Скрытый во тьме (ЛП)

— Почему нет? Это бы улучшило твое мнение обо мне, не так ли?
— Я… я не хочу, чтобы ты был преследователем, потому что я… — она заикается и сжимает одеяло, ее взгляд метался по комнате, куда угодно, только не на меня.
Я поднимаюсь с места и меньше чем через минуту стою на коленях на кровати перед ней. — Потому что я заставил тебя кончить так сильно, что ты чуть не рухнула на колени посреди забитого людьми танцпола?
— Блядь, — задыхается она, и по тому, как сдвигаются ее ноги рядом со мной, я понимаю, что она сжимает бедра.
— Потому что ты не хочешь быть той женщиной, которой нравится сосать член мужчины, который всегда следит за ней? — спрашиваю я, подползая чуть ближе.
Она подтягивает ноги и прижимает их к груди. — Откуда ты знаешь, что мне понравилось сосать твой член? — она огрызается, и в её голосе вновь появляется привычная мне дерзость, но её тело всё ещё остаётся зажатым.
Я наклоняю голову в сторону, маска сдвигается под неудобным углом. — Ох, милая Вай, все, что мне нужно сделать, это погрузить пальцы в твою красивую розовую киску, и я найду тебя, возбужденную от воспоминаний о твоих губах, обхвативших меня, когда я наполнял твое горло своей спермой. — я подползаю еще ближе, пока мы не оказываемся лицом к лицу. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что ты не жаждешь, чтобы я снова оттрахал тебя пальцами.
Ее ноздри раздуваются, и, к удивлению, она прислоняется ко мне. — Нет.
Я едва успеваю назвать ее лгуньей, как она заставляет меня замолчать, хватая меня за толстовку притягивая ближе.
— Почему я должна тебе что-то говорить, если я даже не знаю, кто ты? Сними маску и скажи мне свое гребаное имя. Это первый шаг к тому, чтобы доказать мне, что ты не тот отмороженный урод, который превратил мою жизнь в ад.
Я выдерживаю ее взгляд и стягиваю маску. Я смотрю на нее сквозь темные пряди волос, которые рассыпаются по моему лицу. Она задыхается, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не отстраниться.
— Черт возьми, — бормочет она, и из ее горла вырывается хриплый сексуальный смех, которого я раньше от нее не слышал. — Ты просто охренительно красив.
Я посмеиваюсь. Она не говорит мне ничего такого, чего бы я не знал. Я был создан, чтобы привлекать ее, чтобы она доверяла мне. И хотя то, что я чувствую к ней сейчас, выходит за рамки моего предназначения, это не мешает мне переступать черту запретного.
— Джаггер. Меня зовут Джаггер Нокс, — говорю я, зная, что один только мой голос оказывает разрушительное воздействие на ее тело.
— Джаггер, — шепчет она, словно проверяя, как это звучит на ее языке. На ее губах появляется маленькая улыбка. — Это действительно твое имя? Или ты говоришь мне это только потому, что мой отец гастролировал со Стоунз в 80-х?
Я облизываю губы, пытаясь скрыть улыбку. — Я никогда не буду тебе лгать, Вай. Никогда. От тебя я хочу того же. Ты сказала, что мысли о том, что мы делали той ночью, не возбуждают тебя. Раздвинь эти сексуальные бедра и докажи мне это.
Ее веки закрываются, и она опускает голову на подушки у изголовья. — Ты не в себе, если думаешь…
— О, я вполне в себе. Ты первая, ради кого я становлюсь таким.
Она заливисто смеется и кивает. — Хорошо, приятно знать. Что у тебя нет привычки пробираться в гостиничные номера к ничего не подозревающим женщинам и говорить им, чтобы они раздвинули ноги.
Мои веки тяжелеют, и я провожу языком по зубам. — Никогда. Только с тобой.
Ее голубые глаза вспыхивают. Ей это нравится. Ее заводит, что она единственная, кем я настолько одержим.
— Значит, когда я докажу обратное, ты оставишь меня в покое?
Я ухмыляюсь и опираюсь на руки, не сводя с нее взгляда. — Конечно, Вай. Я уйду. Если твоя киска не намокла для меня, я уйду.
Она откидывает одеяло, и я едва не теряю контроль над собой при виде ее ног, вытянутых прямо рядом с моими. Прошло слишком много времени с той вечеринки, слишком долго я не прикасался к ней.
Она нужна мне сейчас.
— Ну же, маленькое порочное создание. Покажи мне.
Она втягивает нижнюю губу между зубами, и я вижу, что она нервничает. Я почему-то знаю, что она никогда не делала этого раньше. Да, у нее было много партнеров, что вызывает у меня безумную ревность, но она никогда не прикасалась к себе ради мужчины. Это мое, только для меня.
 
Вай раздвигает ноги, подол футболки не скрывает ни кусочка ее голой киски. Ее мягкий живот и полные бедра, которые я хочу целовать, лизать, сжимать и отмечать как свою собственность, пока я пирую на ней, но я знаю, что должен подождать.
Подождать, пока она доверится мне.
Она скользит пальцами вниз по своему мягкому животику, и когда они касаются ее клитора, она шипит от удовольствия и сильнее закусывает губу, чтобы заглушить свой стон. — Блядь, — ругается она.
— Чуть ниже, — приказываю я.
Она двигает рукой вниз, пока кончик среднего пальца не оказывается у ее входа. Я мог бы смотреть на нее всю ночь. Ее пальцы уверенно скользят по ее скользкой пизде. От этого зрелища у меня текут слюни.
— Покажи мне, как сильно я на тебя влияю.
Вай поднимает руку, и несколько ее пальцев блестят между нами.
— Какая же ты плохая девочка, что солгала мне, — говорю я, мой голос хриплый от потребности в ней.
— И как же ты собираешься решать это, Джаггер? — спрашивает она, проводя пальцами по губам, а затем вылизывая их начисто.
Меня охватывает разочарование. Я хотел слизать ее влагу, чтобы ее вкус оставался на моем языке. Но она не единственная, кто умеет дразнить отказом.
— Я буду смотреть, как ты трахаешь себя этими нежными пальчиками.
Она поднимает бровь. — По-моему, это не похоже на наказание.
Я тянусь вниз и расстегиваю пуговицу на своих черных джинсах. — Ты не сможешь кончить, пока не кончу я.
Самодовольная ухмылка приподнимает уголки ее полных губ. — И это должно меня испугать? Насколько я помню, ты недолго продержался в коридоре той ночью, — дразнит она, вводя один палец внутрь и прижимая большой палец к клитору.
— Только из-за твоего маленького грязного рта — я освобождаю член из джинсов и провожу рукой по твердой длине. — Я могу изводить себя всю ночь, если это означает, что я смогу наблюдать за тобой в таком состоянии.
Она смотрит на часы на тумбочке, прежде чем встретиться с моим взглядом.
— У нас есть всего несколько часов до рассвета. Давай не будем тянуть, ладно?
— Тогда начинай. Поиграй со своей киской, — отвечаю я, лениво скользя рукой вверх-вниз по своему стволу.
Она хмыкает и скользит вторым пальцем внутрь, растягивая себя еще больше, и резко вдыхает, прежде чем приподнять бедра с матраса. — Блядь, я мокрая, — пробормотала она.
— Ты с такой готовностью отдалась мне. Скажи, если бы я прижал тебя к стене, ты бы позволила мне трахнуть тебя? — я провожу большим пальцем по головке члена и собираю выступившую там влагу. Растирая ее по стволу
Ее хныканье — достаточный ответ, но она дает мне то, что я хочу.
— Да, да, я бы так и сделала. Я бы позволила тебе трахнуть меня в коридоре, в моей спальне, где бы ты ни захотел, — задыхается она, и я понимаю, что она уже близко, по тому, как учащается ее дыхание.
Я щелкаю языком, издавая разочарованный звук. — Помедленнее, маленькое порочное создание. Поласкай клитор своими влажными пальчиками. Я еще не закончил с тобой. — она послушно следует моим указаниям, и я награждаю ее похвалой, которой, как я понял, она жаждет. — Хорошая девочка.
— Ты собираешься дразнить меня всю ночь, не так ли? — простонала она, открывая глаза, чтобы встретиться с моими, и синева в них практически ледяная.
— Не знаю, как долго я смогу продержаться, если ты будешь продолжать издавать такие звуки, Вай.
Вытащив пальцы из киски, она опускается на колени так, что оказывается в нескольких сантиметрах от меня.
— Что ты делаешь?
Показывая мне блестящие средний и безымянный пальцы, она говорит
— Я подумала, что тебе захочется попробовать.