Сердце пламени (СИ)

— Ты, Райнхард, самое большое моё разочарование! Напыщенный, самовлюбленный болван! Избалованный мальчишка, подвластный зову чрева и плоти, для которого мир — лишь поле для игр и наслаждений.
— Рад стараться, — Райнхард закашлялся, его тело выгнулось от боли, и он вновь грузно упал на пол.
Альхард подошёл к Ланару.
— Это яд?
Альхард запрокинул голову старшему сыну и беспрепятственно влил содержимое.
— Надеюсь, яд, — горестно усмехнулся изувеченный мужчина. — Я давно готов к смерти.
Альхард скривился:
— Жалкий слизняк! Иногда мне кажется, что ты вообще не от моего семени. Слишком умён и рассудителен. Если бы не твоё помешательство на той девке, я бы сделал тебя великим. Но, увы, рассудок тебя подвёл. Возможно, это к лучшему: ты такой же, как они, предатели своей крови и рода.
Ланар закрыл глаза и тоже упал на пол, скручиваясь от боли.
— Вирра…
— Не прикасайся к ней! — взревел Янар, пытаясь совладать с зачарованными путами и призвать огонь.
— Моя маленькая девочка, — Альхард присел возле бесчувственного тела. — Ты — насмешка злого рока: украла жизнь моей возлюбленной и стала её копией. И каждый раз, когда я на тебя смотрю, во мне борются два противоположных чувства… но всегда побеждала любовь. Сейчас же я утратил её и могу со спокойным сердцем тебя отпустить. — Он запрокинул ей голову и аккуратно влил несколько капель. Поцеловал в лоб и не без помощи стражи поднялся на ноги. Взял у Еремиаса исчерченный рунами лист и самозабвенно зашептал. Алый анимус на его шее вспыхнул и, как паук, раскинул лапы и потянул тонкие нити к листу, зажигая символы, а от них — к трем фигурам, скорчившимся на полу. И каждая нить попала прямо в сердце, а потом и в душу альхам. Амулет на шее Райнхарда с руной ветра — символ того, что он управляет стихией, побледнел, а через мгновение исчез. Ланар перестал корчиться, его словно отпустила боль. Взгляд его остекленел, а на лице расплылась улыбка невероятного счастья и вновь обретенной потери. Его разум сковала неведомая грёза.
Вирра так и не пришла в себя. Внезапно её рыжие волосы стали тускнеть и превратились в седые, а лицо и тело начали усыхать на глазах, пока не стали старыми и немощными. Амулет с руной земли погас и стал плоской гладкой медяшкой.
— Что ты наделал?! — взревел Янар, не веря своим глазам.
— Дал им то, чего они желали. Ты же не думал, что после предательства они заслуживают быстрой смерти? Нет, они будут страдать и мучиться еще долго, пока смерть сама не решит их забрать или малодушие не заставит их, например, спрыгнуть с обрыва. — Альхард кивнул троготам: — Уберите этот мусор из моего дворца, и чтобы никаких неожиданностей!
Янар вскочил на ноги. Путы с трудом, но удалось победить. Он сбил Альхарда с ног и начал колотить, но один из стражей накинул веревку ему на шею и Янар взревел: веревка, пропитанная флюсцой, нещадно обожгла. Он хотел сорвать её, но четверо троготов затянули петлю сильнее и вновь пленили стихийника.
Альхард присел рядом, морщась от боли и вытирая кровь с разбитой губы.
— Пора с этим кончать, сын. Принесите печать.
— Что, не хочешь исполнить моё желание и сдохнуть?
В комнату внесли железный штырь. На его конце была выкована руна, с которой стекала кровь.
— Думаешь, я боюсь смерти?
— Нет, поэтому и наказание для тебя особенное.
Альхард вновь взмахнул рукой, и со стихийника сорвали жилет и тунику, оголяя торс. С шеи сдёрнули амулет с руной огня, передали Альхарду. Тот небрежно покрутил медяшку в руках, и она стала плавиться в его ладони, тяжелыми каплями опадая на пол. Ещё один взмах руки — и трогот вонзил под сердце мужчины железный штырь.
Удержать крик боли не удалось: безобразная печать, оставив кровавый след, начала нещадно печь, а на коже появились белые шрамы. Но через мгновение всё прошло. Янар поднял недоуменный взгляд на отца:
— И это всё?!
Троготы отступили, убрали веревку с флюсцой. Альхард поднялся, снял с себя уцелевшие анимусы и раскинул руки в стороны:
— Даю тебе еще один шанс, сын! Уничтожь меня, спаси своих братьев и сестру. Обрушь свою ярость и испепели меня.
 
Просить Янара дважды не пришлось. Напрягая каждую мышцу, он неистово сжал челюсти и, нащупав алый поток своей энергии, послал её в сторону отца, желая превратить его самодовольную ухмылку в прах.
Но проходили секунды и ничего не происходило. И чем больше мужчина старался, тем слабее становился. Упал на четвереньки, задышал чаще. С запоздалым ужасом осознал, что сильное и натренированное тело, заточенное на убийства, становится немощным и непослушным, и что чары, которые он всё ещё чувствовал в себе, изменяют ему и не дают даже искры.
— Что ты сделал?!
— Какая жалость, — покачал головой Альхард. — Твоя внутренняя сила оказалась такой слабой. Кажется, я слегка погорячился: не Райнхард, а ты, Янар, моё самое большое разочарование!
  
Глава 16
 
Дрожь охватила тело. Сердце неистово барабанило, отдаваясь набатом в ушах. Глаза панически метались в поисках света, дышать становилось всё труднее. Руки и ноги запутались в колком одеяле. Ивонет закричала, но звук вышел приглушённый и жалкий. Она свалилась с лежанки и прижалась щекой к стылым доскам, унимая горячку...
Сон. Это всего лишь сон…
Только когда кошмар отпустил, а мысли прояснились, Ивонет обнаружила себя на полу в темной каморке, насквозь пропахшей рыбой.
Поднялась, покачнулась и припала к стене. Что за напасть? Или ноги не держат, или действительно пол шатается?
Она попробовала добраться до двери, но коварный пол вновь пошатнулся и опрокинул настойчивую принцессу на узкую кровать. Только с третьего раза, упрямо сжав губы, Ивонет все же сумела преодолеть проклятый метр, выйти из душной каморки без единого окна и оказаться в помещении, полном людей и провисших гамаков, прикрепленных к деревянным перекрытиям.
Упитанные мужчины играли в кости на деревянном ящике, освещенном тусклой лампой, мальчишки в углу громко смеялись, пересказывая байки. Женщины вели тихие беседы, качая на руках младенцев. А в самом дальнем и темном углу стонали бедолаги, которым качка приносила страдания. Обнимая деревянные кадки, они извергали в них содержимое желудка, примешивая к запаху смолы и пота запах рвоты.
Ивонет поспешила выбраться наверх, но долговязый мальчишка, толкая перед собой небольшую бочку, зло гаркнул на неё:
— С дороги!
Ивонет вжалась в переборку, провожая его растерянным взглядом. И, стараясь сдержать приступ дурноты, спросила:
— Мы на корабле?
— В заднице краба! Не корабль, а решето, только успевай смолить дыры, — сквозь зубы прорычал он и был таков.
Ивонет поспешила по лестнице наверх, туда, где виднелось заплывшее серыми облаками небо. Оказавшись на верхней палубе, она тут же поймала порывистый морской ветер, растрепавший чёрные пряди.
О Создатель! Куда ни глянь, вокруг морской простор. Невозможно! Хотя… почему нет? После того что с ней произошло вообще удивительно, что она очнулась.
Потерянная женская фигурка, выпорхнувшая из пассажирского отделения и заметавшаяся по кораблю, словно перепуганная пташка, не осталась без внимания. Моряки, несшие службу на почтовом бриге «Борзая», с любопытством осматривали гостью, а пассажиры с верхней палубы глядели брезгливо и настороженно. Но Ивонет это не трогало, ей нужно было как можно скорее найти Янара.
— Леди, у вас проблемы?
— Что? — придерживая свободной рукой развевающийся подол платья, спросила Ивонет, увидев перед собой статного мужчину в наряде флибустьера. Штаны, заправленные в высокие сапоги, обвивающий талию синий кушак, за которым притаился кинжал, и белая рубаха, распахнутая на груди и являющая загорелое тело с твердыми мускулами.
— К вашим услугам капитан Маркус Анивьер, — отрапортовал мужчина, протянув руку.
— Ивонет, — смутилась девушка и опустила взгляд, стыдясь своего заляпанного грязью платья, чумазых рук и растрепанных волос. — Я ищу своих друзей.