Кузница желаний, или По ту сторону зеркала (СИ)

Как только могла уснуть? Пьянящий жар мужского тела и то, какое воздействие Горан оказал на меня помнила слишком отчетливо. Как и то, что в буквальном смысле сходила с ума от желания. В таком состоянии разве можно говорить о каком-то сне? 
Но это все-таки произошло. Меня затянуло беспамятство, и я сама не могла понять, как отключилась. А теперь находилась на кровати совершенно одна. 
Я откинулась на спину, снова переживая, прокручивая в памяти каждое мгновенье, проведенное рядом с ним. Вспоминая. Или лишь поддаваясь разыгравшемуся воображению? Может, это был только сон? Желанный, неимоверно прекрасный, но сон? 
Медленно села, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти хоть какое-то подтверждение тому, что было между нами. До боли, до мучительной тяжести в груди нуждалась в удостоверении того, что Горан в самом деле сжимал меня в объятьях на этом самом топчане и шептал в уши слова, от которых до сих пор по телу пробегала сладкая дрожь. Но даже запах на расшитом неведомыми письменами покрывале был мой собственный. Непонятно как, но я узнала его, будто на мгновенье попала в родную квартиру и вдохнула тонкий аромат любимых духов. О присутствии же мужчины здесь ничто не говорило. Кроме ощущений в моем собственном теле. 
Оно все еще пылало, я ощущала на губах вкус поцелуев, а мышцы сладко ныли, подтверждая, что случившееся мне все же не приснилось. Но почему он ушел? Почему оставил меня здесь совсем одну? 
Я подошла к окну, всматриваясь в мрачную темноту, но не увидела там абсолютно ничего. Огляделась по сторонам в поисках хоть чего-то, что смогло бы объяснить отсутствие Горана. Вдруг он написал записку? Или подал еще какой-нибудь знак? 
Ничего не было. Ни на подоконнике, ни на столе, ни на кровати, на которой я осмотрела и обнюхала каждый сантиметр. НИЧЕГО! 
Радостное, трепетное волнение, что наполняло мое сердце до этого, сменилось совсем другим чувством. Перемешанной со страхом тревогой. Я не хотела оставаться одна, не знала, что делать дальше и не понимала, почему, позволив себе так много, Горан исчез безо всяких объяснений. И версии, что приходили в воспаленное сознание, были одна непригляднее другой. Пожалел ли он о том, что случилось, или вынужден был уйти из-за внезапно возникших проблем – в любом случае это значило, что наша сказка оказалась слишком короткой. Все закончилось, едва начавшись. А дальше… дальше была неизвестность. 
Он ведь предупреждал, чтобы я не отходила от него ни на шаг. Говорил об опасности, которая может грозить ночью, если кто-то из жителей деревни увидит меня. А до утра, судя по тьме за окном, оставалось еще далеко. 
Но я почему-то знала, что не могу больше находиться в этом месте. Не спрячусь здесь и не смогу дождаться каких-то изменений. Станет только хуже. Сейчас, когда Горана нет рядом, в таком крошечном помещении я слишком беззащитна и открыта для посторонних. Любой может сделать, что угодно, и вряд ли найдется хоть кто-то, пожелавший этому противостоять. А раз так, то и рисковать не стоит. Лучше я спрячусь в ночи, где-то пересижу до утра, а уже при свете дня постараюсь найти ответы и на новые, и на старые вопросы. 
  
Глава 44
 
В первом зале пекарни, куда я вышла, осторожно приоткрыв дверь, уже не было никаких посетителей. Вообще никого не было. Со столов убрали посуду, погасили свечи, оставив лишь небольшую лампаду над входной дверью. А она, к моему величайшему изумлению, оказалась открыта. 
Это было еще более странно, у меня не укладывалось в голове, как хозяин, ратующий за процветание своего заведения, мог оставить его без присмотра на целую ночь. Но, с другой стороны, что я знала о местных правилах? Может, здесь и в помине нет ни воров, ни преступников. И запираться попросту не от кого. Да и мне это оказалось на руку – так могла выбраться совершенно незамеченной. 
Стоило оказаться на улице, как тотчас бросило в дрожь, но не от холода – от того, насколько сильно изменился окружающий мир за это время. Сколько мы провели в кафе? Час, два? 
 
Облака  сделались еще мрачнее и ниже, отрывисто и больно сек ветер. А потом мне вдруг показалось, что я очутилась среди этих темных туч. Пришли на память и все рассказы о ведьме Стазе и прочие жуткие легенды, которые доводилось слышать в своем привычном мире. Все сплелось в какой-то жуткий, душный комок, растущий и ужасающий. И некому было успокоить, я знала, чувствовала, что сейчас никто не появится. Ни нежная Несса, ни мудрый врач, ни ведунья с ее загадками. И Горан тоже не придет, не произнесет слова утешения и поддержки. Не обнимет, заставляя забыть обо всех проблемах. 
Мне было страшно, и делалось страшнее с каждой минутой. Ночь Черной луны полностью вступила в свои права. Над землей полыхал огромный багряно-черный диск, и такого же цвета мрачные, густые облака закрыли небо. Ветер усилился. Его пронизывающие порывы становились все сильнее и сильнее с каждой минутой. Успела сделать лишь несколько шагов, когда вместе с очередным новым порывом в лицо ударили холодные струи дождя. Я безуспешно всматривалась в окружающую темноту, стараясь рассмотреть в ней хоть что-то. Дорога, по которой до этого мы шли вместе с Гораном, отсвечивала черным блеском, напоминая ворочающуюся в своих берегах реку, узкую и запутанную. 
Я обернулась назад, на пекарню старика. Возвращаться туда не было смысла – не сомневалась, что там на самом деле пусто. Нет посетителей, они давно спали в своих домах. И Горана тоже нет. Но вот куда и почему он пропал, даже представить не могла. 
Но и оставаться на месте было нельзя. Вздрагивая от каждого шороха, с бьющимся сердцем, я медленно двинулась вперед. Наверное, вперед. Хоть и шла вроде бы по той же дороге, не видела ничего знакомого. Да и что можно узнать в почти кромешной тьме? 
Я скорее почувствовала, чем увидела перед собой склон – идти стало тяжело, от резкого подъема дыхание участилось, а мышцы на ногах противно заныли. Но зато глаза постепенно привыкали к темноте, и, хотя впереди по-прежнему не было ничего знакомого, я уже могла немного различать окружающий мир. Рядом с утоптанной тропинкой располагался круг из почти одинаковых, стройных, средней высоты деревьев. Посреди него, словно призрачный туман, блуждал легкий, неясный свет. Я что-то подобное видела в фильмах, только там в таких местах проводились языческие ритуалы. 
Может, и здесь происходило то же самое? Время – более чем подходящее, небо оставалось таким жутким, что при одном только взгляде на него я начинала дрожать. Явившиеся мне прежде буквы теперь стали ярче, они дрожали от ветра, растекаясь в разные стороны чернильными змеями. 
Больше всего на свете сейчас хотелось закричать, позвать на помощь. ЕГО. Снова оказаться в теплых, крепких, таких надежных объятьях. Но только чего бы я добилась? 
Пыталась убедить саму себя не поддаваться панике. Не терзаться от обиды, а найти хоть какое-то здравое объяснение происходящему. Например, подумать о том, что если бы Горан мог остаться со мной, точно бы не ушел, не бросил после всего, что случилось. А раз он сделал это, значит, были серьезные причины. 
Неожиданно вспомнилась школьная классика, история Хомы Брута, спасающегося от подступающей нечисти в священном круге. Стараясь не думать, что герой Гоголя кончил, мягко говоря, плохо, я подошла к светящемуся кругу ближе. У меня и вариантов-то в общем не было. Или идти дальше, пробираясь в неизвестность по кромешной мгле, или остаться здесь  и попытаться… Я не знала, что. Еще одна, не менее сложная загадка – и ни малейшего шанса найти ответ. Только обрывки ощущений, какие-то жалкие проблески интуиции, которая должна была бы мне помочь. И именно интуиция подсказывала сейчас, что надо войти в этот круг. 
Когда я сделала шаг, ступая на площадку между деревьями, порыв ветра поднял полы плаща, которые моментально раздулись, словно крылья огромной фантастической птицы. Я замерла на месте и на мгновенье посмотрела на себя как будто со стороны.