Воин-паразит: Стать человеком (СИ)

Но и с этим он сумел смириться.
Единственное, что не давало покоя его ни живому, ни мёртвому тела — это вопрос: «Почему культ Аммаста существует до сих пор?»
* * *
— Кошмары мучают? — спросил Эспен, заметив, что таинственный мечник просыпается.
Услышав голос соперника, кочевник тут же дёрнулся с места, как вдруг осознал, что прикован зачарованными цепями, а рядом с его шеей крест-на-крест вбиты два коротких меча.
— Ну-ну! Куда ты так рвёшься? Можно же и без головы остаться, — хмыкнул паразит, рассматривая катану. — Великолепная работа. Не силён в кузнечном деле, но тот, кто создал этот клинок вложил в него нечто большее чем годы усилий. Он поместил туда частичку души…
— Больно ты разговорчивый, как для рукотворного монстра! — рявкнул очнувшийся с концами киренеец.
— Ты напал на меня, потому что думал, что я связан с культом Аммаста? — поинтересовался Эспен.
— Будто это не так! — сплюнул немёртвый, продолжая тщетные попытки разорвать путы.
— Ну… частично, оно и так. Это тело я похитил из-под носа у Патриарха. Но вообще-то я… паразит, — пожал плечами герой и уставился аметистовыми глазами в пустые серые. — От тебя тоже исходит тёмная энергия. Твои беды тоже от культа? Уверен, мы чувствуем друг друга так хорошо именно по этой причине.
— Не пытайся заговорить мне зубы, чудовище, — уже более спокойно произнёс мечник, но всё ещё с презрением.
— Ты сам видел — я использовал заклинания основанные на энергии Тельмуса, а не какой-либо другой. Но моё естество также проклято как и твоё.
Можешь мне не верить, но цели у нас одинаковые. Я уже несколько лет охочусь за этими…
— А-ха-ха-ха! — ни с того, ни с сего рассмеялся кирениец. — Отродье Аммаста, что охотится на других его отродий?! Не придумать что-то получше, уродец?!
— Как думаешь, будь я из культа, увязались бы за мною неко, человеческий маг и Болотная Дьяволица? Стали бы они меня защищать?
— Я веду свой поход, — посерьёзнел безымянный, — уже восемь тысяч лет… И за это время, я видел различных трюков от аммастцев больше, чем волос на конском хвосте! Эти уроды могут подчинить кого угодно и что угодно! Они могут создавать богомерзких чудовищ в своих казематах, оживлять неживое и умертвлять то, что умереть не может!
Они создали меня! И они же от меня и падут!
— В таком случае, — Эспен придвинулся к собеседнику, — возьми свой меч и продолжай делать это дальше, — протянул он кочевнику его меч.
Мужчина замер, в пустых глазах на миг загорелась искра удивления. Эспен разрубил цепи его же катаной и щупальцами вытащил мечи из дерева.
— Только делай это не на моём пути, иначе я найду способ убить тебя раз и навсегда, — с этими словами, вложив катану в ножны, герой протянул её кочевнику.
— Учти, я не буду столь добр! — произнёс показавшийся сзади неко и положил две стрелы на тетиву.
— В-вы что? И вправду воюете против Аммаста? — ошалело спросил воитель.
— Нам всем тут конкретно нагадили эти почитатели курицы с головой козла! — задорно ответил Эспен, складывая вещи в короб и забираясь на Глорию.
— Ясно… — вздохнул кирениец, заправив ножны за пояс.
Он не мог поверить в это. Какие-то неудачники, приручившие Болотного Дьявола объявили войну сильнейшей секте мира, тогда как целые Империи лишь лениво спихивают частные разборки с фанатиками на плечи инквизиции!
Впервые, за тысячелетия скитаний, среди множества обездоленных, он встретил тех, кто вместо того, чтобы поджать хвосты и убежать подальше, а после никогда не появляться на глазах, — взяли в руки оружие и пошли вершить собственную судьбу!
— Не знаю, по дороге ли это тебе, но мы тут в сторону передовой едем… Мало ли тебе это будет нужно? Можем подкинуть… — поджал губы Эспен.
— Разве на фронте действуют фанатики? — спросил немёртвый.
— Фанатики есть везде! — усмехнулся Эспен, — Но прежде чем заявиться в их гадюшник, нужно хорошенько подготовится и набрать людей. Одному противостоять Темнобогу будет сложно, — подмигнул он.
— Тогда… я пойду с вами, — ответил кочевник.
 
— Ну вот и отлично! — и не рассчитывавший на другой исход паразит протянул руку киренийцу, как того вдруг, оплёл язык Глории и Дьяволица сама посадила новоиспечённого попутчика себе на рога.
— Мать моей матери… — стал осматривать свои обслюнявленные лохмотья воитель.
— Видно, ты ей понравился! — хихикнул Эспен и хлопнул ладонью по макушке Глории. — Курс на север! — и все пятеро оторвались от земли.
* * *
Палаточные городки разрастались вокруг Старвода подобно подснежникам в начале Весны. От обилия адептов третьих-четвёртых уровней даже вода в окрестных реках становилась тяжелее и опаснее для «ничтожеств» и «дохляков», а вот для «дикарей» и «зверей» — очень даже хорошим допингом.
Многочисленные торговцы оружием, бронёй, защитными амулетами и зельями стекались к приграничным землям. Иноземные купцы приводили целые табуны прирученных магических скакунов и даже гиппогрифов, что запросто могли разодрать рыцаря в латах.
— Девушка! Посмотрите на этот медальон! Всего за пять золотых он перенесёт вас в любую точку на расстоянии в километр, в случае серьёзного ранения!
— Не пропаду, не бойся! — звонко усмехнулась одна из немногих воительниц и прошла мимо прилавка. — Моди, сколько раз я говорила тебе не подходить к загону?! Ты хочешь, чтобы тебе руки оторвали?!
— Прости, мам! — отскочил от деревянной ограды черноволосый кудрявый мальчишка лет семи.
— Ты нашёл прилавок с выгодной ценой на мандрагору? — спросила она.
— Да, пошли! Я отведу тебя, мамочка! — мальчик подбежал к маме и взял её за руку. Женщина в латах и с длинным копьём за спиной, слегка нагнулась, чтобы не оторвать сына от земли на пол метра.
— Ты что-нибудь ел сегодня?
— Нет, мамочка! Прости! Просто у купцов столько всякого интересного на прилавках! — прощебетал ребёнок.
— Тогда не жалуйся! — старалась она перекрикивать общий гам. — Как придём в наш лагерь, кашу до последней крупинки всю съешь!
— Хорошо, мамочка! — ответил, смеясь, мальчишка.
Подойдя к нужному прилавку, женщина сняла с пояса мешок с деньгами.
— Сколько стоит рубленая мандрагора?
— Два серебряника за сто грамм! — ответил торговец.
— А настойка?
— Пять серебряников за бутыль!
«Спирт и пыльца одуванчика у меня есть, поэтому выгодней приготовить самой. Тогда, хватит Моди на лошадку…» — прикинула копейщица.
— Возьму рубленую мандрагору на пять серебряников, — приняла она решение.
Торговец положил на весы несколько маленьких гирек, ровно на двести пятьдесят грамм. Затем, достав из-под стола мешок с некогда живыми кореньями, принялся накладывать их на вторую чашу, пока те не поравнялись.
Минуты две он подбирал последний кусочек, чтобы ни на миллиграмм не перевесить в пользу покупательницы, пока, наконец, не удовлетворился взвешиванием.
— Ваша мандрагора, сэ… миледи! Приходите ещё! — безразлично повторил второй из двух вариантов заученной фразы скупец и протянул свёрток в ответ на посыпавшиеся в другую ладонь монеты.
— Мамочка, а когда мы отправимся в город?! — дёрнул её за латную юбку Моди.
— Завтра. Сегодня мама будет готовить зелья. Будешь мне помогать?
— Конечно, мамочка!
Прохожие подозрительно оглядывались на эту парочку, кто-то даже осмеливался пропустить смешок в сторону матери-одиночки, что таскается с ребёнком по прифронтовой зоне.
— Мак, как там Фелуция? — подошла к загону копейщица.
— На удивление, она была довольно спокойной, Алиса! — ответил хозяин стойла для различных ездовых магических тварей.
— Ты её покормил? — осведомилась женщина, пройдя под навес, где слева, в третьем от входа вольере лежала довольная Белогривая Лютоволчица.
— Дважды! Всё ради того, чтобы она не скучала, — почесал затылок Мак.
— Отлично, — прокомментировала рыжеволосая воительница.