"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

  -- Я и сам понимаю, -- покаялся я. - А у вас еще медиатор есть? 
  -- Какой медиатор? Какой?! Последнюю дозу на вас извел, козлов, прости, господи. Ты же должен понимать... рванет так, что пепла не останется!!! 
  Я вежливо выслушал и ответил: 
  -- Я понимаю, но что делать? 
  Он нервно почесал лысину. 
  -- Может, тебе водки налить?! 
  -- Налейте, -- согласился я. 
  -- И водки нет! 
  Он убежал за водкой, оставив нас наедине с ватной тишиной звездолета. 
  Сорок пятый заходил из угла в угол. Впервые я видел, что он нервничает. Даже цекулы не произвели на него такого впечатления. 
  Один Виктор Ханыков, ни о чем не подозревая, спал беспробудным сном. 
  -- Слушай, -- спросил юмон, -- почему ты такой спокойный? 
  -- Не знаю, -- признался я. - Спокойный, и все. 
  И вдруг я понял - чертово альдабе! Где-то в подсознании крылась мысль, что со мной плохого не случится. Даже не так: вообще, ничего, абсолютно - пусть взорвутся хоть сто тысяч бомб. 
  -- Это тебе не город, -- назидательно сказал юмон, -- рванет так, что мало не покажется. А у меня дочка! 
  -- Ты женат? - удивился я. 
  До этого я не думал, что юмонам можно обзаводиться семьей. 
  -- Семь лет... -- вздохнул Сорок пятый. 
  -- Сколько ты получишь от комиссарских щедрот? - спросил я. 
  -- Ничего не получу, -- ответил юмон. 
  -- А проценты? - спросил я. 
  -- Нет процентов... -- простодушно ответил он. 
  -- Почему? - удивился я. 
  -- Потому что так сделан. Совесть, понимаешь ли. 
  -- Иди ты! - не поверил я и отвернулся. 
  -- Генетическая совесть, -- уточнил юмон. - Ничего не могу с собой поделать. Начинаю деньги брать - совесть мучает, спать не могу, курить начинаю... на жену, пардон, не встает... ну и все такое... 
  -- Ну ты даешь! -- восхищенно признался я. 
  -- Да, такие мы юмоны, -- похвалил себя Сорок пятый. 
  -- Что все-все? - спросил я. 
  -- Ну все, но встречаются. 
  В этот момент в номер влетел комиссар Ё-моё с бутылкой в руках. Для быстроты дела, он ее уже откупорил. 
  -- Пей! - приказал он. 
  -- Я не могу без стакана, -- отстранился я. 
  -- Пей! Тоже мне, принц датский! 
  -- Из горла не буду, -- уперся я. 
  -- Какая тебе разница!!! 
  -- Я хочу получить удовольствие, -- сказал я и добавил: -- На последок. 
  -- О, господи! - заорал комиссар Ё-моё. - Быстро найди ему стакан! - приказал он Сорок пятому юмону. 
  Юмон принес пластмассовый стаканчик для зубных щеток. 
  -- Прополоскал? - спросил я, нюхая край. 
  -- Ну а как же! 
  -- Врешь, -- убежденно сказал я и весело посмотрел на юмона. 
  -- Вру... -- так же весело признался он. 
  -- Дай! - стиснув зубы, комиссар Ё-моё вырвал стаканчик у меня из рук и убежал в душ. - Теперь все нормально, -- вернулся он и с нетерпением уставился на меня. - Давай! 
  Я стряхнул со стаканчика капли воды. 
  -- А закуска? 
  -- Закуски нет. 
  -- Слушай, я так не могу. На пустой желудок. Нет, я водку люблю... но не до такой же степени, -- признался я. 
  -- Я тебя убью!!! - пришел в бешенство комиссар Ё-моё. - Пей, сволочь!!! 
  Я налил и выпил. Словно жаждущие чуда, они уставились на меня. 
  -- Ну что?.. - осторожно спросил комиссар Ё-моё. 
  -- Ничего... -- сказал я. - Хорошая водка... 
  -- Пей еще! - приказал он. 
  Я налил и выпил. Потом еще - налил и выпил. 
  -- Стоп! - сказал комиссар Ё-моё, накрывая стаканчик. - Хватит, а то напьешься! 
  -- Не напьюсь, -- заверил я его. 
  -- Почему? 
  -- Не напьюсь, и все, -- сказал я, забирая у него стаканчик. - Может, и вам налить? 
  -- Пей, -- терпеливо вздохнув, согласился комиссар Ё-моё. 
  Он решил действовать наверняка -- слишком мало времени осталось. Я налил и сделал большой глоток. Они синхронно повторили мое глотательное движение. Я потянулся к бутылке. 
  -- Нет, так дело не пойдет! - понял комиссар Ё-моё. - Ты просто напьешься и уснешь. 
  -- Зато ничего не почувствую, -- признался я и посмотрел на Виктора Ханыкова. 
 
  И все тоже на него посмотрели -- ему можно было только позавидовать: он спал, как пожарник, раздувая щеки. Руки его покоились на животе. 
  -- Я давно не сплю, -- улыбаясь, открыл глаза Виктор Ханыков. 
  -- Хочешь выпить? - спросил я и вопросительно посмотрел на комиссара Ё-моё. 
  -- Хочу, -- он сел на койке. - А в чем сыр бор? 
  -- Ладно, пейте, -- комиссар Ё-моё с беспокойством взглянул на часы. - Осталось десять минут. 
  -- Подумаешь, -- сказал Виктор Ханыков и сразу влил полбутылки себе в горло. - Жаль закуски нет, -- намекнул он. 
  -- Хорошо, сейчас принесу закуску, -- терпеливо, как психиатр, сказал комиссар Ё-моё. 
  Похоже, он впал в тихое отчаяние. 
  -- И еще чего-нибудь захватите, -- попросил я, щелкнув по горлу. 
  Не знаю, услышал он мое пожелание или нет. Когда я оглянулся, то бутылка уже была пустой. Ее содержимое одним махом допил Сорок пятый юмон. 
  -- Ну ты даешь! - изумился я. - Юмоны же не пьют?! 
  -- Не пили, -- согласился он. - Ё-моё! 
  Мы смеялись долго-долго, до коликов в желудке. Даже юмон катался по полу, хотя с юмором у него, я уверен до сих пор, не все в порядке. 
  На этот раз комиссар Ё-моё вернулся быстрее прежнего. Он принес бутылку конька и бутылку водки. Из закуски - открытую банку соленых огурцов и круг жареной колбасы. 
  -- Так в чем сыр бор? - оживился Виктор Ханыков, ломая колбасу. 
  -- В бомбе! Нам осталось жить, -- я посмотрел на часы, -- ровно семь минут, плюс минус тридцать секунд. 
  -- У нас куча времени! -- обрадовался он. 
  Комиссар заскрипел зубами. Он определенно пожалел, что связался с нами кретинами. 
  За две минуты мы выпили весь наркоз и съели всю закуску. Виктор Ханыков даже употребил рассол из банки. 
  -- Надо было оставить опохмелиться, -- заметил я. 
  -- Козлы! - выругался комиссар Ё-моё. 
  Он упал на койку и обхватил голову руками. Он мог воспользоваться своим пистолетом, но даже не притронулся к нему, понимая, что все кончено. 
  -- Опохмеляться надо не так! -- заявил юмон. 
  -- Будешь меня еще учить?! - воскликнул Виктор Ханыков, входя в раж. - У меня знаешь какой стаж по этому самому делу?! 
  -- Какой? - делая еще более глупое лицо, спросил юмон. 
  -- Три года! 
  -- Ерунда! - уверенно заявил Сорок пятый. - Вот у меня... 
  -- Так! - вскочил комиссар Ё-моё. - Я вас сейчас всех убью! 
  Он выхватил свой пистолет. Черт! Я как-то о нем совсем забыл. Комиссар Ё-моё передернул затвор и выстрелил. В последний момент я успел уклониться. Пуля просвистела рядом с ухом, и я оглох на одно ухо. 
  Больше выстрелить комиссару Ё-моё не дали -- в следующее мгновение мы уже сидели на нем, и даже верный юмон старался изо всех сил. Все страшно напряглись, борясь за оружие. Отчаяние придало комиссару Ё-моё силы. Лицо его надулось и сделалось красным. На шее вздулись вены толщиной в палец. Наконец пистолет, как живой, отлетел в угол. 
  Сорок пятый поднял его и, брезгливо держа двумя пальцами, отнес в туалет. Потом вернулся и спросил: 
  -- А почему мы не взрываемся? 
  -- Да, почему? - удивился я и отпустил комиссара Ё-моё. 
  Он сел и ошалело посмотрел вначале на часы в каюте, потом на свои ручные. 
  -- Ничего не понял... -- признался он. 
  -- А чего здесь понимать, -- беспечно хмыкнул Виктор Ханыков. - Значит, не было взрыва. 
  -- Но я сам видел бомбу... -- растерялся комиссар Ё-моё. 
  -- Да, бомба настоящая, -- со всей определенностью заверил я юмона и Виктора Ханыкова. -- Комиссару можно верить. Он специалист в этой области. 
  -- Ничего не понял, -- подтвердил комиссар Ё-моё. - Бомба есть. Взрыва нет.