Анютины глазки (СИ)

Вспомнив, что блестящие монеты более притягательны и выглядят дороже, я пожертвовала некоторым количеством растительного масла и толикой зубной пасты. Пока Флор, оказавшийся франтом, выбирал себе одежду, нашла среди развалов кастрюль самую маленькую плошку, налила туда масло и поставила на конфорку. Доведя до кипения, убавила жар так, чтобы масло не перегрелось, и внимательно следила за тем, как монета под воздействием температуры очищается. Дождавшись приемлемого результата, слила масло в помойное ведро и промыла пятирублёвку под проточной водой, натирая её зубной пастой.
И сейчас, глядя, как банковский служащий смотрит на кругляш, словно загипнотизированный, порадовалась, что вовремя вспомнила этот простой рецепт и не пожалела времени на его реализацию.
– Так сколько вы мне за талан других денег дадите? – капризно надув губки, спросила я. 
– Моса, я дам вам десять, – для наглядности клерк даже пальцы растопырил на обеих руках, – десять золотых монет.
– Да ладно! – ахнула я, и собеседник расслабился – обманул девочку, обвёл вокруг пальца, но я фразу ещё не закончила. – А почему не пять пятюньчиков? Сто золотых монет.
Слова о золоте я говорила тоном тётушки Раисы Германовны. Слышала несколько раз, как она с поставщиками торговалась. Каждое слово – словно гвоздь забивает: чётко, отрывисто, безапелляционно.
– С-с-с-сто? – начал заикаться служащий.
Не желая тратить слова, я только величественно кивнула. Если честно, то безумно не люблю торговаться. Вот назвал бы дядька нормальную цену, скажем, шестьдесят золотых, как мот Витор говорил, я бы с благодарностью взяла их и пошла по своим делам. Но после озвученной суммы вспомнился мне сон ночной и слова Раисы: 
– Дурочка ты, Аннушка. Наивная, доверчивая дурочка. Одно слово – Аннушка.
И тут попала мне шлея под хвост, как говорила бабуля о моих редких приступах упрямства. Фиг теперь меня переубедит кто!
– Но, уважаемая моса, этот талан столько не стоит, – заблеял клерк.
– А сколько он стоит? – тем же резким тоном спросила я.
– Самое большое – восемьдесят золотых, – выдохнул побледневший служащий.
– То есть не десять? – прищурившись, злобной гадюкой смотрела я на собеседника.
– Я оговорился…
– Ну да… Ошибочка вышла, – растянула я губы в притворной улыбке. – Вот и заплатите за плохую работу. Восемьдесят пять золотых – окончательная цена. 
Финальное заявление я сопроводила хлопком ладони с приклеившейся к ней монетой о стол.
Грохот получился знатный. То ли звук, похожий на выстрел, так подействовал, то ли и впрямь банк внакладе и при такой цене не остался, но через несколько минут передо мной положили восемь мешочков и ещё отдельно пять золотых монет. Деньги имели странный вид. В обычные таланы вместо дыр с одной стороны впаяна золотая чешуйка. М-да… А шуму-то, шуму!
– Уважаемый мот Флор, займитесь своей работой, – позвала я помощника, до этого спокойно сидевшего в сторонке.
Мы заранее договорились, что все деньги из банка забирать не будем. Оставим их на хранение в специальной ячейке и при нужде будем понемногу брать. Но для этого надо составить двусторонний договор, оплатить услугу банка, что-то ещё сделать. Ах, увольте! Я уже по уши сыта общением с банкирами.
Зато Флор чувствовал себя как рыбка в воде. Мне показалось, что от моего доверия он даже немного выше стал и плечи расправил. Всё же для того, чтобы человек стал счастливым, требуется не так много. 
  
Глава 17
 
Пока Флор занимался бумагами, я от нечего делать принялась рассматривать помещение. Оно мало чем отличалось от земных банков, в которых я бывала, когда пыталась взять кредит на лечение бабули.
Чувствуя, что от грустных воспоминаний защипало в носу, глубоко вздохнула и, чтобы отвлечься, заставила себя посмотреть на офис с точки зрения профессионала. Хоть я и ландшафтный, но всё же дизайнер.
Что можно сказать? Оформление говорит о том, что посетитель зашёл в презентабельное и солидное учреждение. От каждого предмета мебели веет строгой надёжностью. Тут броский логотип на стене со словами «Ваши деньги в надёжных руках» не нужен – и так понятно. И всё-то кажется хорошо, да только теплоты не хватает. Проявления радушия, что ли… Слишком казённо. Не помешало бы тут пару-тройку горшков с вечнозелёными кустиками поставить, чтобы оживить обстановку.
 
Только подумала – и тут же закололо кончики пальцев, а в голове нарисовалась полная картина, как это сделать. Что ж… с чего-то надо начинать.
Встала со своего места и пошла к двери, на которой красовалась табличка «Управляющий банком». Постучала, вошла. За огромным столом, перегородившим почти всё пространство комнаты, спиной к окну восседал солидный, уважающий сам себя мот. На моё появление он даже головы не поднял от разложенных перед ним бумаг.
– Здравствуйте, – сделав два шага по направлению к столу, решительно сказала я.
– Здравствуйте. Денег нет. Кредитов не даём, – мельком взглянув на меня, скороговоркой проговорил управляющий.
– Именно об этом я и пришла поговорить, – ещё два шага, и я без приглашения сажусь на стул, стоящий у стола.
А что? Я не просить пришла, а помощь предлагаю. Оттого и не стану робко топтаться у порога.
– По законам княжества магические действия по привлечению в банк клиентов караются усечением головы. У вас, моса, запасная есть? – ехидно вперился в меня взглядом дядька.
– Нет. Я вам даже больше скажу: у меня и дара магического нет – проверено. И тем не менее я знаю, как вам помочь.
Выслушав мой план, управляющий жалостливо подпёр щёку ладонью, вздохнул и спросил:
– Детка, неужели ты ещё в сказки веришь?
– В какие сказки? – не поняла я.
– О Цветочной деве, что спасёт наше княжество от Самой Большой беды. Мало того – ты, кажется, себя этой девой возомнила.
Я видела, как меняется настроение банкира – вон уже на «ты» перешёл, – и понимала, что через минуту меня могут попросту выгнать из кабинета, потому затараторила:
– Послушайте, уважаемый мот, давайте договоримся. Через неделю я привезу вам три горшка с растениями и установлю их в определённых местах. Бесплатно. На месяц. Более того, каждую неделю буду приходить и ухаживать за растениями. И если за этот месяц прибыль вашего банка увеличится… – я замолчала, задумавшись о реальном проценте, какой мог дать мой эксперимент. 
– Пусть будет пять процентов, – с усмешкой подсказал мне управляющий.
Я благодарно ему кивнула и продолжила:
– Если прибыль вашего банка за месяц увеличится на пять процентов, то за каждое растение вы заплатите мне по серебряной монете, а за дальнейший уход будете платить по пятюрику в месяц.
От такого наглого предложения брови уважаемого мота поползли на лоб.
– Вы не забывайте, – продолжила я свою презентацию, – что растения останутся в банке и продолжат привлекать клиентов и прибыль. Пять процентов – это не конечный результат. За три серебряных монеты вы получите намного больше. Но есть одно условие.
– Какое? – выдохнул в край обалдевший от моей дерзости мужчина.
– На всех горшках будет написано: «Цветочная мастерская Анютины глазки» и адрес моей мастерской. 
– А что, если банк не получит дополнительную прибыль? – наконец-то пришёл в себя управляющий.
– Тогда я вам заплачу по серебряной монете за каждый горшок, простоявший в зале, и заберу их с ваших глаз долой.
Банкир задумался. Было видно, что он что-то прикидывает в уме.
– Точно без магии?
– Точно!
– Тогда договорились. Для чистоты эксперимента привозите ваши горшки через десять дней – как раз месяц начнётся, и банк сможет точно подсчитать результат нашей сделки. 
– Договор составлять будем? – поинтересовалась я, помня, что не желаю больше быть наивной.
– Простите, моса, но нет. Все договора нумеруются, подшиваются и проверяются хозяином. Он, прочитав такой документ, выгонит меня с должности без рекомендаций.