Безымяныш. Земля (СИ)

Отвратительный зверь. Голова с двух бизонов размером, на ней пасть, куда человек залезает на раз, и с десяток похожих на огромных склизких червей лап-хваталок. Таких только даром бить. Тут лордам и вольным спасибо — ночами на стенах дежурили. Без их помощи было бы тяжко.
Но тот лес поганый уж в прошлом. Раны мне лекари свели, палец вырастили. Пришлось, правда, денёк пострадать, пока из внутреннего города одарённые врачеватели прибыли. Наши-то, при кулаке которые, себя выжали полностью ещё после первой атаки. Госпиталь до сих пор полон нашего калечного брата, кто ждёт своей очереди. Из пустых же, простого люда, от ран померло столько, что за ворота возами тела вывозили в конце седмицы. Так в Архе в последний путь провожают — выкидывают перед скачком с лоскута вместе с мусором. Перенос всё почистит. На кострах только лорды уходят к Единому и те вольные, у кого на то деньги есть. Ненавижу Арх!
И хозяев его ненавижу, пусть один из них и заботится обо мне из-за известного спора. Да, без Шапки я уже был бы мёртв, но то Мехмед не меня защищает, а свою честь и поставленные на кон монеты. После той атаки летунов и своего припадка я бросил маяться дурью и тут же посмотрел дар своего охранника. Теперь знаю, что на пяток секунд Шапка может набрасывать, хоть на себя, хоть на того, кто с ним рядом, невидимый плащ, словно бы обволакивающий еле-заметным мерцанием человека с головы до пят. Пока защитный покров накинут, ты полностью неуязвим, но, в отличие от схожего дара того же Бочки, можешь при этом двигаться. Очень удобно. Жаль, что способность нельзя призывать на короткие мгновения, как мои клинки. Один раз воспользовался — и жди сутки, пока восстановится. Вот бы себе такой дар.
За речушкой, что одолели вброд, лес погуще пошёл. К соснам, безраздельно властвующим на той стороне, добавились осины, берёзы и клёны. Путь нет-нет стал преграждать молодняк, заполняющий небольшие поляны, образовавшиеся вокруг поваленных неведомой силой деревьев. Не душитель-вьюн, не стихия, не какой-нибудь жук-вредитель. Здоровые с виду деревья тут и там с корнем вырваны из земли по одному, или сразу по несколько. Словно зверь-великан тут шалил. Одно радует — было то не вчера и даже не месяц назад, так что идём дальше смело. Кто бы тут не буянил, его уже нет здесь и нет очень давно.
Впрочем, вскоре нам пришлось убедиться в обратном. Хозяин леса — а никем другим зверь таких размеров не мог быть — не покинул своих охотничьих угодий. Гигантский медведь, чей костяк мы нашли на одной из подобных полян, мог при жизни выдёргивать с корнем деревья, но нашлась и на эту громаду управа. Кто-то зверя убил и сожрал. Или, может, плоть просто сгнила со временем. Разглядывая череп, превосходящий по высоте человека, и рёбра по несколько саженей длиной, я с лёгкостью представлял себе чудище, какое когда-то бродило по этому лесу.
— Не хотел бы я встретить того, кто этого мишку прикончил, — озвучил наши общие мысли Сепан.
— Не встретишь. Лоскуты ближе, чем в двух седмицах пути друг от друга не появляются.
— Думаешь, люди убили? — недоверчиво покосился Сёпа на нашего старшину.
— А то, кто же? — пожал плечами Матвей. — Хозяева леса друг с другом не бьются.
— Хозяева нет. А вот царь…
Все взгляды мгновенно переметнулись к Медведушке.
— Не, а что? — развёл руки в стороны безымянный. — Царь леса на своей земле никого не потерпит. Вдруг, хозяин случайно забрёл. Я слышал, бывает такое.
— Случайно не мог, — не согласился с товарищем Глист. — Что цари, что хозяева свои земли метят.
— Если только хозяин не шёл царю вызов бросить, — снова забрал себе слово Матвей. — Не дурите. Царей на всю Землю по пальцам. Шансов встретить — ноль с хвостиком. Охотники, вроде нас, постарались. Ну, может, не вроде нас — посильнее чуть. Я бы вас на хозяина не повёл. Это к лордам и к вольным.
В общем, спор так и остался неразрешённым. Мы же топаем дальше. Дело к вечеру — скоро лагерем вставать. Что нам ночь приготовит? В лесу ночевать, каким бы тот лес тихим не был, на Земле мне ещё не доводилось. Тут одних факелов уже мало. Нужен костёр и побольше.
 
* * *
Ночь, на удивление, прошла совершенно спокойно. В свою смену я слышал, как некие звери бродили вокруг лагеря и над ним по ветвям, но напасть на нас никто не решился. Утром протопали ещё несколько вёрст походным строем, то есть кучной гурьбой, и только потом уже приступили к охоте. Красться, выслеживать, ставить ловушки — это всё не про нас. Таким способом дичь добывать у отряда времени нет. Растянулись полумесяцем в загонную цепь и идём себе вперёд, стараясь захватить в этот невод трофейного зверя.
Пока таких нет. Два оленя, некрупный лось, молодой косолапый, барсук, три енота. Кому дали удрать, кого подстрелили из луков. Медведя, решившего сдуру напасть, пришлось взять на копья. В итоге вскрыть за весь день довелось лишь одного кабана, принёсшего пару бобов. Не лес, а дырявая торба. И, чем дальше идём, тем меньше добычи становится. Так пусто, словно и не Земля вовсе, а какого-нибудь островного посёлка окрестности.
— Не солоно хлебавши обратно? — спросил Сёпа вечером старшину, когда мы встали лагерем на ночёвку.
— Может, завтра повезёт больше, — хмуро бросил Матвей.
Предстоящий день будет крайним, что можем на охоту потратить. Седмица коротка, а нам ещё возвращаться. Если и другие отряды придут без нормальной добычи, то ладно. Куда хуже, если только у нас порожняк. Что бы там господин Мехмед не пел про «не лезь на рожон», а вернёмся с пустыми руками — командиру прилетит крепко. Это мне наплевать на трофеи. Матвею же провальный поход однозначно аукнется.
Но и следующий день начинается плохо. Лес совсем опустел. Даже мелкого зверя не видно. Да что зверь? Птиц не слышно. Словно вымерла округа. Тишина. Только ветер шуршит по кустам и по кронам. Глист не выдержал первым.
— Командир, не пора возвращаться? Мёртвый лес. Не к добру это.
— Не к добру, — согласился Матвей. — Капитан точно добрым не будет, когда пустыми вернёмся. Йоков хозяин! Хорошенько подгадил нам мишка. Сколько времени прошло, а звери хозяйских владений до сих пор сторонятся. Его это земли. Медведь, видно, выходил незваных гостей встречать. Там, за границей логова, где нынче валяется, его и прикончили. Уже месяц-другой, как подох, а запах меток вокруг чащи мишкиной держится. Уверен, не встретим мы тут никого. Давайте часок ещё для очистки совести, и назад поворачиваем.
— Н-да… — грустно протянул Сёпа, как и мы с Шапкой, шагающий в центре невода-полумесяца, рядом с командиром и другими сильнейшими бойцами отряда. — Сходили в поход. Лучше бы остались у полиса пустоте помогать. Там, среди сосенок, хорошо было. Не то, что здесь, в глуши этой.
Тут он прав. Лес здесь — совсем не тот бор, что остался у стен. Буреломы, кусты, разнодревье. Над головой кроны смыкаются в сплошную зелёную крышу. Настоящая чаща. Прямой видимости от силы на тридцать шагов. Мрачное, неприятное место.
Но у таких потаённых мест есть и хорошая сторона. Не прошли мы и двух сотен шагов, как справа, с самого края загонного невода, прилетел радостный крик Кузьмы.
— Нашёл! Нашёл! — орал Чудик, позабыв, что мы на охоте и должны себя вести малость тише. — Я первый! Вон она! Вон!
Командир, а за ним и все мы, припустили к трактирщику. Окружённый соседями по цепи Кузя радостно приплясывал на месте, победно потрясая копьём. В десяти шагах от него большим жёлтым глазом из-за толстого ствола дерева выглядывала нора в Бездну.
— Муха-сруха! Чудик нору нашёл, — завистливо прицокнул языком Сёпа.
Вот везунчик! Не красная, конечно, нора, но и за жёлтую две изумрудные марки дают. Проставляться Кузьме.
— И толку сейчас с той норы? — скривился Глист. — До лоскута двое суток пути. Если бегом бежать, глотая бобы, всё равно день уйдёт. Не успеть потом лордам сюда и обратно. Забудь про награду.
И ведь не поспоришь — всё правильно говорит. Слишком поздно нора отыскалась. Слова Глиста и Матвей подтвердил. Рано Кузя обрадовался.