Сын маминой подруги (СИ)

- Женька замуж вышла да, уволилась. У нас теперь андроид Матвей, - кивнул Антон в сторону высокого, так похожего на человека, парня на платформе, чуть выше второго этажа. Его выдавали только порывистые движения и рентгеновское зрение, позволяющее наблюдать со стороны на происходящее со своей площадки. Она поднималась и опускалась автоматически, позволяя отслеживать людей в залах да вип-зоне без надобности обходить клуб и просматривать видео с камер следом за охраной.
- Жаль, - поморщился Елисей, отчего-то вдруг затосковав.
Все слишком быстро менялось. Еще пять лет назад технически прогрессивный уровень жизни позволял человечеству упростить себе задачу, то теперь все выходило иначе. Роботы вытесняли людей, технологии заполоняли все вокруг. Люди начали знакомиться, спать и даже женится через социальные сети. Шутка про продажу на Ибэй от Паши ни была такой уж не реальной. Потерявшие все доходы семьи, родители продавали своих детей. Стал циничнее, потребление – норма жизни взрослых людей и разрешение детских жизней. Его отцу такое будущее не нравилось, потому он не скрывал своей неприязни к высокотехнологичным изобретениям, начинающим заполонять дома граждан.
- Отец, скрипя зубами, дал разрешение, - пожал плечами Татошка, потянувшись к кальмарам и подхватывая колечко. – Не вижу смысла держать человека. Матвей на подзарядке днем, а ночью идеальный работник. Ни сон, ни декрет, ни дети.
- Ни чувств, ни эмоций, - продолжил непроизвольно фразу Елисей, отчего-то ощутив стыд.
Он вот тоже рассуждал о браке и о семье с точки зрения выгоды. Какие чувства, какие эмоции? Деньги к деньгам, так сказал отцу в прошлую встречу до того, как поругались из-за Алисы.
Нахмурился, сунув рот канапе, рассеяно глядя на заполонивший танцпол розовый дым, услышав веселый голос Марка:
- Кстати говоря, о людях. Как новая помощница? Уже утопил ее в чане с борщом?
Резко обернувшись, встретился с ехидным взором синих глаз, а Татошка затрясся от смеха. Мимо прошла парочка девиц, бросающие в приоткрытую дверь заинтересованные взоры. Одна из них ахнула и бросилась внутрь, с вскриком:
- Антоша!
Тот захлебнулся смехом, скривился и унылое проговорил:
- Да, привет Даша.
Елисей даже не стал уточнять, кто такая «Даша». Видимо одна из тех «удобных девушек», с которыми периодически встречался его брат. У этой не было длинных ног, фигура полновата, не спортивное тело и сама ахти какая красавица. Зато явно умная, из-под очков глаза серо-зеленые глаза влюбленно смотрели на Антона. Она быстро позвала подругу, которая робко обошла столик, бросая заинтересованные взгляды на него и Марка, пока Дарья вещала о своей научной диссертации.
Вроде, вторую подругу звали Эля. Или может Лида. Елисей не запомнил, да не очень-то хотел. Равнодушно скользнул взглядом по обтягивающему голубому платью из легкой ткани, отмечая недостатки. Там лишнее, тут обвисло, здесь нет изгибов – совсем не его типаж, к тому же крашеная блондинка. А Тасманов вовсе не замечал новеньких гостей, сверля его взором.
- Ничего, работает, бесит, - отозвался Лиса, вертя в руках бокал.
Собственно, они за эти три дня, с момента ее назначения, особо не пересекались. Сначала подача документов для участия в шоу, переговоры с отцом Лады, непрозрачно намекнувшего на то, что он ждет определенных действий от Елисея в отношении его дочери, но помогать не станет. Последнее Канарейкину было не нужно, а вот давление он терпеть не мог. Ответил, что все будет решать сам вместе с Ладой без вмешательства со стороны. Вряд ли Вальдемару Хроменко подобное понравилось, однако спорить тот не стал, сдержанно кивнул. Алиса же будто старательно пыталась не попадаться ему на кухне. Каждый раз, когда они пересекались, она убегала в другую сторону – словно он прокаженный.
«Наверное, не стоило орать на нее в первый день. И тогда тоже не стоило», - подумал про себя, отпивая виски, слушая трепотню девчонок, натянутый смех и вздыхая.
«Сама виновата, надо было думать, куда шла», - попытался оправдаться после третьего глотка.
 
- Ну, не удивительно, что бесит. Овца такая, - фыркнул тем временем Марк, отпивая коктейль.
- О ком вы говорите? – заинтересованно спросила Даша, улыбаясь и незаметно кивая в сторону Елисея подруге, как бы намекая на его свободу.
В случае Марка, дам отпугивало не столько кольцо, сколько грозная надпись на темной футболке с характерным черепом: «Женат. Позаришься – убью жестоко и беспощадно». Наверняка эту креативную вещь ему подарила Настя, а вот носил ее Тасманов по собственному желанию. В этом у Лиса сомнений не было.
- Не забивай голову, тебя не касается, - отбрил тут же Антон, заставив Дашу обиженно отвернуться, не проявив при этом должного участия.
- Она не овца, - меж тем ответил Елисея, ставя бокал. – Тем более за три дня еще непонятно ничего, у нее пока стажировка идет. С понедельника начнем работать вплотную.
Вранье, орал он на нее в среду уже только за то, что она не знала, где у них стаканы лежат. В принципе, что сложного догадаться? Рядом шкаф с посудой, в который она уже успела заглянуть. Тарелки, рядом будут и кружки. И электровенчики - разве можно положить их рядом с половниками? Все должно быть на своих местах, плевать ему, что это ее первый день. Ведь знала, куда шла.
- Вполне себе. Только блеет и иногда мычит, - Тасманов вытянул длинные ноги, через которые Елисею надо было бы переступить, стоило подняться. Однако он с силой пнул друга, чуть сильнее чем рассчитывал, получив в ответ ехидный взгляд.
- Тасман, по-хорошему повторяю для чайников: не овца. Запомнил? Нет? Могу по зубам рассказать, - прорычал, непонятно с чего заводясь. Девушки притихли, а вот Антон усмехнулся.
- Бро, успокойся, - потянул он с ленцой. – Он же издевается, будто гиену нашу не знаешь.
- Зубы твои будут? – в наглую поинтересовался Марк, поднимая взгляд. О, да. Он отлично осознавал, что сейчас специально раздражает Елисея, доводя до ручки. Будто специально, только сам Лиса терпеть подобного отношения не хотел. Не сегодня точно, и даже не от друга.
- Сейчас проверим твой последний поход к стоматологу! – рявкнул Канарейкин, уже наклоняясь и нависая над Тасмановым, когда ощутил, как Антон соскочил с дивана, подталкивая брата на выход.
- Так, вышел отсюда! Проветри голову, горячая испанская мачо-лиса. Побегай, покрути хвостом, потом вернись. А ты, - ткнул пальцем в поднявшего в миролюбивом жесте Марка, погрозив ему пальцем. – Прекрати своими шуточками доводить нашу истеричку. Знаешь же, у Елечки психика – дама неж… - договорить не дал кулак брата, встретившийся с его солнечным сплетением. Удар у Елисея был четко поставленный, отработанный и сильный, потому Антона согнуло пополам, а Даша охнула от ужаса, бросившись к нему.
- Тошка!
- Нормально все, - пропищал Канарейкин, держась за диван, посмотрев туда, куда ушел Елисей и повернул голову к довольному Тасманову. – Ну, ты, блин, козел! Опять чужими руками.
- Сорян, - развел руками тот, улыбаясь. – Меня бить нельзя. Настя не поймет. А иначе до него не доходит.
На танцполе шумно. Едва Елисей пересекает лестницу, его останавливает один из охранников, а услужливый робот подвозит красивую белую полумаску, закрывающую. Одну сторону лица. Он совсем забыл, что тема сегодняшней вечеринки в клубе «Дьявольский маскарад». Начало ровно в полночь, до которой остались считанные минуты, и люди принялись скрывать лица, предвкушая настоящее веселье на всю ночь. Осторожно подцепив пальцами атрибут вечера, с тоской покосился на охранника.
- Это обязательно?
- Так маскарад, Елисей Павлович, - сочувственно кивнул на маску парень.
Закатив глаза, Канарейкин натянул маску, ощущая прохладу плотно прижатого к лицу гибкого пластика. Было немного неудобно, в темноте зала, среди десятков людей, занимающих танцпол и двигающихся в мигающих огнях под музыку.
Кто-то случайно толкнул его, затем чьи-то руки коснулись мягкого темно-зеленого лонгслива, скользнув ладонью, отчего Елисей обернулся и наткнулся на пронизывающий взгляд какой-то девушки. Она изящно двигалась, словно всю жизнь занималась танцами, увлекая его в ритм и тяня на себя. Елисей усмехнулся, делая шаг вперед, слыша испуганные и возбуждённые вопли, когда под их ногами вспыхнул демонический огонь.