Огни мёртвого города (СИ)

Вдоволь прошедшись по власти, говорившие перешли к более насущным проблемам — к эвакуации. Худой старик, одетый в синюю спортивную куртку и драное трико, утверждал, что самые умные ещё накануне эвакуировались и сейчас в городе остались только всякие бестолочи.
— Ну а ты, Никитич, чего вчера не уехал? — ухмыльнулся один из мужиков.
— Значит, дела тут были! Вот и не уехал! — огрызнулся старик.
— И какие же у тебя тут дела? — поинтересовался сидящий на корточках мужик уголовного вида.
Старик посмотрел на того и спросил:
— А ты с какой целью интересуешься?
Сидящий на корточках урка ничего не ответил.
Разговоры опять вернулись в прежнее русло. Опять стали ругать власть и обсуждать последние слухи. Многие из них, про раздел страны и атомную бомбу, сброшенную на Москву, Костя слышал ещё вчера.
Осмотревшись, парень отметил, что мужиков на площадке чуть больше двух десятков. Большинство сидит в кучке рядом. Некоторые ходили взад-вперед. Были также и одиночки, сидящие на корточках или стоящие поодаль. Бросив взгляд на бывших попутчиков, Костя немного удивился. Те стояли с такими решительными и хитрыми рожами, что у парня не возникло сомнений, что те ждут не дождутся случая сбежать.
В любом случае, плевать на этих придурков. Хотят бежать — пусть бегут… Парень отвернулся.
На другой стороне двора виднелись еще одни ворота. Рядом с ними будка охраны. От тех ворот в голубое здание ходили взад-вперед люди, вынося из здания какие-то картонные коробки и, видимо, загружая их куда-то. За кирпичной стеной окружающей двор изредка проезжали невидимые со двора машины.
Медленно тянулось время. Через пару часов от будки охраны к "пленникам" направилась кучка вооруженных людей. Всех задержанных выстроили в колонну по двое и погнали в другой конец двора.
  
Глава 7, в которой героя несёт по течению
 
Миновав ворота рядом с будкой охраны и выйдя со двора, мужики увидели старый грузовик. Через открытый задний борт началась загрузка. Скамеек в кузове не было и, оказавшись внутри, люди приникли к бортам, которые доставали до груди. Костя занял место у правого борта, схватившись за него обеими руками. Слева от него оказался старик Никитич, а справа интеллигентного вида мужик в белом плаще. Те, кому не хватило мест возле бортов, встали вторым рядом, держась за борт одной рукой.
Оглядываясь, парень увидел возле другого борта узколобого с товарищами. Те так и не сбежали, поэтому их авторитет весьма упал в глазах парня.
Через несколько минут после погрузки, грузовик тронулся. Проехав незнакомой дорогой, через минуту грузовик выехал на Вторую Продольную и повернул в сторону центра. Скоро показался перекресток двух крупных городских дорог. Вторая Продольная, по которой они ехали, вела вперед, на север. С этого места, до Мамаева кургана всего несколько километров. Если же на этом перекрестке свернуть направо, то это путь в самый центр города. До железнодорожного вокзала тут меньше километра.
А вот в левую сторону уходил проспект имени маршала Жукова. Эта дорога через десяток километров покидала город, превращаясь в "московскую трассу", которая, как следует из названия, вела на Москву.
Достигнув перекрестка, их грузовик повернул влево.
— Во! — тихо заговорили мужики в кузове. — В Городище повезли. Там лагерь…
Городищем назывался большой поселок в пригороде Волгограда, находящийся всего в каком-то десятке километров от центра города.
Дорога, по которой они ехали, превратилась в широкий проспект, состоящий из двух трехполосных дорог, между которыми расположилась разделительная полоса с двумя рядами деревьев.
Мужики, стоящие рядом, уверенно говорили, что их везут в лагерь беженцев, который устроен где-то за Городищем и куда со вчерашнего дня вывозят людей из центральных районов города.
Костя подумал, что из-за большой длины города, народ из разных районов развозят по разным лагерям. Как использовать эту информацию парень не знал и поэтому решил просто ждать, что будет дальше и пока зря не дёргаться.
 
Между тем, грузовик, переехал двойную трамвайную линию, проехал немного и остановился у правого края дороги. Там уже стоял грузовик, в открытом кузове которого виднелись мужики — вероятно, такие же бедолаги, как и спутники Константина.
Как только грузовик остановился, из кабины выскочил мужик в полицейской форме, который громко велел никому не покидать кузова.
Мужики рядом с Костей предположили, что тут формируют колонну, дабы всех вместе везти в лагерь беженцев за городом, а парень тем временем внимательно осмотрелся.
Несмотря на близость к самому центру города, вокруг расположился так называемый "частный сектор" — массив из частных подворий, застроенный разнокалиберными частными домами. Красивые современные коттеджи стояли вперемешку с одноэтажными лачугами советских времен.
Дома, окруженные глухими заборами, тянулись параллельно трассе, по обе ее стороны.
Грузовик, в кузове которого стоял Костя, стоял возле правого края дороги. Тут вдоль нее проходил асфальтовый тротуар. За тротуаром, метров через тридцать пустого пространства, заросшего редкими молодыми деревьями, тянулись заборы частного сектора. Где-то за ними, километрах в двух-трех находился, невидимый отсюда Мамаев курган.
Обернувшись, Костя увидел, что по другую сторону проспекта тоже стоят жилые дома, но они находились куда ближе к дороге, чем дома на этой стороне.
Послышался звук мотора, и позади остановился ещё один грузовик, в кузове которого виднелись люди. По всей видимости, еще одна партия задержанных патрулями бедолаг.
Мужики рядом опять, уже более уверенно, заговорили, что тут "формируют колонну".
Парень ещё раз осмотрелся.
"— Что же делать?" — досадливо подумал он. — Ну и глупо же я попался! И кто знает, что там в этом лагере?"
Костя с тоской посмотрел на заборы домов вдоль дороги. Где-то за ними, вдали, — вожделенная цель — дом дяди Юры.
"— А если сбежать?" — появилась в голове довольно толковая мысль.
Спрыгнуть из машины на тротуар — дело пары секунд. Пересечь пустое пространство — дело десяти секунд. А там — рывок через забор и, считай, свобода! Скорее всего, тут большинство домовладений пустые стоят. Перелезу еще через пару заборов, и я на улице, что тянется параллельно проспекту. Потом, таким же макаром, через заборы, можно перелезть на следующую улицу, а там уже идти нормально. Дойти до улицы, ведущей прочь от проспекта, на север, и двинуть по ней в сторону Мамаева кургана. Там, опять выйти на железную дорогу, и, с куда большей осторожностью, чем ранее, двинуться дальше — до самого дома дяди Юры.
Тут ведь охраны всего ничего! Не бросят же менты грузовик ради того, чтобы гоняться по частному сектору за одним беглецом.
План побега так захватил парня, что он, не в силах сдерживать возбуждение, отвернулся от борта и посмотрел на мужиков рядом, прикидывая, не будут ли они препятствовать его побегу?
В кузове, тем временем, происходил весьма интересный разговор. Какой-то мужчина в очках, с грустной улыбкой повествовал о своем соседе, который давно уже готовился к "концу света".
— Он мне так и сказал, — говорил очкастый. — Говорит, буду сидеть дома тихо, пока тушёнка не кончится. А у него там ее ящика три!
— Да, — сказал кто-то. — Если у него там ящики консервов, то он там целый год без проблем просидит.
Рядом фыркнул Никитич. Оборачиваясь, дед задел рукой Костю.
— Дурак твой сосед! — сказал старик очкастому. — Тушёнка у него! А пить, он там что будет? Мочу свою?
— Так у него воды полно. Там бутылок — целая кладовая.
Никитич опять фыркнул.
— На воде и тушенке он только до заворота кишок досидится. Без горячей воды и еды — кранты ему капитальные. Ему и всем дуракам, которые решат также, по-тихому, отсидеться.
— Ну, подождите, — возразил очкастый. — Воду ведь кипятить можно!