Самый завидный подонок (СИ)

— Я рад, — говорит он. — Это было невероятно. Я хотел сделать с тобой все.
— Ты вроде как и сделал.
— О, вряд ли.
— О, вряд ли. — Я улыбаюсь. — Мне нравится чувствовать, как ты входишь в меня. Мне нравится, как ощущается твое тело.
— Мне нравится, как ты дышишь, — говорит он. — Иногда ты просто дышишь, и я хочу тебя.
Я целую его в нос.
— И эта штука с укусами…
— Да? — Я улыбаюсь.
— Да, — произносит он. — И эта штука с мокрым пальцем.
Я прищуриваю глаза.
— Какая штука с мокрым пальцем?
— Ты знаешь. Прикосновение.
Я хмурю брови, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Когда ты слегка коснулась моего анального отверстия своим мокрым пальцем? Это было… возбуждающе.
Я хмурюсь. Боже, неужели я была в таком состоянии?
— Я не делала ничего подобного.
— Ты просто прикоснулась к нему, очень легко.
Я изучаю его глаза, пытаясь понять, шутит он или нет. Вот тогда Смакерс вскакивает и бежит по спинке дивана, глядя на нас сверху вниз, виляя хвостом и высунув язык.
— О… — говорю я.
— Что? Что случилось? — Он прослеживает направление моего взгляда, и на его лице появляется выражение ужаса.
Ужас.
Я фыркаю и прижимаюсь лицом к его груди.
— Не смешно, — говорит он.
— Это немного забавно, — отвечаю я в потную подушку мышц на его груди.
— Отвали, Смакерс!
Я просто смеюсь.
— Я, честно говоря, не знаю, закрепляет ли это твой статус Самого Завидного Подонка или разрушает его, — говорю я.
— Даже не начинай, — говорит он, наваливаясь на меня сверху, заключая в плен своих рук.
Я фыркаю.
— И подумать только, я вообразила, что ты не любишь собак.
— Это должна быть последняя шутка, которую ты отпускаешь по этому поводу. — Он наклоняется, выпячивая бицепсы.
Я хмурюсь.
— Последняя? Не слишком ли?
Он целует меня в шею.
— Я серьезно. Или я мог бы отомстить самым мучительным образом.
— Мне это может понравиться, — говорю я. — Но ладно. Последняя шутка.
  
Глава двадцатая шестая
 
Генри
Когда мы садимся за стол, уже перевалило за семь. Я наливаю вино и смотрю, как Вики берет вилку.
— Ты думаешь, соус уцелел? — спрашивает она.
— Я знаю, что уцелел. — Я ставлю бутылку и встаю позади нее, кладу руки ей на плечи. — Я думаю, ты будешь приятно удивлена этим блюдом.
Она смотрит на меня снизу вверх.
— Ты просто думаешь, что ты мистер Потрясающий.
— Вроде того. — Я целую ее в щеку.
— Об этом судить мне. — Она обмакивает спагетти в соус. — Часть талантов конкурса «Самый Завидный Подонок», — шутит она.
Я наклоняюсь ближе.
— Я на самом деле верю, что я выиграл часть конкурса талантов ранее сегодня вечером.
— Хммм, — произносит она. — Хорошее замечание.
Она просовывает вилку с феттучини между своих прелестных губок.
Блеск чистого удивления появляется в ее взгляде.
— О, боже мой, — говорит она.
— Что? — спросил я.
Она снова смотрит на меня, ее карие глаза сверкают.
— У пармезана потрясающий чесночный вкус.
Я сажусь. Мы едим. Много. У нее на самом деле были мгновения, как на самом лучшем свидании в истории.
После ужина мы берем Смакерса с собой, прогуливаясь по окрестностям в поисках десерта. Мы выбираем пакет теплой пахлавы из продуктового магазина. Отправляемся в Центр-Парк и сидим на скамейке, наслаждаясь, наблюдая за чрезвычайно акробатичным человеком, танцующим под скрипку и небольшой барабан.
Вики не отпускает ровно никаких шуток по поводу того, что я буду называть «Инцидентом со Смакерсом». На самом деле, ей и не нужно; все, что ей нужно сделать, это посмотреть на Смакерса, а затем на меня с совершенно невинным выражением лица, и шутка витает в воздухе.
— Отвали, — рычу я.
— Что? — смеется она. — Я не могу смотреть на вас, ребята, сейчас? На двоих моих любимых парней?
— Нет, не можешь, — рычу я.
Я не злюсь. Это весело. С ней все весело, как в лучшем виде побега, как это было в Сауфилдской Студии, когда мы прятались от мира и создавали свою собственную зону простого удовольствия внутри большого, более сложного реального мира.
 
Она прислоняется ко мне. Какие бы сомнения у нее ни были по поводу нас вместе раньше, кажется, они исчезли.
Что это было?
Она загадка, но я не возражаю. Чем больше слоев я снимаю с нее, тем больше она мне нравится. Тем больше я хочу ее.
Я обнял ее одной рукой. Она прижимается ближе, и что-то внутри меня согревается.
Непривычно сидеть в парке с Вики. И меня поражает то, что это могло бы показаться мне странным… пока мне не приходит в голову, что каждое занятие в моей жизни подпадает под одну из двух категорий: соблазнение и бизнес.
Сидение в залитом лунным светом парке не вписывается ни в то, ни в другое. Это просто приятно.
Как моя жизнь стала такой несбалансированной? Даже мой пляжный домик в Хэмптоне — я использую его для развлечения клиентов или не использую вообще.
Он не для удовольствия, и я, конечно, никогда не беру туда женщин — мне не нравится давать им неверное представление о том, что наши кратковременные связи могут зайти дальше.
— Эй, — говорю я. — Что вы с Карли делаете на выходных в День труда?
— Не знаю, — говорит она. — Ничего особенного.
— Хочешь выбраться из города? У меня есть пляжное местечко в Хэмптоне.
Она садится, выглядя встревоженной.
Я убираю прядь волос с ее глаз. Это так сексуально, когда она их распускает.
— Что случилось?
— Ну… — Она смотрит на сплющенную банку из-под пепси, блестящую в траве. — Со всем этим безумием…
Она имеет в виду «нет».
Я почти не понимаю. Она серьезна на счет «одна ночь — никаких обязательств». Рассматривает то, что между нами произошло как простой перепихон. Это противоречит моему пониманию вселенной, как вода, текущая в канализации не в том направлении.
Я провел большую часть своей карьеры на свиданиях, соблюдая правила перепихона. Я узнаю это, когда вижу.
Три слова: Никаких. Блядь. Шансов.
Я касаюсь кончиками пальцев ее подбородка нежным прикосновением, от которого ей становится жарко. Я оставляю поцелуй на ее губах.
— Почему бы не продлить это? — говорю. — Каникулярный отпуск. Кто сказал, что мы не можем продлить его? Ничего навязчивого.
Ее пульс колотится в горле.
— Просто для сведения, все будет в порядке. — Она следит за моими глазами. Для нее важно, чтобы я это понял. Кажется правильным довериться ей в этом.
— Я не беспокоюсь об этом. Я ловлю тебя на слове. Я говорю не о компании, я говорю о нас. — Я понижаю голос. — Ты знаешь, что хочешь этого. Мы зашли так далеко. Давай продолжим в том же духе. Все эти сложности. К черту. Еще три дня.
Это заставляет ее задуматься.
— Мы оставляем всю паутину наших жизней позади, — говорю я. — Мы оставим это здесь. — Я снова целую ее. — Или, на самом деле, в лимузине.
— Я не могу оставить Карли. — Она кладет руки на колени. — Не на выходные. Я имею в виду, ей шестнадцать. С ней, вероятно, все было бы в порядке. Она была бы рада, если бы я оставила ее в покое, но…
— Я имел в виду не только тебя, я имел в виду вас обеих, — говорю я. — Я бы хотел встретиться с ней и пригласить ее с нами. Лучший пляж находится всего в нескольких кварталах от отеля. У нас полный штат сотрудников. У нее может быть своя комната. Мы могли бы уехать в пятницу, пораньше.
Я могу сказать, что она думает об этом.
— Загруженный трафик…
— Верно, — говорю я. — Если бы только у меня была странная машина с пропеллером наверху, которая могла бы летать прямо над машинами и зданиями. О, подожди, у меня такая есть.
Она ухмыляется.
— Скажи мне, что она не голубая.
— Она голубая.
Она изучает мои глаза, как будто не уверена, стоит ли воспринимать меня всерьез. Что происходит? Не слишком ли я тороплю события?