Не валяй дурака, Америка… (СИ)

— Ты про кого сейчас рассказываешь?
— Про одного французского полководца Наполеона Бонапарта.
— Я что-то читала про него. Он вроде бы полмира завоевал?
— А ты не путаешь его с Александром Македонским? Вот тот действительно завоевал полмира, а потом всё рассыпалось, как карточный домик после его смерти. А Наполеон всего лишь пол-Европы захватил. Но потом зачем-то пошёл воевать против России, и его военные успехи быстро закончились.
— Россия эта такая большая холодная страна. Бр-р-р. Я не люблю холод.
— Россия настолько большая, что там есть места, где очень холодно, а есть и такие, где очень жарко. Но есть и такие, как здесь сейчас.
— Но я читала, что Наполеон не смог победить Россию из-за того, что было холодно.
— «История соткана из лжи, в которую все верят.» Кстати, эту фразу тоже как будто Наполеон сказал. Не верь всему, что тебе говорят.
— И тебе тоже не верить? — улыбнулась Лолита.
— Понимаешь… Верить в наше время никому нельзя. — с серьёзным видом продекламировал я. — Но мне можно…
Она засмеялась. Шутка из известного советского фильма про нашего разведчика в тылу врага пришлась к месту.
— Ты снова пытаешься уйти от ответа и уводишь разговор куда угодно, лишь бы не отвечать на остро поставленные вопросы.
— Прости! Но с тобой очень интересно разговаривать на любые темы. У меня такое ощущение, что ты знаешь буквально всё на свете.
— Никто не знает всё на свете. Есть в мире много из того, чего не знает даже ветер.
— Это стихи?
— Нет. Просто так слова сложились. Так что там было дальше, Ло?
Она собралась с мыслями и продолжила.
* * *
Если в двух словах, то ситуация стандартная. Партизаны решили, что если продавать наркотики, то так они смогут надыбать деньги для продолжения своей борьбы. А там, как в поговорке: «Коготок увяз, всей птичке пропасть…» Борцы за независимость быстро превратились в наркоторговцев. Постепенно благородные идеи уходили на второй план, а на первый выходили только деньги, деньги и ещё раз деньги. Брат Лолиты вляпался с этими наркотиками по самое не могу… А заодно и сам стал наркоманом. Видимо он не знал, или забыл главное правило наркоторговца: «Никогда не нюхай свой кокаин!»
Вот полицейские и решили его использовать в своих целях. А для этого взяли его младшую сестру и шантажируя братом, сделали из неё тайного агента. Обучали всему тому, что может пригодиться, включая ножевой бой и обращение с огнестрелом. Постепенно она и сама прониклась идеей борьбы с наркоторговлей. Но при всём при этом она-то думала, что может спасти своего брата. Но это делать было уже невозможно. Когда она поняла всё это, то что-то менять уже было поздно.
Потом всё завертелось и закрутилось так быстро, что толком было уже непонятно: «кто, куда и зачем?» Хотя операция по доставке наркотиков в США была санкционирована сверху и проходила под контролем наркополиции Колумбии, но что-то пошло не по плану. А когда Луиса убили на глазах у Лолиты, её роль во всём этом потеряла всякий смысл.
— Но самое главное, среди тех пятерых колумбийцев, которых ты расстрелял там, в машине, был один полицейский. Я не знаю, интерпол или кто ещё что, но я его точно видела среди тех, кто отправлял меня сюда.
Лолита была возбуждена и так искренна, что не верить ей было очень сложно…
— А ещё… Именно он убил моего брата.
— Может он боялся, что твой брат может его выдать?
— А мне плевать! Он и меня хотел убить там же, но местные сказали, что через пару месяцев в борделе от меня ничего не останется…
Теперь мне стало больше понятно её отношение ко мне. Я не принц из сказки на белом коне… Я хуже. Я тот, кто вернул её к жизни, после того, как она уже приготовилась умирать. И я тот, кто отомстил за неё и её брата.
Поверил ли я ей после её рассказа? Скорее да, чем нет. Она точно не врёт. Может что и не договаривает, Но я не почувствовал в её рассказе фальши.
— И что теперь? — спросил я её?
— В каком смысле?
— Убийцы брата мертвы. Если хочешь, ты сможешь вернуться в Бостон и поубивать всех местных мафиози. Я знаю, что у тебя получится. Особенно, если перестанешь подставлять свою симпатичную мордашку под мужские кулаки.
 
— А я симпатичная?
Блин. Ну, девочки… Они такие девочки…
— Да. Ты симпатичная. Только эти синяки под глазами делают тебя больше похожим на симпатичного енота, чем на девочку.
— Дурак! — сказала она, надув губы.
Но было видно, что она на меня не злится… Почти…
— Ты не ответила. Подумай, и скажи, что ты собираешься делать дальше?
 Глава 8 
Глава восьмая.
Жизнь порой такая штука. Сразу все на одного.
Где свои и где чужие? Не понятно ничего…
07 августа. 1974 год.
США. Нью-Йорк.
— Как мне к тебе теперь обращаться? Ведь я знаю, что «Декстер» — это не твоё настоящее имя.
— Но тебя же, по прежнему зовут Мария де лос Долорес?
— Да. Но мне больше нравится, когда ты зовёшь меня Лолитой.
— Тогда называй меня «Алекс».
* * *
Это, как минимум, чуть ближе к истине, чем Декстер Морган Мурман. Хотя я уже почти привык быть не тем, кто я есть и откликаться на чужое имя. Но слово своё надо бы уже сдержать и отправить все документы их настоящему владельцу. Какой там адрес? Королевство Дания. Копенгаген. Христиания. Джованни Россо лично в руки.
Надеюсь, у этого парня всё сложилось хорошо. Хотя он и не приспособлен для взрослой жизни. Нельзя жить идеалами. Разочарование неизбежно. Хотя, если он там употребляет травку или ещё чего-нибудь «вкусное», то ему всё едино, что марксизм, что пацифизм…
Любая идеология — это религия. Одни искренне верят, что бог есть, а другие. Не менее искренно считают, что бога нет. Общество без религии это как корабль без компаса, без руля и без парусов. Его будет болтать по волнам по воле ветра. И хрен его знает, куда может занести. Без веры, без религии человек ходит во тьме с повязкой на глазах. Человеку просто необходимо во что-нибудь верить.
В древности люди верили, что бог сидит на небе и посылает на землю всякие кары. Молнии и грозы, дождь, снег и град. Хотя, если мне память не изменяет, у древних людей было много богов на всякий случай жизни. Бог земли и бог дождя, бог плодородия и богиня любви… Воображение правит миром. Каких только богов не придумали себе люди за тысячелетия.
Большинство людей нуждается в обществе себе подобных. Человеки это вообще — стадные животные. И не важно, как называется твоё стадо: прайд, отара, семья или государство. Важно ощущать себя в стаде. Недаром все революции происходят примерно по одному сценарию. Собирается толпа… Хотя нет. Сперва появляется вожак, лидер… А лидер это торговец надеждой. Он толкает речь перед толпой, а после этого уже толпа крушит и ломает старое, чтобы на этом месте возвести что-то новое. И порою люди, которые в этой толпе куда-то бежали и что-то кричали, потом сидят, рвут на голове последние волосы и думают: «А на хрена я всё это сделал?»
Блин горелый… Вот что у меня за натура такая дурная? Мне сейчас надо решать вопросы с моей колумбийской партизанкой, а я тут размышляю над всякой ерундой. Кому какое дело, кто во что верит? И с чего я вообще завёлся?
* * *
— Да. Называй меня Алексом.
— Хорошо. — улыбнулась Лола.
Похоже, что для неё все мои размышления прошли мимо кассы. Она их просто даже и не заметила. Не более чем секундная пауза в разговоре. Разве стоит на этом заострять внимание?
— Так кто ты теперь, Лолита? Агент колумбийской наркополиции? Член колумбийской наркомафии?
— Нет. Нет. И ещё раз нет.
— Ну, так кто же ты?
— Никто… Меня больше нет.
— А я вот вижу перед собой тебя и знаю, что ты есть.