До захода солнца (ЛП)

Но сейчас понятно мне не казалось уже что-либо милым. Потому что он выражал благодарность за то, что я дарила ему свою любовь, а он великолепный дом, потрясающую одежду, красивую обувь и невероятные оргазмы только это он мог мне дарить.
— Не за что, — ответила я, голос звучал странно, каким-то пустым, мертвым.
Он заметил.
— Милая… — прошептал он.
— Тебе пора идти, — напомнила я ему.
Его руки сжали меня, прежде чем он приказал:
— Займись собой. Не думай об этом, пока меня не будет. Мы поговорим, Лия, и я обещаю, ты не будешь чувствовать себя так, как сейчас.
И вот опять. Он многое мне обещал. Но все оказалось чушью собачьей.
— Люсьен, тебе пора, — сказала я ему.
— Займись собой и не думай об этом, — повторил он.
— Хорошо, я займусь собой и не буду думать об этом, — солгала я.
Он выдержал мой взгляд.
Затем прошептал:
— Обманываешь.
Это уже неважно!
Боже!
Почему бы ему просто не уйти?
Я выдержала его взгляд в ответ.
Люсьен вздохнул.
Затем повторил:
— Я скоро вернусь домой.
— И я буду здесь.
Его руки снова судорожно обхватили меня, а глаза продолжали удерживать мои в плену.
Затем, черт возьми, можете в это поверить, уголки губ большого, толстого придурка-вампира приподнялись.
Он готов был улыбнуться!
— Да, дорогая, будешь, — прошептал он, затем прикоснулся своими губами к моим.
А потом исчез.
* * *
Все случилось после того, как я выполнила свои дела, пока его не было.
Я поняла одно, уйти от разговора мне не удастся.
Поэтому решила к нему подготовиться.
Я не лила слез. Не свернулась калачиком и не погрузилась в размышления о своем безрадостном будущем. Не стала копаться в забытом хранилище «Почему я ненавижу Люсьена», не выставляла в алфавитном порядке множество его прегрешений, не лелеяла свою ярость. Я не сразу отправилась на кухню, не съела все, что было в пределах досягаемости.
Я приняла душ. Целую вечность занималась своей прической. Потратила много времени на макияж. Изучила свой обширный гардероб и выбрала идеальный наряд. Я надела потрясающие туфли.
Выпила только кофе, сваренный Эдвиной, которая бросила на меня один взгляд и поняла, что что-то не так. Но, к счастью, она поняла, что я была не в настроении что-либо обсуждать. Поэтому она принесла мне кофе, но в остальном оставила меня в покое.
Я была причесана. На мне были чертовски отличные темные джинсы, которые я сочетала с потрясающим темно-синим, несколько прозрачным топом, облегающим мой живот и бедра, с глубоким вырезом на спине. Под ним у меня была надета белая спортивная майка. И мои ноги были в бежевых замшевых босоножках на высокой танкетке с широким ремешком посередине и широким сексуальным ремешком на щиколотке. В таком наряде, морально готовая к тому, что ждало меня впереди, я спустилась вниз.
В животе у меня было пусто, но я не хотела есть. Это было необычно. Обычно, когда я по глупости разбивала себе сердце, выбирая не того парня, кому его вручала, я могла съесть все, что попадалось мне на глаза.
Теперь мне казалось, что я больше никогда не притронусь к еде.
И самое тревожное было то, что теперь мне казалось, что я никогда больше ничего не почувствую.
Вот как глубоко Люсьен ранил меня.
Нет, неправильно.
Вот как глубоко я позволила Люсьену ранить себя.
Он сражался, чтобы завладеть моим сердцем, и я его ему отдала. Но он знал, что его сердце всего останется с ним. И я тоже догадывалась об этом, просто обманывала себя все это время.
Игнорировала.
Моя нога коснулась пола фойе, разум оттолкнул эти мысли, заставляя съесть хоть что-нибудь.
Мне нужны были силы. Люсьена не было уже почти час. Его офис находился в получасе езды, если он был не на «Порше». Но он уехал на «Порше», водил он быстро, учитывая, что умереть в автокатастрофе он не мог, если только что-нибудь не полыхнет. Так что он мог добраться до дома за двадцать минут, что и делал. Регулярно. Он сказал, что сократит встречу, но я не знала на сколько. Просто знала, что имеется вероятность, что он может приехать домой в любую минуту.
 
Это случилось, когда моя нога коснулась пола фойе.
Входная дверь с грохотом слетела с петель. Она пролетела прямо мимо меня через фойе по меньшей мере на десять футов, рухнула на пол и проехавшись по полу.
Каждая молекула в моем теле замерла на наносекунду, затем я повернулась, чтобы убежать вверх по лестнице. Мой сотовый лежал на туалетном столике в спальне.
Мне срочно нужно было позвонить Люсьену.
Я поднялась на одну ступеньку и услышала крик Эдвины. Отчетливый ужас пробежал по моему телу, но у меня не было возможности среагировать. Без шансов.
Повсюду было движение, но я не могла разглядеть отчетливых линий. Что-то размытое носилось по дому. Кто-то подрезал меня на лестнице. Я налетела на него и, прежде чем успела разглядеть, что это было, отступила на шаг, больно приземлившись на задницу в фойе.
Затем встала, мое тело, как тряпичную куклу, согнутое вдвое в талии, крепко прижали к чьему-то боку, волосы развевались, в созданном ветре нашим движением по фойе. Так же внезапно, как мы двигались, остановились, мое тело покачнулось с быстротой нашей остановки. Меня качало вверх и вниз, тело неестественно дергалось от скорости, мне просто повезло, что у меня не сломалась шея или позвоночник. Затем меня прижали спиной к кому-то спереди, железные руки обхватили меня, держа в плену, мои руки были крепко прижаты к бокам, став бесполезными.
Но я не пыталась шевелиться. Потому что в нашей комфортной гостиной я увидела Нестора, вампира, который устроил противостояние со Стефани на моем Отборе. Он держал Эдвину так же, как и меня, за исключением того, что одной большой рукой он закрывал ей рот.
Ее глаза были широко раскрыты и полны страха.
— Привяжите ее скотчем к стулу в столовой, — услышала я позади себя голос, который тут же узнала.
Отец Люсьена.
Этьен.
О боже мой!
Что происходит?
Нестор с Эдвиной оказался в одну секунду в столовой, я почувствовала порыв ветра, который они создали, когда пронеслись мимо Этьена и меня. Потом исчезли.
Я услышала движение в столовой, но мое внимание привлекло кое-что другое.
Резко повернув голову, я увидела Катрину, бывшую или будущую бывшую подругу Люсьена, и Марчелло, когда он приходил к нам в дом, Совет тогда послал вампиров доставить Люсьена. Катрина стояла на кухне и свирепо смотрела на меня. Марчелло двигался со скоростью смертного к Этьену и ко мне. Мое напряженное тело напряглось еще сильнее, но он остановился в пяти футах от меня.
Затем мое напряженное тело стало таким напряженным, что я подумала, что оно разорвется пополам, когда его глаза прожгли меня огнем, который мне совсем не понравился, при этом он пробормотал:
— Боже, я хочу осушить ее, пока буду трахать ее страх.
— Она все еще наложница моего сына, — заявил Этьен, и взгляд Марчелло метнулся поверх моего плеча.
— Он взял ее в любовницы. Меня ничто не остановит, — прорычал он.
— Мы уже навлекли на себя его гнев, и ты это знаешь, — парировал Этьен. — Не глупи.
— Согласен, так что она должна стоить моего потраченного времени, — ответил Марчелло.
— Брат мой, — тихо произнес Этьен, — в грядущей войне нам понадобится твоя сила. Я прошу тебя обуздать свои инстинкты. Скоро все смертные снова станут добычей, и ты сможешь взять все, что пожелаешь. Мой сын падет и не сумеет защитить свою еду, ты получишь то, что желаешь.
Его сын падает?!
О боже мой!
Что происходит?
Я тяжело дышала, пока Марчелло смотрел Этьену в глаза. Совсем не чувствуя облегчения, продолжая тяжело дышать, хотя он сделал шаг назад.
 
— А теперь, Лия, — прошептал Этьен мне на ухо, — я собираюсь отпустить тебя, и мы поговорим. Если ты сделаешь что-нибудь неразумное, я отдам тебя Марчелло. Ты собираешься сделать что-нибудь неразумное?