Безымяныш. Земля (СИ)

— Если лордам уже не успеть, может, кто-то из нас закрыть сможет?
Лим наивный. Была бы лазейка в запрете, Матвей бы о том рассказал.
— Нельзя, — покачал головой командир. — Только белые наши. Забыли? Как докажешь потом, что нора отыскалась, когда не успеть к ней?
— Непрактично, — скривился Сепан. — Лорды собственную выгоду не видят. С одарённого безымянного больше проку, чем с бездаря.
— А с живого больше, чем с мёртвого, — подал голос один из сопровождающих нас глядунов. — Сколько из вас в Бездне сгинет, прежде чем кто-то пройдёт испытание? Лорды знают, что делают. Говорят, в старину, когда Вечный правитель Хо ещё не ввёл закон, запрещающий в норы кому не попадя лезть, народ целыми отрядами пропадал. Ладно вы, предзы, с долями за три сотни, а что нашим архейцам ловить в той норе при их троеросте? Не неси чушь, Метла.
— Нет, так нет, — отмахнулся Сепан. — Я-то в Бездну так и так не полез бы. Мне одного раза хватило. И дара одного пока тоже хватает. Просто обидно, что совсем без добычи.
Обидно — то да. Одно радует — другие отряды тоже не все с добычей вернутся. Что Вступившие Ефима, что Шальные Фибрата из Указательного пальца почти наверняка точно так же попали в пустые окрестности логова поверженного хозяина леса. Одни идут справа от нас, другие слева. Разойтись-то мы в стороны за эти дни разошлись, но не так, чтобы сильно. Пара вёрст до соседей всего.
Интересно, идут ещё дальше, или назад повернули, тишины испугавшись? Они-то, в отличие от нас, труп медведя-великана не видели. Наверняка, думают, что во владения хозяина леса попали. Живого, не мёртвого. Впрочем, тем командирам лорд Мехмед не велел осторожничать. Взять такую добычу отряду по силам. Небось, страха с азартом в штанах под завязку. Готовятся к бою. Ну-ну.
Мы же топаем вперёд без особой надежды. Лица у соседей по цепи, кого могу взглядом достать, хмурые. Наградных не видать нам. Зря лишь время потратили. Ближе к полису хоть был шанс нору в Бездну найти, за какую заплатят, да и зверь там какой-никакой попадался. Час, озвученный Матвеем, еле тянется. Тишина вокруг мёртвая. Даже ветер стих.
— Стой!
Ага. И мне показалось, что кто-то кричит вдалеке.
— Слышите?
Вот теперь нет сомнений. Орут. Что орут — не понять. Далеко. Зато, кто орёт сразу ясно. По левую руку от нас Указательный палец. Стало быть, у Шальных бой идёт.
— Это, что у них там? — прогремел в тишине вопрос Лима.
— Добыча у них, — пробурчал Молчун с завистью. — Хоть кому-то повезло.
— И добыча хорошая, — кивнул Чудик. — Загоняют, похоже. Вон, орут как.
— Слишком сильно орут.
Судя по мрачному взгляду, Матвей не разделял чувств обсуждавших ор предзов.
— Всё ко мне! Возвращаемся!
Да, расстроился командир. Небось, один трофейный зверь на весь лес, а и тот мимо нас. Что трофейный, то всякому ясно. Только старый и сильный зверь рискнул бы зайти во владения хозяина леса, найдя его труп. У других бы ума не хватило понять, что метки, страшный запах которых гонит их прочь, оставлены именно этой дохлятиной. Да и не орали бы безымянные так, будь там мелочь какая.
Кстати, ор прекратился. Видать, взяли зверя.
— Командир, может, нам пробежаться?
Вопрос, как и тон вопрошающего, мне совершенно не нравится. Задавший его предз по кличке Охотник в два прыжка поравнялся с Матвеем, возглавляющим отряд.
— А давай, — неожиданно легко согласился старшина. — Все за мной!
Выкрикнув приказ, Матвей рванул вперёд со всех ног. Вот же йок! Не охотники зверя убили, а зверь их! Или звери! Или дело в другом?
— Что случилось⁈ — дёрнул я на бегу Сёпу за руку.
— Что-что⁈ Ошибся Матвей! Жопа нам!
Разъяснил, куний хвост. Только ещё больше страха нагнал.
— Смертик!
Обернувшись, Матвей подзывает к себе. Нагоняю. Само собой Шапка рядом. Хотя, рывок вольному дался с трудом. Долей ловкости у меня явно побольше.
— Держись рядом! Готовься нестись во всю прыть! Если появится, бить не пытайся! Твой дар не поможет! Только бежать! Только выйти за грань! За границу!
Вот он какой — страх Матвея. Впервые вижу командира испуганным. Глаза здоровенные, голос дрожит, дышит часто, как будто запыхался.
 
— Кто появится⁈
Но ответ даёт Шапка.
— Царь! — произносит мой охранник то слово, что застряло во рту командира.
Ох, ёженьки…
— Быстрее! Быстрее! — торопит народ тоже понявший, в насколько глубокую задницу мы угодили, Медведушка.
Сам торопит и сам отстаёт. Ужас гонит нас прочь из владений чудовища с такой силой, что каждый против воли начинает выжимать из себя всё, на что он способен. Предзы сразу отрываются от архейцев. Но не все. Кузьма-Чудик по понятным причинам пыхтит самым последним, стремительно отставая от группы. Я жду Шапку, которого просто-напросто глупо бросать — его дар может мне пригодиться. Матвей здесь же, в серёдке, что странно. Сёпа с Лимом оглядываются на меня, но уже оторвались прилично.
— Он далеко. Он далеко. Он далеко, — шепчет на бегу командир, сам себя успокаивая.
Я согласен с Матвеем. Пара вёрст — очень даже приличное расстояние. Здесь не степь, чтобы кто-то мог быстро убрать эту разницу. Царь или не царь, а в лесу, особенно в такой чаще, скакуном не поносишься. Тем более, что зверь, одолевший такого медведя, должен быть просто огромным. К тому же, мы загодя услышим его приближение. В топку ужас! И не из таких передряг выбирался живым.
— Братья, тише! Куда ломанулись⁈ Не бросаем своих!
Кричу я, а по чину бы надо Матвею. Старшина он у нас или кто?
— Не поможет! — на выдохе хрипит командир. — Мы царю, что букашки! Вся надежда на ноги! Пусть хоть кто-то спасётся! Если что, беги, ни на кого не оглядываясь! Помрёшь — мне Мехмед яйца отрежет!
Ну, теперь всё понятно. Кабы я не отстал, Матвей бы уже вовсю сверкал пятками впереди. Меня ждёт. А я… Я жду Шапку? Йока с два! Я всех жду. Очнись, Китя! Если там царь зверей, ты и с даром никому не поможешь. У этих чудищ свои дары. На царей не охотятся. От царей убегают. Эти твари непобедимы. Наоборот, плохо, что мы кучно бежим. Надо в разные стороны.
— Малой, поднажми!
Это Сёпа. Друзья не бросают — замедлились. Другие предзы далеко впереди. Вижу ланью летящую Домовиху. Рядом с ней Охотник. А кто это в сторону забирает? Молчун вроде. Остановиться бы и прислушаться — где там погоня и есть ли она? — но страшно время терять. И услышать страшно. Поди, громадина несётся — деревья ломает. Ладно, начнёт настигать — всяко не прозеваем.
Мать! Что это было⁈
Бегущего рядом Чесотку сбила мелькнувшая тень. Миг — и безымянного нет. Позади, в кустах, что-то свистнуло, и секунду спустя чей-то вскрик. Чей — не вижу. Ещё один!
— В стороны!
Но народ с перепугу по привычке сбивается в кучу. Человек семь, все из местных, замирают спина к спине, собрав круг. Копья выставлены вперёд, глаза бегают, ноги, руки напряжены.
Ёженьки… Вот так куница… Или то соболь? Окрас непонятный.
Ох, йок! Это — ласка! Но только размером с корову. Это сколько же ей лет…
А скорость отнюдь не коровья. Движения настолько быстры, что глазу не уследить. Вот зверь приподнялся на задние лапки, показав нам гребёнку острейших зубов — и вот он уже с другой стороны от охотников выплёвывает чью-то откушенную целиком голову. Сам бросок я заметить не смог. Копья же в руках безымянных даже не дёрнулись. Царь как будто прошёл сквозь них. Рубануть бы незримым клинком, да как тут попадёшь? Да ещё так, чтобы своих не задеть.
— Чего встал⁈ Бежим!
Шапка дёргает меня за руку.
— Замерли!
Это Матвей не нам, а тем семерым — то есть уже шестерым — кто предпочёл бегству бой. И предупреждение к месту. Возглавляющий смелую кучку Медведушка едва не бросился на остановившегося на мгновение зверя. Тут бы ему и конец. Между нами и лаской стена огоньков. Командир успел выпустить свои искорки. Но тварь слишком хитра — обойдёт.
Нет! Бросается прямо в защитную сеть! Получи тварь! Ячейка мала — сейчас вся будешь в дырочку.