останавливается, явно сожалея, что пошла по этому пути.
— Все в порядке, ты можешь сказать мне, — говорю я. — Пожалуйста. Скажите мне. Это были последние слова, которые она произнесла. Я хочу знать.
— Ну они были о собаке. Схватившись за него, она сказала: «Я люблю тебя, Поки».
Мое сердце колотится:
— Что ты сказала?
— Я люблю тебя, Поки. Я не знаю, почему она так назвала Смакерса, ну, ты знаешь, в самом конце. Я никогда не слышала, чтобы она его так называла, но, должно быть, она разговаривала со Смакерсом.
Я проглатываю комок в горле.
— Что? — спрашивает она, глядя мне в глаза.
— Спасибо, — говорю я.
— За что?
Я притягиваю ее к себе, голова кружится от шумящего океана, этой красивой женщины и моего горько-сладкого сердца.
— Просто… за все это.
В ту ночь Бретт начинает свою атаку с помощью текстовых сообщений. У него есть пикантная информация от частного детектива, которой он хочет поделиться. Я говорю ему, что мне это неинтересно — последнее, что я хочу сделать, это разрушить доверие между нами. Вики расскажет мне все, когда будет готова.